Глава 1.

— Лебедева! — строго сказала учительница, глядя на меня. — Встань, пожалуйста. Да чего опять не так то? Я же вроде и не снимала свой черный жакет и не расстёгивала его. Если только на перемене, чтобы немного похвастаться новой футболкой и браслетами. Но даже тогда учителя ничего не говорили мне, хоть и грустно вздыхали. А эта… Ух, зла на неё нет! И ведь каждый раз придирается именно ко мне. Уже пробовала ей угодить. Бесполезно. — Выкрасилась, — сказала учительница, когда подошла ко мне. — И ладно бы в нормальный какой-нибудь цвет. Так нет же, в голубой! Тёмно-синий, вообще-то. И не выкрасилась, а сделала мелирование. — А ну-ка открывай сумку. И не притворяйся, я видела твои браслеты с шипами. Я открыла сумку и достала свои драгоценности. Если честно, я не понимала, почему она к ним стала придираться? Тем более, как я и говорила, я показывала их лишь на перемене, а на уроках прятала. Я же не идиотка. — Хорошо хоть джинсы надела, а не мини-юбку. А под кофтой что? Снимай! Так, а вот это уже ни в какие ворота не лезет! Но снять пришлось. — Ладно бы просто футболка! А не с изображением этой сатанинской группы! А вот за КиШа сейчас ответишь! — И что? — с безразличием сказала я. — В школьных правилах же ясно сказано: «Ходить во всём чёрном». Ну, так я в чёрном и хожу. Футболка же не розовая так? Кто-то в классе издал тихий смешок. А сама учительница, едва не задыхаясь от удивления и гнева, с широко распахнутыми глазами сказала: — Нет, ну… Это неслыханная наглость! Родителей в школу! Сегодня же! Затем она взяла ножницы, снова подошла к моей парте и разрезала недавно купленные браслеты. — И чтобы больше я их не видела! — крикнула женщина, бросая обрезки на стол. — И эту футболку тоже. И волосы чтобы привела в нормальный вид! Так, ладно, на счёт волос согласна. Ходить с таким цветом по школе — перебор (хоть я и выбирала цвет потемнее). Но то, что она только что сделала с имуществом ученика — это больше, чем просто перебор. Это уже война! — А, может, вы приведёте свои рыжие волосы в порядок? — крикнула я. — У вас ведь они тоже крашенные. Да и «ёжик» давно вышел из моды. — Значит так, — ответила она, садясь за учительский стол. — Если твои родители не появятся в школе сегодня, то я добьюсь того, чтобы тебя отсюда выгнали! — А выгонять и не надо, — сказала я, собирая вещи. — Я сама уйду. — Эль, стой! — меня взял за руку темноволосый парнишка, сидевший со мной рядом. Это был мой брат Игорь. Точнее, кузен, но мы всё равно вели себя как родные. Он встал и обратился к учительнице: — Владислава Валерьевна, у меня только один вопрос к вам: почему вы постоянно нападаете именно на Эльку? Я вон тоже могу прийти в футболке с разными рисунками, в том числе «Короля и Шута». И тоже на уроках прячу их под кофту или пиджак. Так вы же ничего мне не говорите. И другим, кто любит эту группу, тоже. После его слов загудел весь класс, выражая своё согласие. Владислава Валерьевна постучала линейкой по столу: — А ну-ка тихо! Игорь, я понимаю, ты тут всего три недели и не знаешь пока всех правил, к тому же, ещё и однофамилец Эльвиры, но это не даёт тебе право так высказываться. Я делаю тебе замечание. — Я не однофамилец Эльки, а её брат! Да, пусть и двоюродный, но всё-таки брат. И буду защищать свою сестру даже от учителей! К тому же, разрезанием браслетов вы доказали свою некомпетентность по отношению к профессии. — ХВАТИТ! ВОН ИЗ КЛАССА! ОБА! — Хорошо, но не думаете, что вы победили! Мы собрали вещи (в том числе и мои разрезанные браслеты) и вышли из класса. — Ненавижу её! — сквозь зубы прошипела я, когда мы вышли в коридор. Брат положил руку на моё плечо, пытаясь успокоить. Только вот я всё не унималась: — И почему она всё время лезет со своими замечаниями именно ко мне? — А кто их, придир, знает? — отозвался брат, убирая руку. — Слушай… Я, конечно, понимаю, что это последнее средство… но давай уже пойдём к директору? Она вроде женщина нормальная. — Да не надо никуда ходить. Вон она. К нам действительно приближалась высокая светловолосая дама лет пятидесяти. Несмотря на строгий вид, она к ученикам относилась хорошо, выслушивала нас, помогала, когда это было нужно. Она заметила нас и подошла к нам. — Ребята, в чём дело? Почему вы не на уроке? — спросила она. Мы переглянулись, задавая друг другу немой вопрос: а стоит ли рассказывать? В итоге Игорь решил, что обо всей этой истории директору знать нужно. — Видите ли, — сказал он. — Владислава Валерьевна снова к Эльке приставать начала. Даже браслеты её изрезала. Директриса задумчиво посмотрела в сторону, а потом сказала: — Идите за мной. Нечего слоняться тут без дела. Мы повиновались и пошли за ней. Как только мы вошли в кабинет директора и сели на стулья, она требовательным голосом сказала: — Ну, рассказываете. И мы рассказали. Даже показали мои несчастные браслеты как доказательство. И не забыли упомянуть, что всё это я показывала только на перемене. Женщина долго слушала, а затем произнесла: — Хорошо, я поговорю с Владиславой Валерьевной. Но, Эльвира, я попрошу тебя об одном. Я ничего не имею против этой группы. Носи свою футболку столько, сколько захочешь. А на счёт твоих волос — тёмно-синий, конечно, не так заметен на фоне тёмно-каштанового. Но в следующий раз, приди, пожалуйста, в чёрной футболке без рисунков. И покраситься лучше, конечно, в более приличный цвет. А так на первый раз прощаю. — Хорошо, я поняла, — несколько обречённо выдохнула я. — У вас больше никаких уроков нет? — Это последний, — ответил Игорь. — Хорошо. Посидите пока здесь, сделайте домашнее задание или пройдите сегодняшний материал. А я пока в ваш класс схожу. С этими словами она вышла из кабинета. Мы дружно достали свои учебники и тетради. Ох, чувствую, разговор будет не из лёгких. — А что мы сегодня должны были проходить? — спросила я брата. — Да вроде как это, — он открыл учебник по химии (а именно с этого урока нас выгнали), сказал тему и номер страницы. Я тяжело вздохнула. Не люблю эти точные науки. Мне трудно их понять. Если бы у нас они не были обязательными, то я бы на химию с лёгкостью забила. Ну, давайте, удивите меня. Что в этот раз? Так, новые научные термины, новые формулы, такие же длинные, сложные и скучные, как и все предыдущие. Кто вообще этот предмет придумал? Нет, кое-что я, конечно, понимала. Интеллект всё же имеется. Просто эти формулы… скучные. Вот информатика — другое дело! Там для меня вообще ничего скучного нет! Интересна каждая программа. Когда я впервые села за компьютер, то вообще чуть было не подумала о том, чтобы стать программистом. Или хакером. Если бы не одно «но». Я всегда любила музыку. Особенно рок. Особенно русский рок. «Король и Шут», «Ария», «Алиса», «Танцы Минус», «Агата Кристи», Земфира, «Ночные снайперы» — всё это я обожаю с самого детства! Мне родители однажды даже электрогитару сделали. Картонную, правда. Но всё равно я была в восторге и стала представлять себя настоящей рок-звездой! Всё воображала, что я на сцене. Правда, гитару не била об пол — боялась сломать. А на Новый год мне подарили настоящую электрогитару! Такую красивую, чёрно-белую. Вот для меня настоящая радость! А поскольку я хожу в музыкальный кружок, где даже с такими инструментами работают, то быстро научилась на ней играть. Мой брат не всегда любил делать уроке в тишине, а потому вскоре он тихонько запел: — Волей ли неволей Бегаем по морю Голыми пятками по небу. Стены, семафоры, Серые заборы, Всё это мелочи, пофигу. И тут я не выдержала и подхватила: — Мокрым поцелуем Молнии рисуем И задыхаемся, как в бреду. Грозы, хулиганы, Люди, тараканы — Нам это пофигу, пофигу. Припев мы спели вместе: — Сегодня и ты после фильма Кустурицы Шагаешь босиком по улице. И если никто не простудится, То всё принеприменно сбудется. И ты, словно мокрая курица, Шагаешь босиком по улице. И если никто не простудится, То всё принеприменно… В этот момент прозвенел звонок, и в кабинет вошла директриса с химичкой. — Ребята, как вы тут? — спросила директор. — Да всё хорошо, Ирина Владимировна, — сказал Игорь. Владислава Валерьевна посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на директора: — Видите, Ирина Владимировна? Видите, в чём пришла сегодня Эльвира? Поэтому я её ругала, а она нахамила мне! И брат её ни чем не лучше. Их воспитывать надо, как следует! — То есть, портить имущество ученика и заставлять его снимать кофту при всём классе — это метод воспитания? — пугающе спокойно спросила Ирина Владимировна, указывая на названную улику, которую я на всякий случай не убирала. — И если вы сейчас спросите, мол, а может это сделали вы, то я вам отвечу: во-первых, вы это сделали при всём классе, а значит, при свидетелях. Во-вторых, если этого окажется не достаточно, то знайте — в каждом классе стоят камеры видеонаблюдения, и попросить охранника перемотать запись, чтобы я смогла увидеть то, что вы сделали, не составит никакого труда. Вот тут нашей химичке нечего было сказать. И вместо этого она опустила голову, поняв, что отпираться бесполезно. Директриса положила руку ей на плечо и тихо сказала: — Сколько ты тут работаешь? Год? А я, представляешь, двадцать лет, и десять из них я нахожусь на посту директора. Поэтому всякий раз, когда я принимаю на работу нового учителя, я к нему присматриваюсь и внимательно выслушиваю мнение учеников и других учителей. И если новенький делает что-то из ряда вон выходящее, то… ну, ты сама понимаешь, что с ним случается. Тут даже дурак поймёт, что для учительницы всё закончено. Нам велели собираться, что мы и сделали. Попрощавшись, мы вышли из кабинета и отправились в сторону гардероба. — Н-да, — резюмировала я. — Неприятная, конечно, ситуация для учителей, но что делать. — Точно, — согласился Игорь. — Правду говорят, что в этой профессии важно не только уметь преподавать, но и любить своих учеников. Я только улыбнулась.

***

— Мам, пап, мы дома! — крикнула я, когда мы вошли и стали раздеваться. — О, дети, наконец-то! — раздался голос мамы из кухни. — Проходите скорее! Хм… Мама так говорит лишь тогда, когда у нас гости. Или когда мы в гостях. А сейчас у неё голос особенно радостный и взволнованный одновременно. Мы с Игорем переглянулись. Что происходит? Кто там, на кухне с мамой? Мы быстро разделись-разулись, помыли руки в ванной и прошли на кухню. Напротив мамы сидел очень красивый статный мужчина. Он был одет в дорогой классический костюм, и я чувствовала аромат дорогого мужского парфюма. К слову, очень неплохого. А небольшая бородка придавала мужчине особый шарм. Только вот меня наш гость не очень-то очаровывал. Потому что я и так знала, кто это. — Эльвира, познакомься, — мама указала на мужчину. — Это Тони Старк, твой… ну, ты сама знаешь. Да, знаю. Отец. Как говориться, явился — не запылился. — Да, я в курсе, — сказала я на английском. Специально, чтобы он слышал. — У меня только один вопрос: что он тут делает? — Я приехал к тебе, — спокойно сказал Тони. Я с некоторым презрением посмотрела на него: — Ко мне? А не поздновато ли, папочка? — Эльвира! — возмущённо воскликнула мама. Вернее, тётя, ведь моя настоящая мама давно умерла. От меня не стали скрывать правду. Что мама погибла в аварии, а отец оставил меня на попечении тёти и её мужа, тогда ещё парня. Правда, сказали ещё, что авария была подстроена, а отец просто хотел поймать тех, кто это сделал. Только вот теперь мне кажется, что мне так сказали, чтобы я не ненавидела своего отца. За то, что он меня бросил. Но даже если это всё правда, то этих преступников наверняка засудили. Так почему тогда он не приехал раньше? Вывод только один — ему было плевать на меня. По крайней мере, я так думала. Ну, он деньги хотя бы отсылал, и то хорошо. — Его не было шестнадцать лет! — крикнула я маме, указывая на Старка. — Шестнадцать! И ни разу за это время он заявлял о себе, хоть бы написал! — И ты знаешь, почему, — ответила женщина. — Вот только не надо! Не надо снова говорить мне это чушь про подстроенную аварию! Я не поверю в это снова! — закричала я ещё громче и быстро ушла в свою комнату. На что они вообще надеялись? На то, что я кинусь к нему в объятия? Этого не будет! Ведь, по сути, он меня бросил! Чтобы отвлечься от этих мыслей, я стала рассматривать свою комнату. Любой, кто заходит сюда, восхищаются тому, как здесь уютно! Стены не пустые, на них висят разные картины и плакаты с изображением моих любимых артистов и певцов (и КиШа в том числе), книг почти как в библиотеке (хотя большинство из них я не читала), разные статуэтки, фигурки, даже небольшие фарфоровые куклы есть. На кой, спрашивается, они мне? Ну да ладно, пусть будут. Не выкидывать же подарки на день рождения. Прямо над моей кроватью висели настенные часы, сделанные из винилового диска. На них был изображён один из лидеров группы «Король и Шут» Михаил Горшенёв, а рядом написаны слова из песни «Медведь»: «Я жив, покуда я верю в чудо». В порыве ещё не выветрившихся чувств я взяла свою любимую чёрно-белую гитару, подключила её к комбоусилителю и стала играть «Воспоминания о былой любви». Просто играла, без слов. И хорошо, что у меня стены звуконепроницаемые. Когда я дошла до припева, в комнату вошёл Игорь. — Эль! — крикнул он, поскольку шум от электрогитары был нехилый, хоть я и играла лирику. — Эля! Я отложила инструмент и немного строго посмотрела на брата. Потому что знала, зачем он пришёл. Только вот он зря тратит время. О чём я ему, собственно, и сказала. Но сдаваться просто так он не собирался. — Я знаю, — сказал он. — Так же, как знаю и то, почему он так поступил. — Серьезно?! И ты туда же! — Он твой отец… — Влад мой отец! Он меня воспитал и вырастил! А где был Старк всё это время? Он видел мои первые шаги? Он присутствовал на линейке первого сентября, когда я в первый раз пошла в школу? Знает ли он, что мне нравиться, чем я живу? Нет. За все эти шестнадцать лет он ни разу мной не заинтересовался. А тут на тебе — приехал. С чего вдруг? — У него и спроси. — Я не стану у него ничего спрашивать, — сказала я и отвернулась, скрестив руки на груди. Мне совершенно не хотелось говорить на эту тему. Я ведь уже не маленькая девочка, слепо верящая в то, что папа, мой настоящий папа вернётся, и мы будем жить счастливо. Вернуться-то он вернулся, только вот видеть я его уже не хочу. — Просто дай ему шанс, — настаивал брат. — Поговори, проведи с ним какое-то время. Если он окажется не самым лучшим отцом, то ты всегда можешь оборвать с ним все связи, — он положил руку мне на плечо. — Просто попробуй. Ох, не знаю, братик, стоит ли это делать. С одной стороны, мне всё же хотелось с ним встретиться. Поговорить, как ты сказал. Понять, почему о меня оставил. Но с другой… Даже не знаю. Я на него просто злилась. Злилась за то, что он ни разу меня не навестил. Хотя… Может, всё, о чём мне говорили, правда? И я этого не узнаю, пока Старка не спрошу. Я вздохнула, повернулась к парню и сказала: — Хорошо. Я поговорю с ним.