«Я не сошел с ума!»

      Люди неспешно ходили туда-сюда по душной летней улице. Солнце припекало, но это не мешало народу сновать по своим делам. Шум и гам не перекрывали разговоры прохожих, а тем более их мысли.       Однако неспешную идиллию прервал старик. Он выбежал на улицу в ветхих одеждах. Одежды, меж тем, выглядели до жути неуместно, будто бы совсем из другого времени. Или даже из совсем другого мира. Старик метался из стороны в сторону, оглядывал торопящихся разойтись прохожих, хватался за голову. Он что-то бормотал, пока бегал. Один из прохожих, молодой человек, схватил старца за плечи, останавливая его метания.       — Послушайте, сэр, может быть вам чем-нибудь помочь? — неуверенно спросил парень, пока его руки лежали на старой, грязной одежде непонятного цвета. То ли она была некогда коричневой, то ли зелёной. Разобрать из-за слоя грязи было практически невозможно.       — Да! Нет! Я... Я не знаю! — бессвязно кричал старик, заглядывая сквозь тёмные очки в глаза парня. — Я... Я не знаю, где оказался! Не понимаю, почему так выгляжу... Я... Я просто...       Старик что-то ещё бормотал, хватаясь за волосы длинными крючковатыми пальцами. Парень окинул старика взглядом ещё раз. Дед был высоким, очень высоким. Невероятно худым. Его впавшие глаза были наполнены отчаянием и страхом, а потрескавшиеся губы то напряжённо сжимались в единую линию, то приоткрывались в бесконечных стенаниях.        До парня, кажется, потихоньку начало доходить. Весь этот прикид, странное поведение человека, его потерянность. Этот старик был либо сумасшедшим, либо его похитили и где-то удерживали долгое время. Так же парень сразу подумал о том, что старик мог быть просто наркоманом.       И, признаться честно, он больше склонялся к последнему. Парень поправил кепку и отпустил старика.       — Слушайте... — неуверенно начал он, нервно почёсывая затылок. — Мне кажется, вы немного не в себе...       — Да! — неожиданно громко выкрикнул старик, перебивая парня. — Да, точно! Ты прав! Я не в себе! Не в своём теле! Вот что со мной!       Старик радостно всплеснул руками, но тут же сник, опять хватаясь за голову.       — Боже... Да, я действительно не там... Нет, нет, нет... Только не это... Как это вообще...       Он ошарашенно начал оседать, всё так же держась за полулысую морщинистую голову. Парень в очках же, услышав подобный бред, решил оперативно ретироваться. Он достал сотовый и набрал номер 911. Сообщив о сложившейся ситуации диспетчеру, он тут же начал потихоньку отходить, покидая место происшествия.       Тогда, когда парень уже почти скрылся в толпе, старик будто бы опомнился и ринулся за ним, хватая за руку. Он сцепил свои узловатые пальцы на предплечье парня, вновь уставившись мутными зелёными глазам в темноту солнцезащитных очков.       — Слушай... Послушай, друг! Дай, дай мне телефон! Я должен позвонить отцу, я должен...       Парень же скинул руку старика с силой, отчего полоумный тут же пошатнулся. Толпа начала отходить от старика всё дальше, а вместе с ней и парень с телефоном.       Только старик хотел опять попытаться схватить знакомого, его тут же заломали. Крупные санитары волоком потащили его в машину скорой помощи.       — Нет! Нет! Вы не понимаете! Я должен позвонить отцу! Я должен!..       — Да не дёргайся ты, дед! — прогремел глубоким басом один из санитаров. — Сейчас мы поедем в больницу, тебе дадут и телефон, отцу позвонить, и одежду чистую выдадут, ещё и в комнату красивую заселят!

***

      Старик сидел в комнате, полностью покрытой мягким поролоном. Вокруг всё белым-бело,  а на самом старике была смирительная рубашка. Он уже не буянил, не кричал и не просил телефон. Не упоминал и отца. Конечно, соображать он тоже не соображал. Всё-таки даже думать, когда тебя обкололи успокоительными, довольно сложно.       Открывшаяся дверь впустила в мягкую комнату человека в таком же белом халате. У него в руках была папка, а на груди висел металлический бейдж с именем. Старик приподнял голову и взглянул на вошедшего. Но больше никаким вниманием не удостоил, опять опустив глаза на собственные ноги в белых мягких тапочках.       Доктор тем временем взял складной стул, который принёс с собой и поставил его перед кроватью пациента. У дверей тем временем, словно охранники, встали санитары.       Доктор прокашлялся, укладывая папку на колени и доставая авторучку.       — Итак, мистер пациент, давайте познакомимся. Я ваш лечащий доктор, Джеймс Хьюминг. Позвольте узнать и ваше имя.       Старик, не поднимая головы, слабым голосом ответил:       — Зак Иствуд.       Доктор записал это в свою папку, стоило шершавому голосу старика затихнуть.       — Очень хорошо, мистер Иствуд. Тогда следующий вопрос. Скажите, мистер Иствуд, сколько вам лет?       Старик внось ответил, не поднимая головы.       — Пятнадцать.       И доктор вновь послушно записал в папку продиктованный ответ. Он не удивился, не исправил старика. Просто записал то, что ответил пациент.       — Я понял вас. Тогда позвольте задать последний вопрос. Есть ли у вас родные или близкие?       Старик молчал, будто бы и не собираясь отвечать. Тогда доктор махнул рукой и к пациенту тут же приблизился санитар.       — Мистер Иствуд, я задам свой вопрос ещё раз. Кому мы можем сообщить, что вы здесь?       Зак молчал, стеклянными глазами всматриваясь куда-то в пустоту между своих ступней.       Тогда доктор дал короткую отмашку и санитар послушно перекрыл капельницу. Старик безразлично моргнул, всё ещё никак не реагируя на происходящее.       — Похоже, сестра Джейн слишком перестаралась с препаратами, — спокойно заметил доктор, между делом записывая ещё что-то в свои заметки.       — Я бы так не сказал, доктор. Этот дед такой буйный, что нам вдвоём пришлось его тащить в изолятор. Так что сестре Джейн просто не оставалось другого выбора.       Доктор слегка нахмурил брови, но тут же вновь обратился к санитару:       — Так а что вообще произошло? Из-за чего он стал таким буйным?       Детина пожал плечами, поправив съехавшую на глаза шапочку.       — Дак это, телефон просил. Даже требовал. Говорит: «дайте мне телефон, буду отцу звонить». Кричал, что не в своём теле. Ну и что-то ещё, мы уже и не слушали.       Доктор почесал затылок ручкой, поднимая глаза на пациента. Он глубоко вздохнул, поднимаясь со стула.       — В общем так. Ждите и наблюдайте. Как придёт в себя, то позовёте меня. В таком состоянии с ним просто невозможно работать. И передайте сестре Джейн, чтобы она больше ничего ему не давала.       Санитар кивнул и достал иголку капельницы из катетера. Он аккуратно уложил больного на кровать и ушёл, забрав с собой стул доктора. Так Зак остался один в мягком изоляторе.

***

      Когда Зак начал осознавать всё, прошло уже несколько часов. Он медленно приходил в себя, будто бы просыпаясь от удавшейся вечеринки. Голова болела и налилась свинцом. Старик медленно поднялся с кровати, издавая страдальческие стоны. С тех пор, как он пришёл в себя, прошло около двадцати минут, а к нему в комнату уже зашёл человек. Врач, если быть точным.       Зак взглянул на него уже более осознанным и трезвым взглядом. Высокий блондин с ясными голубыми глазами. Идеальная улыбка, идеальный отглаженный белый халат. Мужчина уселся на стул, напротив Зака, вновь представившись.       — Ещё раз здравствуйте, мистер Иствуд. Напомню, что меня зовут доктор Джеймс Хьюминг. Мы можем поговорить с вами?       Зак недоверчиво заглянул всё ещё мутными зрачками в глаза, что смотрели на него с любопытством. Потом тяжело вздохнул.       — Ладно, — коротко бросил он.       — Отлично! Тогда позвольте задать вопрос: сколько вам лет?       Зак начал припоминать предыдущий разговор, но указывать на это не стал, всё так же отвечая правду.       — Мне пятнадцать, сэр.       Доктор слегка кивнул, продолжая улыбаться. Теперь он ничего не записывал. Только смотрел.       — Хорошо. Тогда ещё вопрос: есть ли кто-то, с кем бы вы хотели связаться?       Зак тут же оживился, поднимая голову и заглядывая доктору в глаза. Он беспокойно начал оглядываться, надеясь, что всё это не шутка.       — Вы... Вы действительно дадите мне шанс связаться с отцом?! Правда?! Боже, доктор, я... Я так рад! Спасибо вам...       — Молодой человек, — доктор перебил бесконечный поток слов Зака. Он выставил руку в останавливающем жесте, всё так же продолжая улыбаться. — Я лишь спросил, с кем вы хотите связаться. А вот уже предоставим ли мы такую возможность или нет, зависеть будет от вашего поведения.       Зак тут же напрягся. Но коротко кивнул, уяснив правила.

***

      После опроса Зака наконец выпустили из изолятора. Так же с него сняли и смирительную рубашку. Теперь его перевели в палату к другим пациентам и пообещали дать телефон.       Действительно, обещание сдержали. Но только после недели нахождения Зака в больнице.       Наконец, он звонил отцу. Наконец, он сможет рассказать ему всё. Он набирает родной номер, прикладывает телефон к уху.       Один гудок. Второй. Третий.       За это время Зак успел напридумывать много исходов этого разговора. От банального «пошёл нахрен, псих» до «сынок, я так и знал, что что-то не так». И вот теперь, когда трубку наконец сняли, Зак прохрипел не своим, чужим голос:       — Папа?..       Ответом ему стала тишина. А потом смех. Громкий, заливистый. До жути знакомый.       — Нет, малыш, — протянул голос в трубке.— Это не папа.       Зак побледнел, когда услышал вместо отца собственный голос. Испугался и тут же бросил трубку, кинувшись вон с поста медсестры.       Но далеко ему убежать не удалось: доблестные товарищи-санитары тут же накинулись на него, скручивая и заламывая руки.       — Нет! Стойте! Я не хочу! Я не верю! Там... Там кто-то говорит моим голосом, кто-то занял моё тело! — кричал старик, вырываясь из сильных рук. — Я всё расскажу, только позовите доктора! Позовите!       И доктор пришёл. Тут же, словно только этого и ждал. Зак кинулся ему в ноги, цепляясь за белый халат.       — Доктор, я... Я слышал себя! Там, в телефонной трубке, кто-то разговаривал со мной моим же голосом! Он обманывает папу, он обманывает всех! Прошу, доктор, помогите мне!       Доктор Хьюминг помог Заку подняться и усадил того на кровать. Напротив сел сам.       — Давайте вы расскажете всё по порядку.       Зак сделал глубокий вдох. По его впалым морщинистым щекам градом катились слёзы.       — Я... Я так устал. Просто, всё навалилось одновременно. Как будто кто-то постоянно говорил мне, что я никому не нужен, что я остался один. Что никому нет до меня дела. Я... Я просто не выдержал. — Зак вытер катящиеся слёзы трясущейся рукой. — Пока я закидывал в себя горсти каких-то таблеток, этот голос, который в моей голове, он продолжал шептать, что никто мне не поможет. Шептал, что всё закончится, как только я закрою глаза. И я закрыл. Мне было так хорошо! А потом... Потом я проснулся. Уже в этом теле, в этом ужасном старом теле! Понимаете?! Я так испугался, так... Я до сих пор боюсь, до сих пор ничего не понимаю... Всё это будто бы нереально. Не со мной всё это происходит! Я просто... Просто не могу больше воспринимать это! Прошу, доктор, помогите мне! Я не чувствую разницу между сном и реальностью!       Доктор устало вздохнул, но вежливая улыбка не дрогнула на его лице. Он положил руку с дорогими часами на худое плечо старика.       — Не волнуйтесь, мистер Иствуд. Мы обязательно поможем вам. Параноидальная шизофрения очень хорошо лечиться в наше время...       — Нет, доктор! — тут же вскрикнул Зак, подскакивая со стула. — Вы не понимаете! Я не сошёл с ума! Я не болен! Я...       Зак не успел договорить, как его вновь связали санитары и потащили прочь из палаты. Зак кричал, брыкался, звал на помощь. Он в последний раз обернулся, глядя глазами, полными слёз на доктора.       Джеймс Хьюминг тем временем продолжал улыбаться. Такой же вежливой улыбкой. Он моргнул, и его глаза на мгновение стали ярко-красными, с почерневшими белками. Зак вздрогнул, вспоминая, что уже видел такие. Видел, когда терял сознание от таблеток. Видел их в темноте небытия.       Зак кричал, чтобы люди обернулись. Кричал, чтобы посмотрели. Но они не обращали внимания на бредящего психа. Вскоре его крики стихли, а в комнате электросудорожной терапии воцарилась мёртвая тишина.