Часть 0: Пролог.

      — Ну вот, опять ты за своё, Наруто. Сколько раз мы просили тебя не портить каменные лица Хокаге? — отругал мальчика высокий шатен. И злился он не на пустом месте. Когда узнаёшь, что вытворяет этот маленький хулиган, только диву даёшься: разрисованные здания, испорченное имущество и вечный хаос вокруг.       — Ну Ирука-са-а-н! — протянул красноволосый мальчишка, картинно вытирая несуществующие слезы. — Мне просто было скучно, честное слово!       Длинные пряди, так напоминавшие о его происхождении, растрепались и лезли в глаза. Со спины, из-за тонких черт лица и тощего тела, Наруто часто путали с девочкой, но стоило ему заговорить или развернуться, продемонстрировав герб Узумаки на футболке, как это заблуждение мигом исчезало.       Ирука молчал, скрестив руки на груди. Его взгляд красноречиво говорил: «Либо извинения, либо тряпка». Поняв, что на этот раз жалость не сработает, Наруто понуро поплёлся к скалам. Еще через полчаса лекций о поведении он уже вовсю орудовал щеткой на лбу Первого Хокаге.       — Если успеешь всё к завтрашнему дню, свожу тебя в Ичираку-рамен! — крикнул Ирука, который уже целый час наблюдал за работой мальца. Наруто резко обернулся, едва не выронив щётку.       — Правда?! С мисо и двойной порцией мяса?! — глаза мальчишки загорелись так, будто речь шла не о рамене, а о величайшей награде в мире. Ирука усмехнулся и покачал головой.       — Если не будешь филонить — хоть три порции.       — Тогда я всё отмою! Честно-честно! Даже нос Второго Хокаге! — выпалил Наруто и тут же с удвоенным рвением принялся скрести камень.       Конечно, нашлись бы шиноби, способные смыть всё это за пару минут — и в случае провала Наруто так бы и поступили. Но разве стоило говорить об этом маленькому хулигану?       Зато предложение подействовало безотказно. Мальчишка заметно приободрился: Ичираку и их еду он считал по-настоящему божественными.              Внизу суетилась Коноха, готовясь к 10 октября — Дню Памяти. Для жителей это был день скорби по тем, кого шесть лет назад унес Девятихвостый Лис. Для Наруто же этот день был личным проклятием. Он чувствовал косые взгляды, липкую ненависть, которая, казалось, пропитала сами стены домов после того нападения.       Мальчик с силой теранул камень. Он знал, что Четвертый Хокаге — тот самый красавец с соседней скалы — запечатал монстра в младенце, став героем для всех. Но никто не сказал Наруто, почему этот «подарок» достался именно ему. Никто не рассказал, что Кушина Узумаки отдала жизнь, пытаясь закрыть сына от когтей зверя. Он не знал ничего.       Наруто вздохнул, отбрасывая мешавшую алую прядь со лба. Деревня превозносила Минато Намикадзе, но в упор не желала замечать живого мальчика, который нес на себе его ношу. Наруто был один, и только старая щетка в его руках сейчас была реальным союзником в борьбе с несправедливостью мира.       Пока Коноха залечивала раны, жизнь самого джинчурики шла наперекосяк. Для горожан красноволосый мальчуган был не ребенком, а ходячим напоминанием о пережитом ужасе, живым воплощением трагедии.       По праву рождения Наруто полагалось всё, что Минато Намикадзе накопил за свою яркую, хоть и короткую жизнь. Он должен был расти в достатке, окруженный заботой, но реальность оказалась иной. Шимура Данзо и Старейшины быстро набросили на судьбу мальчика невидимую удавку из запретов и ограничений. Им не нужен был наследник героя — им нужно было контролируемое оружие.       Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, часто заходил к нему, принося сладости или подбадривая добрым словом. Он искренне пытался облегчить ношу мальчика, но даже его власти не хватало, чтобы пробить стену из указов совета. Старик лишь тяжело вздыхал, глядя, как сын Четвертого считает гроши на очередную порцию лапши, в то время как счета его отца в банке Конохи были заморожены под предлогом «безопасности деревни».       Поздним вечером Наруто в одиночестве бродил по улицам Конохи. Выйти из дома в такой день было фатальной ошибкой: город тонул в трауре, смешанном с тихим празднованием дня рождения «того самого» младенца-спасителя, о котором трубили на каждом углу. Утром Наруто еще пытался подбодрить себя, надеялся на чудо, но к ночи внутри осталась лишь выжженная пустыня. Ни одного поздравления, ни одной улыбки.       Пытаясь сбросить оцепенение, он направился своему любимому месту, надеясь найти покой тишине. Но дорогу преградили те, чья ненависть, казалось, была впитана с молоком матери. Трое мальчишек, сыновья местных шиноби, смотрели на него так, будто он лично разрушил их дома.       Несмотря на свое тощее телосложение, Наруто был крепче и выносливее сверстников — «спасибо» жителям за вечную травлю, научившую держать удар, — но против троих этого было мало.       Схватка вспыхнула мгновенно. Один удар в плечо, второй под дых, третий в челюсть. Наруто едва успевал закрываться, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус крови. Выгадав момент, он резко выбросил кулак, впечатав его в лицо самому слабому из нападавших. Ответная порция ударов была вдвое жёстче — дети Ниндзя не знали жалости и уже в таком юном возрасте умели бить больно. Оставив на теле Наруто пару десятков свежих синяков, они решили, что с него хватит, и на секунду расслабились. Зря. Стиснув зубы, красноволосый малец буквально взлетел с земли. На чистом упрямстве он впечатался плечом в того, кто стоял посередине, свалил его с ног и принялся остервенело бить по лицу. Остальные двое тут же опомнились и оттащили его, наградив еще парой пинков.       Тяжело дыша, Наруто начал пятиться, лихорадочно соображая. Его алые волосы слиплись от пота и пыли, но в глазах горел недобрый огонь. Когда те двое уже приготовились к новому броску, Наруто резко рванул в узкий переулок. Мальчишки преследовали его пару кварталов, но вскоре выдохлись.       — Мы тебя еще достанем, демон! — донеслось ему в спину. — В следующий раз живым не уйдешь!       Наруто не ответил. Он бежал, пока легкие не начало жечь, а когда наконец остановился, в темноте подворотни было слышно только его прерывистое дыхание и тихий, злой шепот: «С днем рождения меня...»