Шепот на чердаке

      Мадлен всегда была любознательным ребёнком. Она любила искать тайны и загадки там, где казалось их и не было. Она с замиранием наблюдала за каждой новой вещью в их доме, за каждым новым человеком. Даже за животными она всегда наблюдала с восхищением.       Было много всего того, о чём Мадлен хотела знать. Об электричестве, о телефоне, о том, откуда берётся вода в туалете и картинка в телевизоре. Она хотела знать всё. Но больше всего её интересовал чердак...       В их доме было два этажа. На первом располагалась гостиная, кухня и столовая. На втором были спальня родителей, спальня Мадлен и комната её старшего брата, куда ей строго-настрого запрещалось заходить. Их дом был вполне обычный. Один из множества идеальных домов на их идеальной улице, в их идеальном городе. Но кое-что ещё, кое-что было в их доме. Это чердак. Загадочный, тёмный, далёкий. Мадлен знала, что люк на потолке второго этажа, с которого спускалась сложенная лестница, вёл в чёрную пустоту, где хранились старые вещи, сломанные игрушки и новогодние украшения. Она знала об этом, но всё равно её необъяснимо тянуло туда, всё равно она хотела узнать, что там.       Мадлен неоднократно просила маму пустить её посмотреть, что же там. На что мама лишь качала головой, сложив руки на груди. Отговорок было много: пыль, пауки, осколки битого стекла и даже летучие мыши. Мама пугала Мадлен, пытаясь отвадить от идеи посетить чердак, но это лишь подпитывало её любопытство.       В один из вечеров, когда к ним в который раз заглянули друзья отца, девочка решилась дёрнуть за вожделенный шнурок. Но лестница не поддалась. Зато поддался брат. Парень посмеялся над жалкими попытками сестры откинуть тяжёлую лестницу и помогать не стал. Итак, расстроенная Мадлен убежала к себе, роняя горькие слёзы. Но праздник внизу продолжался, и, следуя инструкциям голодного желудка, Мадлен спустилась вниз. Там девочку ждала её семья. Они будто бы сошли с журнала. Мама — домохозяйка, что всю себя посвятила детям и мужу, папа — успешный продавец подержанных автомобилей, а старший брат — восходящая звезда американского футбола. Сама же Мадлен была такой же идеальной девочкой: маленькая, с округлым личиком, чудесными голубыми глазами и двумя золотистыми хвостиками. Там же были друзья отца, какие-то мужчины, вместе с папой и братом. Они курили вонючие сигары, сбрасывая пепел в тяжёлые стеклянные пепельницы, и смотрели какую-то передачу по их чёрно-белому телевизору. Там же сидели и их жёны — все в красивых платьях, с укладками и макияжем. Они что-то обсуждали, попивая чай из маминого фарфорового сервиза.       Мадлен смотрела на эту картину и никак не могла понять, где же её место в этом кругу. Куда же идти ей, маленькой любознательной малышке? Мадлен решилась подойти к маме, потому что живот начал напоминать о своём существовании. Но, даже не удосужив её взглядом, мама прогнала девочку спать, махнув рукой наверх. Подходить к папе Мадлен не хотела — там слишком плохо пахло.       Так, голодная Мадлен отправилась к себе в комнату, ожидая, когда на неё обратят внимание.

***

      Ночь. Безлунная, беззвёздная. С тёмными тяжёлыми тучами, что заволокли небо. На улице одиноко мигает фонарь. Вскоре и он потухнет, погружая мир в зловещую темноту.       Мадлен разбудил голос. Он был тихим и неразборчивым. И шёл... Откуда-то сверху. Девочка встала со своей кроватки, поставив босые ступни на скрипучий пол. Она сонно потёрла глазки, прислушиваясь. Голос никуда не исчез. Мадлен попыталась разобрать слова.       «Они... Я... Не хочу... Зачем?..»       Девочка подняла глаза к потолку и ещё раз внимательно прислушалась, разглядывая чистый белый верх.       «Почему?.. Зачем?.. Я... Нет... Больно...»       Мадлен завороженно смотрела в потолок, догадываясь, откуда идёт шёпот. Девочка вышла в коридор и остановилась. Люк на чердак был открыт, а лестница приветливо приглашала подняться.       Девочка схватилась за перила и уверенно встала на первую ступеньку.       «Мне... Стой!.. Остановись!.. Хватит!..»       Мадлен, ведомая любопытством и детской наивной храбростью, почти полностью поднялась наверх. Осталась ещё одна ступенька. Преодолев этот рубеж, девочка поняла, что назад пути нет.       Мадлен оказалась на чердаке. Том самом, загадочном, тёмном и далёком. Она огляделась, разглядывая коробки с вещами. Они стояли кривыми рядами, заросшие слоем пыли и паутины. Мадлен босыми ногами шлёпала по деревянному полу, отходя всё дальше и дальше от люка. И чем дальше она отходила, тем чётче становился шёпот.       «Остановись, мне больно!.. Ты меня обманул, перестань!.. Я больше не хочу!»       Теперь Мадлен могла слышать целые фразы. Она уверенно остановилась возле одной из коробок, почему-то привлёкшей её внимание. Коробка никак не была подписана. Но была надёжно замотана скотчем.       Мадлен протянула руку к коробке, но замерла, не в силах пошевелиться. Кто-то смотрел на неё из коробки. Что-то смотрело на неё оттуда.       Девочка перестала моргать, боясь выпустить из вида пару чёрных блестящих глаз, что пялились на неё неотрывно. Страх сковал ледяными цепями, не давая сделать вдох. Что-то пугающее, с сухой потрескавшейся кожей смотрело на неё из щели между створками коробки. Оно неотрывно следило за ней. И продолжало шептать.       «Дядя, ты сказал, что будет не больно! Мне это не нравится, хватит! Ты же обещал, обещал, что прекратишь, как только я попрошу!»       Мадлен чувствовала, как её сердце стучит где-то в горле, а по телу градом катится пот. Девочка поджала заледеневшие пальчики на ногах. Она всё также не моргала, смотря пересохшими очами в глазища этого чудища. Внезапно коробка пошевелилась...       Оттуда, словно длинные паучьи лапы, вылезли тонкие пальцы, больше похожие на спицы. Они аккуратно раздвигали створки коробки, пока отверстие не стало достаточно большим, чтобы туда пролезла маленькая, словно детская, голова. И она появилась. Иссохшая, вся измазанная грязью и застывшей кровью. У головы были длинные тёмные волосы, бездонные, словно пустые, глаза и перекошенный в крике рот. Губы совсем не двигались, но Мадлен слышала, как из них продолжал выходить шёпот.       «Прекрати! Пожалуйста! Я обещаю, что не расскажу маме! Честно!»       Мадлен смотрела, как из коробки вылазит это что-то. Как своими длинными пальцами отодвигает ящик подальше. Как склоняется над бледным и испуганным лицом Мадлен. Голубой взгляд встретился с чернотой пустых глазниц. По бледной щеке девочки скатилась одинокая слезинка. Чудовище тут же потянулось своими длинными пальцами к ней, царапая кожу и смахивая слезу. Голос не утихал. Казалось, чудище шепчет прямо в ухо Мадлен.       «Хватит! Прекрати! Пожалуйста! Хватит!»       Девочка уже не слышала ничего вокруг. Её собственное сердце заглушало всё пространство, все звуки. Она так хотела закричать, хотела позвать на помощь. Мама папа, брат — кто угодно, лишь бы не оставаться одной с этим ужасным чудовищем. Мадлен тихо всхлипнула и зажмурилась. Она чувствовала, как оно тянет свои руки-спицы к её шее. Чувствовала, как эти спицы впиваются в кожу. И сквозь этот спектр эмоций, сквозь звук готового разорваться сердца, сквозь закрытые глаза, она слушала её шёпот:       «Хватит! Хватит! Хватит!»