Часть 1: Право голоса.

      Зал совета был заполнен не полностью — и в этом была своя логика. Лишние уши здесь не требовались.       Сарутоби Хирузен сидел во главе стола, опираясь на трость. Перед ним лежал свиток с печатями наблюдения — сухие отчёты, цифры, формулировки. За этими строками скрывалась жизнь пятилетнего мальчика, но ни в одном документе об этом не говорилось прямо. По правую руку — советники. По левую — представители кланов. Учиха сидели отдельно. Не демонстративно, просто так сложилось за последние годы. Хьюга — напротив, выверенно, соблюдая дистанцию. Нара, Яманака и Акимичи держались вместе, как и всегда. Инузука — напряжённо, будто в комнате присутствовал запах, который им не нравился. Абураме — неподвижно. И только Шимура Данзо стоял у стены.       Свитки сменяли друг друга: отчёты АНБУ, наблюдения обычных ниндзя, сухие записи медиков. Чакра — нестабильна, но объём выше возрастной нормы. Эмоциональные всплески — частые, но не хаотичные. Адаптация — быстрая. Упрямство — выраженное.        — Повестка известна, — начал Хирузен. — Возраст джинчурики Девятихвостого. Его дальнейшая подготовка. Он не произнёс имени. Имя здесь было лишним.        — Наблюдения за последние годы показывают нестабильность поведения, — подхватил один из советников. — Агрессия. Конфликты со сверстниками.        — Он учится быстрее, чем кажется, — заметил второй советник. — Но отказывается следовать шаблонам.        — Он их не понимает, — вмешался Данзо. — Или не принимает. При этом показатели выносливости и адаптации выше среднего. Контроль над чакрой перспективный. Реакция на стресс — интересная. Сейчас его ещё можно направить. Позже — будет поздно. Такой материал нельзя пускать на самотёк. В зале это прозвучало почти как приговор.        — Вы предлагаете Корень или считаете, что изоляция — выход? — спросил Хирузен.        — Изоляция — крайняя мера, — ответил Данзо. — Но АНБУ — нет. С возможным последующим переводом. Под надзором. С дисциплиной. С ясной иерархией. Это устранит социальные конфликты, снизит влияние гражданских, исключит фактор Учих. Старший Учиха поднял взгляд. — Любопытная формулировка. Мы, значит, фактор? — Любой неконтролируемый клан — фактор, — ответил Данзо без эмоций. — Или любой клан, не подконтрольный лично вам? — вмешался Фугаку. — Вы уже изолировали нас от АНБУ. Теперь хотите сделать то же самое с джинчурики. — В АНБУ его научат контролю, — продолжил Данзо, проигнорировав главу клана. — Подавлению. Дисциплине. Он перестанет искать одобрения у тех, кто никогда ему его не даст. — И перестанет быть ребёнком, — тихо сказал Хирузен. — Он уже им почти не является, — парировал Данзо. Хьюга обменялись взглядами. — Есть риск раннего пробуждения биджу, — заметил старший. — Но под печатями АНБУ он будет минимален. — Корень обладает методами стабилизации, — добавил Данзо, словно между прочим. Учиха усмехнулся: — Именно это нас и беспокоит. — Вас беспокоит потеря влияния, — ответил Данзо. — Нас беспокоит, что вы создадите не шиноби Конохи, а вашего шиноби, — холодно сказал Фугаку. — Джинчурики, выросший в АНБУ, будет принадлежать системе, а не деревне. Это вызвало шевеление среди остальных кланов. — Чем дальше от деревни, тем лучше. Зверь остаётся зверем, — фыркнула Инузука. — Он ребёнок, — резко сказал глава Учих. — Или вы уже забыли? — Мы ничего не забыли, — холодно ответил Хиаши. — Именно поэтому осторожничаем. Шикаку лениво перевёл взгляд с одного на другого: — Проблема не в вариантах. Любой из них создаёт перекос. АНБУ — усиление Данзо. Изоляция — социальный взрыв. Обычный путь — риск. Есть ещё один момент, если он пойдёт в АНБУ сейчас, он никогда не узнает, за что он защищает деревню. Только от кого. — Это философия, — отмахнулся советник. — Это мотивация, — возразил Нара. — А она у джинчурики важнее печатей. Иноичи кивнул: — Подавление эмоций при таком объёме чакры может дать обратный эффект. Мы получим идеально послушного ребёнка… до первого срыва. — Но именно обычный путь даёт адаптацию, — тихо добавил его помощник. — Без неё контроль над биджу — иллюзия. Акимичи молчал, и его молчание означало согласие с тем, что баланс важнее идеального решения. — Обычный путь слишком рискован, — сказал Хьюга. — Академия, команды, контакты с кланами — всё это точки напряжения. — Но это и есть жизнь в деревне, — ответил Хирузен. — Без неё он никогда не станет частью Конохи. Цуме скривилась: — Или станет причиной её конца. Абураме, как всегда, подытожил сухо: — При текущих данных АНБУ — наиболее стабильный сценарий. Вероятность инцидента в АНБУ ниже. Вероятность долгосрочной нестабильности — выше. Все посмотрели на Данзо. Это был его момент. — Я не предлагаю жестокость, — сказал он. — Я предлагаю порядок. Он будет обучен. Защищён. Контролируем. И — жив. — Ценой чего? — спросил Хирузен. — Ценой иллюзий, — ответил Данзо. — Детство для таких, как он, — роскошь. Тишина в зале стала тяжёлой. Даже те, кто не соглашался, понимали логику. — Тогда поставим вопрос прямо, — сказал один из советников. — АНБУ. Изоляция. Или стандартная подготовка шиноби.       Ответы звучали один за другим. Большинство — за АНБУ. Некоторые — за изоляцию как запасной вариант. Обычный путь поддержали единицы. Хирузен молчал до последнего. А потом поднялся. — Вы все правы, — сказал он. — По-своему. АНБУ даст контроль. Изоляция — безопасность. Но ни то, ни другое не даст ему выбора. Он обвёл зал взглядом: — А шиноби без выбора — это не защитник. Это обоюдоострое орудие. Он сделал паузу. — Я выбираю риск. Академия. Команда. Люди. — Вы понимаете, что делаете? — спросил Данзо тихо. — Понимаю, — ответил Хирузен. — Я даю ему шанс стать человеком, а не решением Совета.

***

      Наруто сидел на крыше, прижав колени к груди. Он не знал, что такое АНБУ. Не знал, что такое Корень. Но слово «изоляция» он понимал слишком хорошо — даже без объяснений. В груди было странно пусто. Где-то там взрослые решали, кем он станет, какую форму примет его жизнь, и сколько в ней будет свободы. А его никто не спросил. Он сжал кулаки. "Я стану тем, кого они не смогут не заметить и будут уважать."