Одержимый

      Роберт был уверен в том, что видел. Он всегда доверял своим ощущениям. Вот и в этот раз он точно знал, что перед ним не его сын.       Мужчина долго наблюдал за подростком. Вроде всё как всегда, за исключением немного изменившегося характера. И манеры общения. А ещё его походка и привычки стали несколько... Другими. В какой-то момент Роберт перестал думать о нём, как о своём сыне. Он видел в подростке совершенно другого человека.       Когда он понял это, то сразу же вызвал сына на разговор. Начал он издалека, будто бы совсем и не о изменившемся ребёнке речь шла. Спрашивал, как дела в школе, интересовался любимыми предметами.       — Ты же знаешь, — несколько безразлично отвечал сын. — Я обожаю математику, но вот языки... Их терпеть не могу.       Роберт кивал в ответ. Действительно, его сын был прирождённым математиком. Технические науки давались ему с лёгкостью, а вот лингвистические он очень не любил. Но безразличие в ответе сына лишь подкрепили догадки Роберта о том, что это вовсе не его мальчик.       Мужчина не отступал, продолжая нападать перечнем вопросов:       — Ну а как дела вообще? Не обижает никто? — низкий голос Роберта прозвучал несколько напряжённо. Он крепко сцепил руки в замок под столом и, криво улыбаясь, уставился на сына.       Тот же, со скучающим выражением лица, лишь пожал плечами и отрицательно махнул головой. Роберт изобразил подобие смеха.       — Да, ты молодец, парень, — протянул мужчина. — А помнишь Билли? Который всю младшую школу обижал тебя? Ох, как ты не любил ходить туда из-за этого болвана...       Вид скучающего сына несколько переменился. Хоть выражение лица и оставалось спокойным, но глаза нервно забегали, пытаясь вспомнить. После он всё так же кивнул головой, безразлично разводя руками.       — Да уж, Билли был тем ещё уродом. Всё время называл меня четырёхглазым заучкой.       Сердце Роберта упало куда-то к ногам. Он весь покрылся холодным потом, а кровь тут же прилила к лицу. Голова горела огнём, а перед глазами он видел только сидящего со скучающим видом сына.       Роберт вскочил со стула и схватил «сына» за воротник. Он пригвоздил его к стене, отчего парень испуганно вжал голову в плечи. Мужчина кричал, смотря на тело сына с кем-то другим внутри. Он прожигал его красными от гнева глазами, с побагровевшим лицом.       — Куда ты дел моего Зака?! Кто ты такой?! — орал Роберт, пока этот кто-то испуганно вцепился в его руки. Он бормотал что-то, что не знает, о чём говорит тот, не понимает, почему не узнаёт собственного сына.       — Папа, пожалуйста, успокойся! Это я, Зак, твой сын! Вот он я, прямо перед тобой! — «Зак» жалобно и испуганно смотрел на Роберта родными зелёными глазами. Но мужчина верил, нет, он знал, что это не глаза Зака.       — Нет, самозванец ты не мой сын! — Роберт с силой ударил парня по стене. — Ты кто-то другой! Говори, где мой сын!       Зак начал плакать от страха, глядя в голубые глаза отца.       — Папа, я не понимаю, о чём ты говоришь! Как к этому вообще пришло? Мы же просто разговаривали! С чего ты вообще решил...       — С того, что не было никакого Билли! — рявкнул Роберт, отчего Зак поражённо замолчал, концентрируясь невидящим взглядом на пустоте позади Роберта. Внезапно его лицо приобрело такую невозмутимость, что Роберт аж подавился собственной яростью.       — Значит, ты с самого начала подозревал, что я не Зак... — протянул парень, прикрывая глаза. — А это было умно. Я даже сначала и не понял. Думал, что Зак просто не запомнил этого Билли.       Сын Роберта схватил его за ладонь между большими и указательными пальцами и с силой надавил. Мужчина вскрикнул от боли и тут же разжал руки. Парень опустился на пол, оказываясь прямо напротив Роберта. Он спокойно смотрел на трясущегося от гнева мужчину.       — Честно говоря, я даже и не подумал бы, что ты так быстро догадаешься, — продолжал парень, спокойно проходя мимо Роба. Он приблизился столу, взял оттуда недопитую банку газировки и сделал глоток, смакуя сладкий напиток. — Но, раз ты догадался, тогда вот тебе ответ: твоего сына больше нет.       Роберт замер не веря своим ушам. Этот незнакомец говорил голосом Зака, управлял его телом, жил его жизнью. И теперь он утверждает, что всего этого больше нет. Что нет больше никакого Зака.       Роберт качал головой, стремительно бледнея. Он надеялся, что всё это лишь глупая шутка. Розыгрыш. Пранк.       — Ты... Ты шутишь что-ли? — дрожащим голосом протянул Роберт, глядя на «Не Зака». Парень в ответ развернулся и в своей привычной манере развёл руки. — Н-нет, подожди. Слушай, я погорячился. Я... Мне просто показалось, что ты как-то изменился... Сынок, я... Прости, я... Не хотел тебя напугать...       Сын Роберта, а точнее человек что теперь был там вместо него, театрально задумался, постукивая длинным пальцем по подбородку. А потом так же наигранно выдал:       — Нет. Знаешь, я, пожалуй, не буду тебя прощать. Всё-таки даже не смотря на свою догадливость, ты обманул меня. А, ну и ещё... — парень понизил голос до зловещего шёпота. — Ты же сам назвал меня самозванцем. Так, какой я теперь тебе «сынок». Ты, собственного говоря, никогда и не был МОИМ отцом. Даже больше, это я мог бы быть твоим. Если бы, конечно, остался в своём теле.       Роберт рухнул как подкошенный. У него в голове не укладывалось, что тело его сына, его мальчика, и вправду было занято кем-то другим. Кем-то значительно старше, умнее и коварнее. Роб вытер скатившийся на глаза холодный пот. Он, не смотря уже на лицо сына, задал следующий вопрос:       — Так... Кто ты? Как тебя зовут?       Парень задумался вновь. На этот раз уже не так театрально. А может и не задумывался вовсе. Просто тянул время, чтобы помучить бедного отца.       — Это уже не важно. Теперь я твой любимый и единственный сын Зак. Я буду жить его жизнью, буду наслаждаться своей второй молодостью. Что же, должен сказать «спасибо».       Роб поднял голову в ответ на это внезапное заявление. Он не понимал, за что этот человек его благодарит. В ответ же «Не Зак» рассмеялся. Не своим, будто бы потусторонним, смехом. Смехом не пятнадцатилетнего подростка, а дряхлого старика, который готов помереть с минуты на минуту.       — Спасибо за то, что игнорировал собственного ребёнка. Спасибо за то, что позволил ему умереть.       Роб, что успел подняться, готов был рухнуть обратно. Как? Как умереть? Почему? Роберт ничего не понимал, не хотел понимать. Но чем дольше он смотрел на мерзко улыбающееся лицо сына, тем больше понимал, что этот человек прав. Роберт вспомнил все моменты, когда действительно забывал о существовании сына.

***

      — Папа, слушай, нам в школе задали написать, кем работают наши родители. Расскажи, а кем ты...       — Зак, я сейчас занят. Придумай что-нибудь сам, — перебивал сына Роберт, переключая канал на телевизоре и открывая банку пива.

~~~

      — Папа, я не хочу идти в школу.       — Слушай, парень, я тоже не хочу идти на работу. Но нам нужны деньги, так что выбора у меня нет. Вот и у тебя его тоже нет. Давай, собирайся быстрее.       — Но, папа, меня там обижают. Говорят, что мама ушла от нас, потому что я ей не нравился. Они говорят...       — Просто не обращай внимания, — бросил Роб, даже не оглядываясь на сына. Он его даже не слушал.

~~~

      — Пап, мне...       — Зак, мне некогда.

~~~

      — А мы сегодня...       — Слушай, я занят. Давай позже? — Это позже никогда не наступало.

~~~

      — Иногда мне кажется, что я тебе и не нужен вовсе...       — Не неси чушь. Ты же мой сын. А теперь иди, погуляй где-нибудь. Мне нужен свободный дом на пару часов.

~~~

      Роберт схватился за голову. Боже, что же он натворил?! Он собственными руками, собственными словами угробил сына.       По щекам мужчины катились слёзы. Он рвал на себе волосы, трясущимися руками закрывал лицо. Всё повторял и повторял одну-единственную фразу:       — Что же я наделал...       Меж тем «Не Зак» ухмылялся, искренне наслаждаясь мучениями мужчины.  

***

      — Ты ведь соврал ему, не так ли?— спросил какой-то мужчина мальчика. «Не Зак», который опёрся локтями на железную ограду и курил какие-то дорогие сигареты, выдохнул клубок серого дыма.       — Ну почему же, — возразил он, неотрывно наблюдая за происходящим в окне. Там, за мутной пеленой тюля была видна фигура мужчины. — Я, как честный человек, не соврал ему. Ни единым словом.       Парень затушил окурок о руку и удовлетворённо взглянул на ожог. Прямо посреди ладони расцвело красное пятно, с чёткими краями. «Не Зак» прикрыл глаза, с наслаждением испытывая сладкое послевкусие острой боли.       Загадочный мужчина, что стоял рядом с парнем, закатил глаза от недовольства.       — Н-да? Но ведь мальчишка сам умер. Не отец же в него таблетки запихивал, а ты.       «Не Зак» расплылся в ещё большей улыбке. Такой отвратительной, гадкой, но при этом не менее завораживающей.       — Нет, мой милый друг. Я ни единой гадости в него не засунул, — парень откинулся назад, держась вытянутыми руками за перила. Он не отрывая глаз следил за фигурой в окне. Она теперь уже не просто стояла, она суетилась, расторопно переходя из одного угла в другой. В её руках мелькали нечёткие предметы: моток чего-то, что-то прямоугольное, табуретка. — Мэрде, как ты вообще мог подумать о таком? Нет-нет-нет. Тебе, старому чёрту, не понять всего искусства манипуляций. Я ничего не делал. Всё сделал сам мальчишка. Я всего лишь чуть-чуть помог ему. Так сказать, раскрыл глаза.       Мэрде сквозь прищуренные глаза недоверчиво взглянул на откровенно наслаждающегося «Не Зака».       — Как знаешь. Мне только одно непонятно. Зачем тебе, могущественному демону, из нашего родного мира, где у тебя есть всё, перебираться в этот, Богами и Звёздами забытый мирок?       «Не Зак» проигнорировал вопрос, с упоением наблюдая, как фигура в окне закидывает верёвку на светильник. Подтягивает её повыше, являя зрителям немой сцены петлю. Натирает её тем самым прямоугольным куском. А потом становится на стул...       — Потому что, мой добрый друг, — парень наконец соизволил дать ответ, — в нашем мире все достаточно сильны. И духом, и телом. Я являюсь могущественным демоном только для тебя и тебе подобных, — лицо парня стало источать мерзкое удовлетворение. От чужих страданий, естественно. Фигура в окне тем временем уже становилась на стул. — Для всех в нашем мире я такой же мелкий демон, как и ты. Только тебя, в честь твоей даже среди демонов не большой силы, называют «чёрт».       Мужчина в тёплом свете гостиной вознёс руки к небу. Кому он молился, кого призывал простить — останется загадкой навеки. Ведь после небольшой молитвы несчастный накинул петлю на шею и сделал шаг в невозвратность.       «Не Зак» буквально растаял от счастья. Он издал утробный стон и согнулся пополам. На его глазах блестели слёзы счастья, а губы разошлись в широкой улыбке. Он облизнул пересохшие губы и тихонько прошептал:       — Здесь такие слабые люди... Такие... Такие легковнушаемые. Что бы я ни сказал, что бы не посоветовал — всё принимают за чистую монету. Я потратил на всё это не больше месяца. Видишь, Мэрде, как тут всё быстро? — «Не Зак» резко развернулся к старику, чем немного напугал его. — А на то, чтобы сопляк Бастиан совершил ритуал запретной магии, я убил целых пять лет! Вот, вот, чего я добиваюсь! Быстрого результата! Ведь победа, которую я одержал сейчас, намного слаще, нежели та жалкая пародия на послушание от того человечишки!       «Не Зак» смотрел на старика красными от возбуждения глазами. Его чёлка упала на лоб и влажными прядями прилипала к коже. Старик нахмурил густые брови и сложил руки на груди.       Старик знал, что этот демон не просто уповает от людских страданий. Он ими питается. И, неспособный получить то удовлетворение в родном мире, перекочевал в этот, забытый всеми Высшими Существами мирок.       — В любом случае,— прохрипел старый, — ты ведь доволен всем, не так ли, Хал?       Демон задрожал от удовольствия, гаденько посмеиваясь. Он моргнул покрасневшими глазами, неотрывно пялясь на болтающееся на люстре тело.       — Да... Безусловно...