Глава 7. Птицы поют после шторма (Джаспер)

«Единственные секреты — это секреты, которые хранят сами себя».

Джорджа Бернарда Шоу

      — Джаспер!       Единственной причиной, по которой Эсми не бросилась к нему тут же, как только увидела рану под изорванной тканью его рубашки и куртки, была Элис. Девушка, вцепившись в мать стальной хваткой, подрагивала, ее аура была подобно бушующему вихрю, к которому Джаспер даже не осмеливался прикоснуться хечизо прямо сейчас.       Он держал голову высоко поднятой, а спину — выпрямленной, и для тех, кто не знал, могло показаться, будто поддержка Питера нужна больше для успокоения, а не потому, что Джаспер не был уверен, смогут ли его ноги выдержать еще хотя бы шаг.       Но они выдержали — как, впрочем, и всегда.       Хорошо, что Эсми держалась на расстоянии и что в прихожей было достаточно места для этого. Шарлотта и Питер не подпускали к нему никого, и их защита окутывала его, словно пуховое одеяло.       — Я займусь Джеем, — без обиняков заявил Питер, прожигая Эдварда взглядом. Телепат, которого Шарлотта, кипя от ярости, втащила в дом, не осмелился издать ни звука, несмотря на то, как грубо она с ним обращалась. — Есть бинты?       Розали, прижимая кухонное полотенце к левому глазу, на котором медленно разрасталось влажное пятно, торопливо бросилась за аптечкой Карлайла. Мгновение спустя она уже протягивала Питеру медицинскую сумку.       — Еще что-нибудь нужно? — спросила она и протянула руку.       Питер резко развернулся, заслонив собой Джаспера, прежде чем та успела дотронуться до него, и почти прошипел:       — Не смей.       Розали вздрогнула, будто Питер ударил ее, и на ее глазах выступили новые слезы, смешиваясь с ядом, только-только начавшим застывать на щеке.       — Пит… — Это была просьба: не начинай драку. По крайней мере, не раньше, чем он придет в себя и сможет снова твердо стоять на ногах.       — Нам стоит переместиться в гостиную, — решительно заявила Шарлотта, держа Эдварда, как тряпичную куклу, в то время как Эсми поднимала Элис на руки. Эмметт осторожно повел Розали за собой, шепча слова утешения убитой горем жене.       Как только остальные скрылись из виду, Джаспер обессиленно привалился к Питеру, зная, что брат не будет против и без труда поддержит его в вертикальном положении.       Он слушал, как Шарлотта толкнула Эдварда на диван с такой силой, что мебель тревожно застонала.       — Эмметт, держи его тут.       Снова послышалось шарканье, но ни малейшего протеста.       — С Капитаном никто не спорит, — с усмешкой пробормотал Питер. Теперь, когда они оказались вдали от любопытных глаз, он просто поднял Джаспера и понес наверх.       — Розали, можно посмотреть твою рану? — донесся голос Шарлотты из гостиной. — Окей, будет больно, но шрамов не останется. Да, я обещаю…       Питер пинком захлопнул дверь комнаты Джаспера, отрезая весь остальной шум.       Усадив его на журнальный столик, он окинул Джаспера критичным взглядом.       — Я бы поинтересовался, не жалко ли тебе рубашку с курткой, — негромко начал он, — но их уже не спасти.       И тем не менее Питер ждал, пока Джаспер даст свое согласие.       — Все в порядке. Сними их, пожалуйста, — пробормотал Джаспер. Это не имело значения.       Питер расстегнул верхние пуговицы рубашки, осторожно снимая два ожерелья, которые Джаспер всегда носил. Каким-то чудом цепочки и подвески уцелели, несмотря на нападение Эдварда.       Затем его высвободили из рубашки; каждое движение Питера было отточено десятилетиями практики — ткань привычно рвалась под когтями, словно мокрая бумага.       И хотя Джаспер переживал гораздо худшее, чем три укуса — гораздо худшее, — он все же зашипел, когда Питер осторожно отлепил пропитанный ядом хлопок от кожи. Любое движение рукой сопровождалось мучительной болью.       И это пробудило воспоминания — те, о которых он хотел забыть.       — Знаю, мано, — пробормотал Питер, успокаивая его, как мог. — Я сделаю это быстро, обещаю.       — Как и всегда, — ответил Джаспер, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, хотя чувствовал все, кроме этого.       Питер был раздавлен, когда ответил:       — Я поклялся себе, что больше не буду этого делать. После того, как вырвал тебя из лап Марии… И даже не смей извиняться за то, что Эдвард тебя покалечил!       Эти слова уже вертелись на кончике языка. Но он проглотил их вместе с проклятием, когда Питер прижал к ранам чистое полотенце. Он сделал это с такой силой, что, будь Джаспер человеком, Питер раздробил бы ему кости, однако дышать стало чуть легче, когда боль начала утихать. Не полностью — далеко не полностью, — но достаточно, чтобы тошнота и головокружение стали терпимыми, а двоение в глазах исчезло.       Питер довел свои навыки до совершенства.       — Не расскажешь, что произошло? — потребовал он, ожидая, пока яд свернется достаточно, чтобы приступить к следующему шагу. — И сделай это так, чтобы я смог найти вескую причину, почему не должен убивать Эдварда. Почему должен нарушить твое правило.       «Мое правило…»       Когда Уитлоки закрепились на своей территории, несколько акиларе и чрезмерно амбициозных эрранте решили, что сразиться с ними — отличный способ заиметь авторитет. После того, как Шарлотта получила царапину в третьей из таких стычек, Джаспер решил, что с него хватит. За все время он нажил немало врагов, да и его репутация была слишком соблазнительна для определенного типа имбецилов. Он не для того спасал Питера с Шарлоттой от Марии, чтобы потом потерять их в какой-то бессмысленной драке.       Вступи в схватку с Уитлоком, пролей яд — и превратишься в пепел.       Об этом, конечно, не заявляли во всеуслышание, но Джаспер держал свое слово. И его не волновало, что его хечизо порой превращало убийство в невыносимые пытки. Это всегда было… другое. Победить в бою или же казнить глупца, который, откусив больше, чем мог прожевать, умолял о пощаде.       Через два года такие стычки практически сошли на нет. С тех пор слухи о жестокости Уитлоков стали их первой линией обороны. Теперь могла пройти половина десятилетия, прежде чем кто-нибудь осмеливался бросить вызов одному из них, не говоря уже обо всех троих.       Но правило имело место быть на тот случай, если кто-то окажется достаточно глуп, чтобы попытаться.       Эдвард не просто пересек эту черту. Он перепрыгнул через нее с разбегу, по крайней мере, так это выглядело со стороны акиларе Джаспера. На самом же деле все было немного… сложнее.       — Иза — руисеньор Эдварда.       Питер застыл и молчал целую минуту, прежде чем заговорил:       — Возможно, тебе еще и слух отбили — я сказал: вескую причину не убивать его!       — Мано…       — Он будет представлять для нее угрозу до тех пор, пока сам не умрет или пока она не будет обращена — и ты это знаешь! Мать твою… Скажи, что она в безопасности!       Выражение лица Изы в тот момент, когда он оттаскивал от нее Эдварда, преследовало Джаспера. Он и не знал, что живой человек может побледнеть до такой степени. Или что серые глаза Изы могут так широко распахнуться от ужаса.       Питер был очень, очень обеспокоен.       — Что случилось?       Как Джаспер мог облечь это в слова?       Хуже того, он мог только догадываться, что Иза увидела в нем. Сколько времени ушло, чтобы сбросить с себя жажду Эдварда? Полторы секунды? Максимум две. Его клыки наверняка удлинились… А глаза? Насколько темными были его глаза?       Какое-то мгновение она смотрела на него с непониманием, и теперь он гадал, не потому ли, что не могла разглядеть его в том демоне, что предстал перед ней.       Эта мысль была хуже боли и чувства предательства, от которых он не мог избавиться.       Может ли… может ли инласе оборваться?       Джаспер резко тряхнул головой.       — Позже.       Если он заговорит — да что там, если продолжит думать об этом сейчас, то завязнет. А он не мог себе этого позволить.       — Не надо, — мягко сказал Питер, слегка постукивая пальцем по подбородку Джаспера, чтобы заставить того престать жевать нижнюю губу, пока он не прокусил ее. И не добавил к многочисленным шрамам еще один.       — Как Иза?       Вопрос отчасти был риторическим. Мейги, как правило, не отличались… сдержанностью, когда их альма джемела была в опасности. А Питер знал Джаспера достаточно хорошо, чтобы справедливо предположить: если бы из-за Эдварда у Изы сломался хотя бы ноготь, то тот был бы уже мертв.       — Жива.       И их инласе делало все возможное, чтобы вернуть его обратно к ней — не заботясь о том, что именно Джаспер и стал причиной ее расстройства. По крайней мере, какой-то его частью…       — Это хорошо, — решительно заявил Питер. — Со всем остальным мы разберемся.       Джаспер даже не представлял, каким образом, но ему до боли хотелось, чтобы Питер оказался прав…       — Доверишься мне?       Будто Джаспер был физически способен на что-то иное.       — Всегда.       — Я обещаю, мы справимся. Иза — тоже. Даю слово.       «Я никому не скажу. Даю слово», — пообещала Иза… меньше часа назад.       И он верил обоим.       — Si tu lo dices.       — Lo acepto, — улыбнулся Питер, прижимаясь губами к его лбу. — Por ahora.       Джаспер вздохнул:       — Ненавижу твой оптимизм.       И в ответ получил смешок:       — А вот и нет. Ну что, готов?       — Нет, — честно признался Джаспер. — Но давай уже покончим с этим.       Питер осторожно убрал полотенце, удовлетворенно отмечая, что перекрывающие друг друга укусы перестали сочиться… чем бы ни являлась кровь мейги. Джаспер всегда недоумевал, что они называют любую жидкость в своем теле ядом — или велено, — но среди их вида врачи являлись скорее редкостью, нежели правилом.       — У меня есть и хорошие, и плохие новости, — сказал Питер после тщательного осмотра.       Он пытался отвлечь Джаспера от предстоящей боли, и тот был благодарен ему за это, подыгрывая:       — Если скажешь, что может остаться шрам, я придушу тебя подушкой.       Питер цокнул языком.       — Прямо трясусь от страха. Ладно, так, плохие новости: Эдвард не знал, что делает, поэтому укусы накладываются друг на друга. Хорошие новости: Эдвард не знал, что делает, поэтому укусы накладываются друг на друга.       Или, иными словами, заживление будет чертовски болезненным, но быстрым, потому что область повреждения меньше.       — Я начинаю.       Джасперу каким-то образом удалось забыть — или вытеснить из памяти, — насколько невыносима могла быть эта боль. Питер был предельно осторожен, сжимая края ран вместе, чтобы дать им немного срастись, прежде чем двигаться дальше. Но каждое прикосновение тревожило еще не зажившие раны.       Укус вместо порезов от когтей, как у Розали, был палкой о двух концах. Чужой яд в его организме ускорял заживление, но также гарантировал появление шрамов. Хотя не то чтобы они будут выделяться на его и без того изуродованной коже.       Розали, скорее всего, предпочла бы медленное заживление, которое не оставляет следов.       — Ты был прав, — выдавил Джаспер сквозь стиснутые зубы, пытаясь отвлечься. — Или, по крайней мере, твое не-хечизо.       Питер хмыкнул, сосредоточенно работая. Джаспер пытался не шипеть от боли, однако получалось скверно. Укусы Эдварда были слишком глубокими. Не просто проколы от клыков, а шесть длинных полос от резцов.       — Расскажешь мне? — мягко попросил Питер продолжить.       — Твое плохое предчувствие возникало каждый раз, когда был шанс, что Эдвард с Изой пересекутся. У него тригонометрия сразу после ее статистики в том же кабинете.       Быть может, это и не закончилось бы катастрофой, если бы у Изы не было никаких ран, но Джаспер в это слабо верил. Зная их расписание, он понимал, что за весь день именно в тот момент они были ближе всего друг к другу.       Ему не хотелось даже думать о том, что могло бы произойти, если бы Эдвард сегодня утром согласился на предложение познакомить их. Находясь рядом, он смог бы защитить Изу, но вот смог бы он выйти из этой ситуации без серьезных последствий — другой вопрос.       — Было бы гораздо полезнее, если бы у меня было предчувствие о том, что этот мелкий сукин сын собирается вонзить в тебя зубы, — ответил Питер, в ауре которого смешались вина, гнев и беспокойство.       — Не твоя вина, мано.       — Возможно, — согласился он. — Но иногда было бы неплохо иметь что-то более надежное. Я знаю, что должен злиться на Розали, но было бы еще приятнее знать почему.       Что ж… будет забавно это объяснить.       — Честно…       — Когда это я был честным?       Джаспер проигнорировал его.       — Розали видела, как я удерживал Эдварда. Видимо, ей показалось, что я его вот-вот убью, если судить по тому, как он сопротивлялся.       — Что она сделала, Джаспер?       — Перехватила мои руки, и я выпустил Эдварда. Именно тогда он меня и укусил. Он был все еще не в себе из-за запаха крови Изы, а Розали была слишком ошарашена, чтобы что-то предпринять, даже когда он ее поцарапал.       Розали частенько конфликтовала с Эдвардом, но она любила его, и потому инстинктивно вступила в драку, чтобы защитить брата.       Но в тот момент Джаспер отчаянно нуждался в помощи. А она, пусть даже неосознанно, ударила ему в спину. Он понимал, почему она так поступила, но легче от этого не становилось…       Когда действительно было важно, она в мгновение ока переставала ему доверять.       — Ты вправе злиться из-за этого, — сказал Питер.       Судя по тому, что боль немного поутихла, он уже почти закончил.       — Черт, да я сам зол из-за этого! Если бы кто-то хотя бы подумал причинить ей вред, ты бы превратил его в ленья!       Питер выпрямился и удовлетворенно кивнул не столько Джасперу, сколько самому себе.       — Все готово, мано. Подожди минутку.       Он стер остатки липкой жидкости и потянулся к сумке, чтобы вытащить небольшую баночку. Джаспер удивился знакомому запаху коры ивы и календулы.       — Ты по-прежнему носишь ее с собой?       Питер пожал плечами.       — Пахнет приятно.       Да, как забота друг о друге после битвы… Более успокаивающие воспоминания, чем те, что пробудили укусы, но ничего из того, о чем Джаспер сейчас хотел бы задумываться.       Когда Питер принялся наносить мазь на его кожу, не ощущалось ничего иного, кроме мази. Затем он наложил давящую повязку на плечо Джаспера, завершая привычный ритуал.       Боль слегка улеглась, превратившись в тупую пульсацию, которая усиливалась при каждом движении, но уже не затмевала все вокруг.       Скорее всего, мазь и повязки действовали только за счет эффекта плацебо. Во времена их пребывания с Марией у них не было возможности проводить клинические исследования, но это помогало — и этого было достаточно.       — Карлайл скоро будет здесь, у нас есть меньше двадцати минут, — сказал Питер, глянув на часы. — Тебе нужно переодеться и обдумать, как ты собираешься вести себя с Эдвардом и остальными.       Джаспер не ответил. Он знал, как хотел поступить, но не был уверен, было ли это лучшим вариантом или просто его потребностью взять ситуацию под контроль…       Его послужной список в принятии решений за пределами поля боя не заслуживал гордости, и Питер знал это лучше, чем кто-либо другой.       — Что бы ты ни решил, — начал брат, заметив задумчивое выражение на лице Джаспера, — мы доверяем твоему решению.

***

      Атмосфера в гостиной была настолько напряженной, что ее можно было резать ножом.       Голова Джаспера разболелась еще до того, как он спустился с последней ступеньки лестницы. Хечизо и отравление плохо сочетались друг с другом, но у него было слишком много забот, чтобы свернуться калачиком в постели и переждать.       По крайней мере, Эдвард все еще лежал на диване, разрываясь между душераздирающим чувством вины и обидой, такой сильной, что от нее могло скиснуть молоко. И все это сверху было присыпано щедрой порцией ужасающей ненависти к себе.       Последнее беспокоило Джаспера. Самооценка Эдварда и в лучшие времена была… необычайно низкой, но сейчас пробила еще одно дно.       «И отлично, — шептала какая-то часть Джаспера. — Это меньшее, что он заслуживает».       Было бы легко заставить его чувствовать себя еще хуже, и никто из Калленов так и не узнал бы об этом, но Джаспер не стал развивать эту мысль дальше. Эдвард вполне мог замучить себя и без его поддержки. По крайней мере, пока.       Эмметт был не таким несчастным, как младший брат, но крайне озадаченным ситуацией. Он выполнял то, о чем его просили: стоял позади Эдварда, устроив свои огромные ладони у того на плечах — скорее успокаивая, чем удерживая. Но пока это работало, Джасперу было плевать.       Шарлотта заканчивала с последним порезом на щеке Розали. Два других уже затянулись и теперь походили на тонкие трещинки на фарфоре. Через пару часов от них не останется и следа. Роуз все еще варилась в собственном чувстве вины, но, по крайней мере, успокоилась.       Элис было… нехорошо. Прошло немало времени с тех пор, как видения так сильно мучили ее подобным образом, и хотя Эсми изо всех сил старалась не показывать своего беспокойства, нежно покачивая дочь взад-вперед в своих объятиях, она буквально тонула в нем, причем дело было не только в Элис.       — Джаспер, как ты?       — Все будет в порядке, — ответил он и опустился перед ними на колени, оказываясь чуть ниже уровня глаз Элис. Стараясь выглядеть как можно более безобидно. — Эй, парсерита.       Она моргнула; золотистые глаза вновь наполнились слезами.       «Мне жаль, что тебе вновь пришлось видеть такие мрачные видения».       Он не питал никаких иллюзий: в них он наверняка совершил немало насилия.       — Можно мне помочь тебе?       Элис быстро кивнула, безмолвно умоляя об этом.       — Хорошо. Мы все в безопасности, — зашептал Джаспер, медленно забирая ее отчаяние. Если бы он убрал все сразу, это лишь усугубило бы ее состояние в долгосрочной перспективе, тем более что вскоре ему предстояло покинуть дом — и ее — после семейного совещания.       Ее горе было настоящим. Она видела, как кто-то из них погибает. Но, как и в случае с ночными кошмарами, это происходило не наяву, а значит, ее можно было успокоить и без применения хечизо.       — Со всеми нами все будет хорошо, Элис. Я знаю: то, что ты видела, было страшным, но ничего из этого не сбылось.       Краем глаза он заметил, как Шарлотта кивнула самой себе и встала, закончив с ранами Розали. Питер тут же отвел ее в сторону и быстро зашептал что-то на ухо.       Что бы ни замышлял его акиларе, скоро он это узнает. А пока Джаспер сосредоточился на Элис.       Она медленно расслаблялась в объятиях Эсми, кивая в такт его словам. Джаспер не был уверен, действительно ли она слышала их или просто находила интонацию его голоса успокаивающей.       Прошло несколько минут, прежде чем пустота в ее взгляде исчезла, и она одарила Джаспера маленькой и печальной улыбкой.       Машина Карлайла въехала на подъездную дорожку; ее хозяин появился в гостиной еще до того, как мотор полностью заглох.       В такие моменты Джаспер задавался вопросом: не обладал ли Первый Каллен собственным хечизо? Одного его присутствия было достаточно, чтобы в значительной степени успокоить их всех.       Джаспер поднялся и сел на подлокотник кресла напротив дивана, на котором расположился Эдвард. В это же время Карлайл поприветствовал Эсми и внимательно осмотрел своих детей, уделяя особое внимание Элис и Розали.       — Эсми рассказала мне, что в школе произошел… — он замешкался, заметив, как Шарлотта с Питером, стоявшие по бокам от Джаспера, бросили гневный взгляд на Эдварда, — инцидент.       Телепат поморщился от такой формулировки, но отказывался смотреть на что-либо, кроме вазы с цветами на журнальном столике.       — Ничего непоправимого, — подал голос Джаспер, когда стало ясно, что никто больше не собирается говорить. — Хоть мы и привлекли внимание, все можно объяснить семейной чрезвычайной ситуацией и нашей, так скажем, эксцентричностью.       Кроме того, можно будет… сманипулировать несколькими людьми, например, директором или секретаршей, а также некоторыми учителями. Но это уже само собой разумеющееся.       Карлайл кивнул; часть его тревоги успела рассеяться еще до того, как он повернулся к Элис.       Она по-прежнему сидела на коленях у Эсми, но теперь лицом к ним. День измотал ее, но она держалась спокойно, благодаря небольшой поддержки Джаспера.       — Мы в безопасности, — твердо заявила она. — Остались некоторые неблагоприятные колебания, но и они постепенно исчезают.       Каллены синхронно вздохнули с облегчением.       Джаспер не был столь доверчив, как и его акиларе. В воздухе витало много неизвестного. Но то, что остальные стали более расслабленными перед предстоящим разговором, играло только на руку.       Карлайл сел рядом с Эсми.       — Пожалуйста, расскажите нам, что произошло.       — Будет разумнее, если ты начнешь, — обратился Джаспер к Эдварду, удерживая голос в низких, спокойных тонах, лишенных обвинений, но наполненных силой.       Прежде чем что-то обсуждать, необходимо понять, насколько хорошо телепат запомнил нападение.       — Я… Мне стало кое-что любопытно насчет Изы Свон… — начал Эдвард, запинаясь.       — Нового друга Джаспера, — кивнул Карлайл, улыбнувшись эмпату.       Одобрение было последним, чего он ожидал, и, скорее всего, за такую реакцию следовало благодарить Эсми. Она сразу прониклась симпатией к Изе, как впервые встретила ее.       — Она невосприимчива к нашим дарам… Ну, частично к дару Джаспера и полностью к моему.       — Я не могу ее видеть, — вклинилась Элис, смиренно признаваясь.       Джаспер направил немалую долю своего хечизо, чтобы сохранить спокойствие в комнате — если бы он этого не сделал, Розали бы просто взорвалась.       — Почему ты не сказала этого утром?! — воскликнул Эдвард, его аура буквально кричала, что он собирается переложить вину на того, кто ее не заслуживает.       — Это бы не изменило того, что произошло, — Джаспер пресек это на корню. — Видения Элис не могут уберечь нас от несчастных случаев или импульсивных решений. Ты это знаешь.       — Обсудим это позже, — решил Карлайл, при этом сжав ладонь Элис в желании заверить, что он тоже не винит ее.       Затем он снова повернулся к сыну.       — Иза пробудила в тебе любопытство. В этом нет ничего плохого.       Воодушевленный этим (а также — неосознанно — влиянием Джаспера), Эдвард продолжил:       — Во время разговора в кафетерии…       Он пересказал слова Джессики о них, как об усыновленных, словно это делало их семью хуже, и о том, как Иза решительно ей возразила. Ее слова произвели хорошее впечатление на них — даже на Розали, хотя блондинка вряд ли когда-нибудь в этом признается.       Эдвард тоже не остался равнодушным:       — Иза сделала это не ради нас — мы были в другом конце столовой. Я… Когда она покинула кафетерий, я последовал за ней.       Так вот почему он внезапно подорвался с места! Джасперу стоило бы дать подзатыльник самому себе, что не догадался раньше!       Лотта послала ему целую гамму эмоций, безмолвное «не вини себя».       Его маска могла идеально обмануть Калленов, но не ее с Питером.       — Я не… Я не был уверен, что хочу сделать. Подумал — если приближусь достаточно близко и вокруг будет меньше людей, то должен буду ее услышать. — Эдвард снова вперился взглядом в стекло журнального столика, глубоко нахмурившись. — Она стояла у своего шкафчика, перебирала учебники. Кажется, ругалась, потому что опаздывала? И тогда, — он сглотнул, — Тайлер Кроули пошел за ней.       В этот раз Розали зашипела. Человеческий мальчишка окончательно исчерпал ее и без того ограниченное терпение своими выходками еще на обеденном перерыве.       — О чем вообще думал этот… этот идиот?!       — О том, что упустил шанс с тобой, потому что был слишком труслив, чтобы пригласить тебя на свидание, — незамедлительно отозвался Эдвард, — и не хотел повторять ту же «ошибку» с Изой.       Ранее в тот день Джаспер подслушал, как Тайлер говорил это своему другу Майку почти слово в слово. И хотя его доводы сами по себе не были предосудительными, то, что он продолжал напирать на Изу, когда та ясно дала понять, что хочет, чтобы он держался на расстоянии, было.       — Тайлер планировал «слегка напугать ее, чтобы расслабить» — что бы это ни значило.       — Это значит, что он туп как пробка, — пробормотала Шарлотта, внешне стараясь не показывать, что злится сильнее Розали. — А тебе не пришло в голову предупредить ее, Эдвард?       — Он всего лишь собирался положить руки на ее плечи! — попытался оправдаться тот, но… прозвучало неубедительно.       Да, он считал это всего лишь безобидной шуткой, но… — вот оно, осенило Джаспера. Эдвард хотел увидеть реакцию Изы. Все знали, что хечизо колеблется под перепадами настроения, и телепат, по всей видимости, предположил, что с чиспой будет так же.       Джаспера все больше охватывал гнев: как Эдвард мог обращаться с Изой так, будто она — лабораторная мышь?       И ему обязательно нужно было убедиться, что Тайлер усвоил одно правило — если мальчишка хочет использовать свои руки в будущем, пускай держит их при себе.       — Иза… не знаю, услышала ли она его или еще что, но она резко обернулась, и это напугало Тайлера. Тогда он оттолкнул ее. — Эдвард слегка покачал головой. — Она дала ему пощечину… а потом все будто… затуманилось. Я просто… чувствовал, как сильно горит горло, и все стало красным. Следующее, что я помню — я снаружи, а Джаспер удерживает меня и разговаривает со мной так, словно я совсем обезумел…       Карлайл нахмурился, явно обеспокоенный этим рассказом, тогда как Эсми принялась утешать сына ласковыми словами.       Джаспер же, напротив, немного расслабился. Эдвард говорил правду. Он действительно не мог вспомнить ничего из того, что произошло, и если даже сейчас не мог восстановить детали, то в будущем и подавно.       — Продолжить мне? — спросил Джаспер. Эдвард облегченно кивнул, радуясь, что с этой частью было покончено. — Иза, должно быть, порезала руку об один из старых шкафчиков, когда Тайлер ее толкнул.       Это объясняло, почему она кровоточила, хотя Эдвард даже не коснулся Изы, и почему кровь осталась размазанной на металле позади девушки, когда та мертвой хваткой вцепилась в свою раненую руку.       — Джаспер назвал ее руисеньор, — тихо поведал Эдвард, вспоминая их разговор в лесу. — Сказал, что ее кровь… самая привлекательная для меня.       Никто из Калленов не знал этого термина, что, впрочем, неудивительно. Юг был почти что отдельным царством, можно сказать, изолированным, и не в последнюю очередь благодаря Вольтури.       — В Вольтерре бы ее назвали кантанте, — пояснил Джаспер, зная, что Карлайл поймет.       Если бы глава семейства все еще был человеком, он бы сначала побледнел, а затем позеленел.       Когда-то, десятилетия назад, они говорили об этом — о времени, когда Карлайл жил с Аро и другими лидерами. Он рассказывал, как стал свидетелем «празднования», который устроили, когда один из стражников нашел свою кантанте… Одного описания было достаточно, чтобы вызвать отвращение у бывшего военачальника, а у будущего Первого семьи Калленов — окончательное осознание — сигнал, что в Вольтерре ему делать нечего. Стоило бы усомниться в его здравом уме — Карлайлу понадобилось целых двадцать лет, чтобы это понять. Но кто он такой, чтобы судить, если сам прожил с Марией немного-немало семьдесят шесть лет?       — Ты не виноват в том, что потерял контроль, Эдвард, — сказал Карлайл своему старшему, и в то же время младшему по возрасту сыну. — Джаспер прав: кантанте — это… вызов. Особенно для таких, как мы — не ревенантов с традиционной диетой.       — Я должен был контролировать себя и…       — Не терзай себя подобными мыслями, — мягко, но в то же время твердо перебил Карлайл. — Ты никогда раньше не сталкивался с таким искушением. Я сам с этим не встречался и… не уверен, что смог бы устоять.       Джаспер слегка усомнился в этом утверждении — учитывая, что Карлайл большую часть рабочих дней проводил буквально по локоть в живых пациентах, — но для Эдварда это прозвучало убедительнее, чем что-либо другое. Он долго молчал, но затем кивнул, принимая слова отца.       — Пожалуйста, продолжай, Джаспер.       — Я почувствовал изменения в ауре Эдварда, когда шел к библиотеке. Сначала не понял, что случилось, но сумел вытащить его наружу до того, как кто-то заметил, что что-то не так.       Его акиларе даже бровью не повели на его ложь.       — Подожди, — впервые подал голос Эмметт. — Эдвард сорвался, а ты — нет?       Семья тут же сосредоточилась на этом моменте, как обычно сомневаясь в контроле Джаспера.       Он бы первым признал, что его самоконтроль не так хорош, как у любого из них, но если бы нескольких капель крови хватило бы, чтобы он потерял над собой контроль, он бы не ходил с ними в школу!       — Там крови было — с наперсток, не больше, если не меньше. Какое-никакое, но самообладание у меня есть.       А вот какое — это уже другой разговор. Он не собирался обсуждать с ними этот вопрос прямо сейчас.       — А что насчет Изы? — спросила Эсми, переживая не только за свою семью, но и за девушку.       Перед внутренним взором Джаспера вспыхнул ее образ — лицо, почти прозрачное от страха; слеза, сверкающая, точно жидкий кристалл, скатывающаяся по щеке.       — Она была расстроена из-за Тайлера. Отвесила ему нехилую оплеуху, и он сбежал, поджав хвост. Думаю, она даже не заметила, что Эдвард стоял в коридоре.       — Тебе пришлось силой увести Эдварда, а она ничего не заметила? — Розали нахмурилась. — Эта девчонка казалась довольно сообразительной…       «Ты не хочешь этого делать. Тебе нужно задержать дыхание», — успокаивала Эдварда Иза, напуганная, но все еще пытающаяся вразумить мейгу, отчаянно жаждущую ее крови.       — Обычно всякие идиоты не толкают ее к шкафчикам и не портят ее одежду.       Звучало как слабое оправдание.       Однако Карлайл вмешался:       — Чарли говорил мне, что у нее гематофобия — боязнь крови, — добавил он, предвосхищая непонимание на лицах окружающих. — Один вид крови может заставить ее стошнить или упасть в обморок, вне зависимости от ее количества. Вероятно, она была слишком занята раной, чтобы обратить внимание на то, что происходит вокруг. Но ты думаешь, рана была несерьезной?       — Да, — подтвердил Джаспер, вспоминая ту единственную каплю крови, из-за которой Эдвард и сорвался. — Должна быть неглубокой. Она была в медпункте, когда мы покинули территорию школы. С ней все будет в порядке.       «Надеюсь. Физически — конечно. А вот остальное…»       Оставшаяся часть рассказа в основном содержала правду. Старые привычки вынудили его преуменьшить собственные травмы. Эдвард с Розали были готовы распять самих себя за произошедшее…       Он умолчал, что никто из них так и не извинился.       — Спасибо, что помогла Розали, Шарлотта, — с глубокой благодарностью обратился Карлайл к девушке, когда все остальное было обсуждено. — Ты позаботилась о моей дочери лучше, чем смог бы я.       Лотта коротко кивнула.       — Рада быть полезной.       — Мне нужно уйти, — внезапно сказал Эдвард, но даже не сдвинулся с места, вероятно, потому что руки Эмметта по-прежнему удерживали его. — Я все еще… Я не могу!       Шарлотта ускользнула, словно тень. Никто из Калленов этого не заметил — все были озабочены внезапным заявлением Эдварда.       Джаспер промолчал, когда все, кроме Карлайла, начали уговаривать телепата остаться.       Хотя Эдвард не помнил, как напал на Изу, запах ее крови однозначно врезался в его память. Его аура источала жажду убийства, а попытки ее подавить лишь усиливали ее. Делали хуже.       Теперь, когда Джаспер знал, на что смотреть, дистанцироваться от этого самому (вместе со своим хечизо) стало на порядок проще. И это лишь укрепило его желание — он хотел, чтобы Эдвард ушел и больше не возвращался.       Быть может, он и не разорвал Изу в тот момент, когда ее кровь пролилась, однако Питер был прав: пока Эдвард рядом, полной безопасности ей не видать.       Если тот решит отправиться в добровольное изгнание на Аляску на следующие полтора года — это будет в интересах всех.       Джаспер свел свое влияние к минимуму, зная, что оно исчезнет, как только мальчик окажется вне досягаемости. Но нескольких едва уловимых, точно рассчитанных толчков — и вот Эдвард сидит в джипе Эмметта. Спустя всего несколько минут — не часов.       Эсми, провожающая сына вместе с Карлайлом, погрузилась в отчаяние. Она чуть ли не умоляла Эдварда позволить ей поехать с ним, но он отказал. Не потому, что не хотел — его аура кричала о том, что он нуждается в утешении, — но он лишь сказал, что Элис она сейчас нужна сильнее…       — Тебе стоит отдохнуть, — сказал Джаспер Розали, которая застыла, словно изваяние, хотя теперь Эмметт обнимал ее за плечи.       — Я в порядке.       Она была далека от «порядка», и они оба это знали.       — Если приляжешь, заживет быстрее, — вставила Элис. — Если сделаешь это сейчас, то к семи минутам десятого не останется и следа.       — Слышала, ангел? — прошептал Эмметт. — Давай я отведу тебя наверх и побалую? Почитать тебе новую книжку?       Розали кивнула и поднялась, бросив на Джаспера такой взгляд, будто хотела что-то сказать, однако под пристальным взглядом Питера промолчала, стремительно скрывшись на лестнице. Даже Эмметту хватило ума не затевать ссору с братом Джаспера. Хотя он все же сердито зыркнул напоследок в ответ, прежде чем последовать за женой.       Рев джипа снаружи возвестил: Эдвард умчался в сторону Аляски.       — А Лотта где? — шепотом спросил Джаспер Питера, как только за Розали и Эмметом закрылась дверь.       — Охраняет Изу. На случай, если Эдвард… вздумает выкинуть что-нибудь эдакое.       Так вот что Питер сказал Шарлотте ранее: уходить, как только телепат подаст хоть малейший знак, что направляется куда-то.       Джаспер едва не захлебывался в той благодарности и нежности, что чувствовал к ним.       — La mantendremos a salvo, — тихо прошелестел Питер ему в волосы, но не успел добавить больше — в дом вернулись Карлайл и Эсми.       Оба выглядели подавленными — такой поворот событий был для них неожиданным. Контроль Эдварда уступал разве что отцовскому, и теперь, когда он осознал, что не безупречен… В ближайшее время семью ждут волнения.       — Джаспер, можно тебя на пару слов, пожалуйста? — попросил Карлайл, и эмпат на миг удивился. Пока не уловил исходящее от него волнение, и не увидел, как взгляд старшего метнулся к Питеру.       Разговор ожидался не как у обеспокоенных родителей с их «сыном», а как у глав двух ковенов.       — Конечно. Пройдем в кабинет?       Карлайл почувствовал облегчение от его немедленного согласия.       — Было бы идеально.       — Я составлю компанию Элис, — непринужденно предложил Питер. — Ты не против, бурбухи́та?       — Нет. Спасибо.       Оба провидца явно что-то замышляли, о чем Эсми с Карлайлом даже не подозревали.       Джаспер последовал за ними в кабинет. Это была уютная комната с высокими книжными полками и мягким ковром. Но картина с изображением Вольтури всегда держала его в напряжении.       Знай он в сорок девятом, что глава семейства считает себя другом Аро из Вольтерры — ни за что бы не согласился на план Элис присоединиться к Калленам.       Эсми и Карлайл заняли одну сторону массивного стола, Джаспер — другую. Первые Каллены и Примеро Уитлоков.       Он ждал, когда кто-нибудь из них начнет, поскольку технически он оставался всего лишь гостем в их доме.       — Эдвард причинил тебе боль, — тихо заговорила Эсми. — Как и Розали.       Они оба знали, какова репутация Уитлоков — какова репутация Джаспера. Порой он до сих пор удивлялся, почему они вообще позволили ему присоединиться к ним.       — Питер с Шарлоттой, по всей видимости, справедливо расстроились из-за этого.       По тону Эсми, по тому, что они с ее Парой ощущали, было понятно — они считали, что только его слово удерживает его акиларе от немедленной расправы. Что… не совсем неправда. Но все было гораздо сложнее.       Все то время, проведенное с Марией, Джаспер был защитником Питера, а спустя десятилетия — и Шарлотты. Он оберегал их от солдат других военачальников, от соперников внутри собственной армии — и не говоря уже о самой Марии, которая всегда оставалась самой большой угрозой для них.       Сами они никогда не могли позволить себе проявить ответную заботу. То, что Майор нуждался в поддержке — или, что еще хуже, желал ее, — сочли бы слабостью, которая погубила бы всех троих.       Да, сейчас им ужасно хотелось разодрать Эдварда и Розали на кусочки — для лучшей воспламеняемости (и личного удовольствия), — но это пройдет. Самое позднее — когда Джаспер окончательно восстановится.       Нравиться им Эдвард с Розали все равно не станут, но так было и до сегодняшних событий, причем взаимно.       — Ни Эдвард, ни Розали не действовали из злого умысла. Питер с Шарлоттой это понимают, — сказал Джаспер вместо пространных объяснений, большую часть из которых ему не следовало разглашать. — Я считаю это исключительными обстоятельствами. Если вам нужно, чтобы я подтвердил это вслух: нет. Никто из них не понесет ответственности за сегодняшнее со стороны нашего акиларе.       — Благодарю за понимание, Джаспер. — Карлайл испытывал странную смесь облегчения и вины. — Я… надеюсь, ты не будешь думать о нас хуже из-за… этого разговора.       Джаспер покачал головой:       — Нет. Но вы должны сохранить это внутри семьи. Пожалуйста, не говорите никому, даже Денали. Мне не нужна толпа авантюристов с большими амбициями и маленьким мозгом на пороге из-за слухов, что «Майор теряет хватку».       Губы Эсми дрогнули — теперь, когда члены ее семьи были в относительной безопасности.       — Я поговорю с Эдвардом как только выдастся возможность, а позже и со всеми остальными.       — Спасибо, Эсми.       Он колебался. Знал, о чем еще хотел попросить, но… привлекать к этому внимание сейчас…       От одной мысли об этом по коже побежали мурашки.       — Есть что-то, чем мы еще можем помочь, Джас?       Делать нечего — пришлось говорить.       — Пожалуйста, скажите всем помалкивать об Изе.       Два ошеломленных лица и ауры ясно дали понять, что такого они точно не ожидали.       — Пожалуйста, — подчеркнул он, — не обсуждайте ее ни с кем. И ее чиспу — тоже.       — Что именно тебя беспокоит? — спросил Карлайл, больше озадаченный, чем встревоженный.       — Слухи. Хуже, если некоторые из них дойдут до твоего старого друга.       Карлайл понял, куда был направлен кивок — на портрет Вольтури позади них.       — У Аро есть свои недостатки, но…       Джаспер покачал головой:       — Мы не сойдемся во мнениях по этому вопросу. Даже если вы не разделяете моих опасений — ради моего спокойствия, пообещайте, что не скажете никому об Изе.       Эсми накрыла рукой ладонь своей Пары:       — Разумеется, мы даем тебе слово, Джаспер, — мягко сказала она. — Это твой друг, и только тебе решать.       Карлайл нахмурился:       — Но в этом нет необхо…       — Джаспер уже пятьдесят лет оберегает нашу семью, — перебила его Эсми, что случалось крайне редко. — И сделал это снова всего несколько часов назад. За все это время он попросил так мало. Это самое меньшее, что мы можем и обязаны сделать.       Под ее строгим взглядом Карлайл быстро сменил тон:       — Обещаю, что никто из нас не скажет ни слова об Изе за пределами ковена Калленов.       Лицо Эсми тут же озарилось улыбкой, — будто щелкнул выключатель, — и она снова стала милой, словно персиковый пирог.       — Я поговорю с Розали, Эмметтом и Элис. И постараюсь дозвониться до Эдварда, прежде чем он доберется до Денали.       Еще одно препятствие позади. Джаспер наконец мог разглядеть хоть что-то хорошее в этом хаосе.       — Спасибо. Я ценю ваше понимание.       — Мы можем… еще что-то сделать для тебя, Джаспер? — спросил Карлайл, одновременно беспокоясь и любопытствуя. — Для твоей раны?       Как бы он ни был сведущ в исцелении людей, ему не доводилось изучать то же самое в отношении мейг. До присоединения Джаспера Каллены избегали любых столкновений с помощью хечизо Эдварда.       И при обычных обстоятельствах у самоуверенного эрранте не было ни единого шанса против Джаспера.       — Ничего не поделаешь. Надо просто ждать, пока яд не выгорит сам. Я собирался поохотиться с Питером. Или я вам еще нужен?       Эсми покачала головой.       — Только будьте осторожны. Оба.

***

      — Что тебе сказала Элис?       Джаспер и Питер шли через лес.       Он был готов говорить о чем угодно, лишь бы не думать о том, куда они направлялись.       — Джей, тебе необязательно…       — Говори.       Это было сродни мазохизму — требовать рассказать, насколько плохо все могло быть.       Питер, похоже, был того же мнения.       — Как ты сам сказал Элис — ничего из этого не сбылось.       Джаспер ждал. Это не стоило споров, но он должен был знать.       — Джей… — брат вздохнул, но сдался. — Элис не видела Изу. Даже… даже ее мертвое тело. Лишь колебания в тех местах, где она была или могла быть… — Он сглотнул. — Ты и без меня знаешь, что бы сделал с Эдвардом, убей он Изу. Как и то, куда бы тебя привела ее смерть. Это видение исчезло практически сразу. А в следующих — в каждых из них — ты был там. Где-то спасал Изу, где-то — успевал обратить. Но Элис все равно видела, как семья разваливается в десятках вариантов будущего. Видела, как ее брат погибает. Снова. И снова.       Джаспер остановился. Он сам попросил рассказать, и все же…       — Ничего из этого не сбылось, — с нажимом повторил Питер. — Иза в безопасности. Мы в безопасности!       — Элис сказала, что некоторые вещи еще не определены.       Это могло означать, что Иза хочет рассказать кому-то о случившемся, а это будет полным крахом.       — Она говорит, многое меняется слишком быстро, но… среди всего особенно выделяются два исхода. Первый — Вольтури придут за Калленами. Не из-за нарушения закона, а из-за хечизо Эдварда и Элис.       Пока не неизбежность, но стоит иметь в виду. Как это связано с сегодняшнем днем — другой вопрос.       — А второй?       Питер замешкался, заставив Джаспера нервно передернуть плечами, прежде чем ответил:       — Иза подумывает уехать. И, судя по видению Элис… ты не сможешь ее найти. Никто из нас не сможет.       И кто бы мог осудить ее за это?       У Джаспера не было права удерживать Изу, если та захочет уйти. Да и что он мог сказать, чтобы убедить ее остаться?       Он понял, что глаза наполнились слезами, только когда Питер коснулся его руки, глядя широко открытыми и обеспокоенными глазами.       — Мано?       Слишком много всего навалилось сразу. Слезы полились прежде, чем он успел хотя бы попытаться их остановить.       Питер притянул его к себе, памятуя о раненом плече, и Джаспер почти рухнул на него, тщетно пытаясь взять себя в руки, пока слезы впитывались в ткань его рубашки.       Он чувствовал, как последние частички контроля ускользают сквозь пальцы…       — Мано, обещаю, мы что-нибудь придумаем. Te lo prometo. No importa lo que cueste. Прошу. Расскажи, что на самом деле произошло, чтобы я мог помочь это исправить.       Джаспер не видел способа исправить этот хаос.       Эдвард едва не прикончил Изу, а судя по тому, как она с ним тогда говорила…       Иза знала о мейгах. Джаспер мог лишь догадываться, насколько много — явно больше, чем любой человек, не состоящий в акиларе, вообще имел право знать.       И какова вероятность того, что она, зная так много, не слышала настоящих ужасов о Майоре и…       Уитлок — редкая фамилия. Ее реакция на его полное имя тогда смутила его, но теперь вызвала тошноту: Иза наверняка сложила два и два…       — Мано, ты в безопасности.       Питер отстранился и принялся расстегивать верхние пуговицы его рубашки. Джаспер не осознавал, что его трясет. Только головокружение возвращалось…       — Сосредоточься на дыхании.       Ох. Этот прерывистый, судорожный хрип исходил от него.       — No pasa nada. Estoy aquí. Siempre estaré aquí.       Джаспер зацепился за голос Питера, в то время как тело отчаянно пыталось убедить его, что оно умирает.       — Дыши со мной. Медленно.       Прошла целая вечность, прежде чем он наконец успокоился. Прежде чем тело перестало бунтовать против событий сегодняшнего дня.       Единственное, чего ему не хватало в бессмертной жизни — потребности в воздухе. Порой было бы проще потерять сознание от гипервентиляции легких…       Питер продолжал успокаивающе растирать его руки.       — Лучше?       Говорить он не мог, но отрывисто кивнуть — вполне.       — Ты не говорил, что у тебя все еще случаются панические атаки, — в голосе Питера звучало слишком много тревоги, чтобы можно было принять это за упрек.       — Редко, — признался Джаспер, намеренно оставляя формулировку расплывчатой.       Питер не стал придираться:       — Джей, ты хорош в нагнетании обстановки — и это не раз спасало наши шкуры. Не знаю, что творится у тебя в голове, но ты ведешь себя так, будто это ты напал на Изу.       Именно так оно и ощущалось. Или, по крайней мере, так, будто он подвел ее.       — Позвонишь Шарлотте? Нужно рассказать, что произошло.       Она подняла трубку после первого гудка. Питер включил громкую связь.       — Хэй, вида миа, это я и Джей.       — Привет, любимый. Как ты, Колибри?       — Держусь. Как Иза?       — Еще в школе.       Джаспер кинул взгляд на часы и понял, что сейчас Иза… должно быть, на уроке искусства у миссис Ламар…       Не подозревая, что стало причиной его противоречивых эмоций, Шарлотта продолжила:       — Я мельком видела ее, когда она отправлялась с урока на урок. Бледная, как полотно, но в остальном держится молодцом. И, похоже, Карлайл был прав — она упомянула боязнь крови, когда одноклассники начали беспокоиться.       — Есть признаки, что она рассказала кому-то об Эдварде?       «Или обо мне?»       Она колебалась всего секунду.       — Нет, никаких. Но… она ведь видела что-то, да, Джей?       — Куда больше, Лотта.       Потребовалось время, чтобы изложить все. Они прервались, только когда Иза отлучилась по делам и возвращалась домой. Никто не хотел, чтобы Шарлотта отвлекалась: вдруг Эдвард все же решит поддаться зову крови.       — А дальше все так, как я пересказал Калленам, — закончил он, когда они, уже все трое, сидели на лесной подстилке в пределах слышимости дома Изы.       Тревога разъедала Джаспера изнутри, и его Пара чувствовала себя не лучше.       Иза возилась с электроинструментами в саду, делая все возможное, чтобы хоть чем-то себя занять.       Как бы он ни страшился предстоящего разговора с ней, Джаспер никогда бы не простил себе, если бы позволил и дальше пребывать ей в таком подвешенном состоянии.       Шарлотта вернула его к делу:       — Иза знает.       — Более того, — медленно произнес Питер, — она с первого взгляда поняла, кто такой Эдвард. И, похоже, знает, что он питается кровью животных… Джей, ты уверен, что она не состоит в акиларе?       — На ней нет никаких знаков принадлежности. К тому же никто не объявлял Финикс своей территорией с тех пор, как мы обосновались в Сиракузе.       — Линетт и Даника все еще живут в Седоне, — заметил Питер. — Финикс не так уж далеко, чтобы ездить на охоту, хоть и близко к границе.       — Но стали бы они брать ее к себе, чтобы потом отпустить сюда? — Шарлотта покачала головой. — Бессмысленно подвергать ее такой опасности!       — Это не имеет значения, — вмешался Джаспер. — Так или иначе, но мне придется с ней поговорить. Неважно, кто рассказал ей первым — если я не удостоверюсь, что она хранит секрет, я нарушу закон.       — Ты ей нравишься, Джей, — мягко сказала Шарлотта. — Ты спас ей жизнь.       — Думаю, она знает, кто я, — прошептал он.       Они не ожидали этого. Питер с Шарлоттой обменялись взглядами, которые Джаспер, к своему сожалению, мог легко расшифровать.       В какой-то момент он бы и сам признался Изе, что Джаспер Уитлок и Майор — один и тот же человек. Но ведь у него должно было быть время! Чтобы подготовить ее; показать, что он уже не тот, кем был раньше…       Внезапно Шарлотта схватила его за руку.       — Джаспер. Если она знала, значит, это случилось еще до нападения Эдварда. Когда она узнала твое имя?       — Вчера утром…       — И стала относиться к тебе иначе?       Если уж на то пошло, то скорее наоборот — Иза стала чувствовать себя более комфортно рядом с ним. Но одно дело — знать что-то в теории, и совсем другое — столкнуться с этим в реальности…       — Поговори с ней, — мягко посоветовал Питер. — Ты прав. Мы можем строить загадки хоть целый день — ты можешь переживать весь день, — но ты не узнаешь наверняка, пока сам не спросишь Изу.       — Мне придется сделать ее конфиденте.       — Правда? — с лукавой улыбкой спросила Шарлотта, доставая сложенный лист пергамента из одного из многочисленных карманов своих брюк. — Какое совпадение.       Джаспер забрал его, не разворачивая, — он и так знал, что это.       — Стащила с моего стола, когда уходила?       Она пожала плечами.       — Ты солгал, когда сказал, что она ничего не заметила. Ты сам учил меня: быть готовым никогда не помешает. Я предвидела, что ты уже подготовил его.       Джаспер повертел листок между пальцами.       — Что мне делать, если она откажется?..       Закон Вольтури был прозрачен: люди, узнавшие тайну, должны быть либо обращены, либо убиты, если глава ковена в течение двадцати дней не делал их конфиденте.       Теперь ответственность за Изу лежала на нем. Если толковать закон недобросовестно (как любил делать Аро, когда ему это было выгодно), почти неделя из отведенного срока уже прошла — ведь она явно знала правду еще при встрече в Сиэтле. Джаспер был готов рискнуть собственной жизнью, чтобы дать своей альма джемеле выбор, но он также был Примеро Питера и Шарлотты. Он не был готов подписать их смертный приговор — даже ради Изы.       — Два варианта. — Питер поднял пальцы для наглядности. — Если идея стать Каллен ей больше по душе, признайся Эсми и Карлайлу. Она твоя Пара — они ее примут. Второй вариант — кто-то из нас крадет образец ее крови из школы, и ты в любом случае делаешь ее конфиденте.       Документы требовали подписи Джаспера, а от нее — лишь крови.       Однако он отбросил эту мысль практически сразу:       — Нет. Я не хочу начинать… — «что бы там ни осталось после этого кошмара», —…все со лжи.       Они одобрили это решение и не замедлили высказать это вслух.       Джаспер обернулся к дому Изы, услышав, как та зашла внутрь. Девушка была едва ли более расслабленной, чем до возвращения домой.       — Стоит ли дать ей больше времени, чтобы прийти в себя, или от этого станет только хуже?.. — спросил он скорее себя, чем друзей.       Он бы предпочел позвонить и спросить, когда она будет готова его видеть, а не заявляться на порог прямо так, без предупреждения. Однако с тех пор, как они явились, Иза проигнорировала уже четыре звонка…       — Не дай ей и дальше терзаться этим, — сказала Шарлотта. — У нее хорошо получается притворяться, но после школы она выглядела… больной. Даже представить не могу, что там такого важного было, что она не сразу отправилась домой.       Скорее всего, просто пыталась сделать вид, что ничего не произошло.       Питер тихо хмыкнул:       — Дай ей время. Немного, но все же… возможность собраться с мыслями. Она только и делала, что отвлекалась от произошедшего. Мы ведь здесь, к тому же ты заметишь, если ей вдруг станет хуже.       — Дам ей еще полчаса… — нашел компромисс Джаспер между «сейчас» Шарлотты и «подожди» Питера. Как символично, что его тоже разрывало на части.       Он хотел лишь одного — убедиться, что Изе становится лучше, и утешить ее. И в то же время боялся ее реакции на него.       — Колибри, она знала, кто ты, еще когда вы встретились.       Это заставило его замереть. Он посмотрел на Шарлотту, которая продолжила:       — Ты говорил, что когда вы встретились в Сиэтле и ты пробился через ее чиспу, ты почувствовал некое узнавание. Ты все твердишь, что ее аура говорит о симпатии к тебе, и одновременно с этим — о сомнении, правильная ли это идея.       — Ты серьезно думаешь, что она, увидев мейгу, не бросилась бы сразу наутек?       — Я думаю, она дала тебе шанс. И продолжала это делать даже после того, как поняла, кто ты. Не спрашивай меня почему — этот вопрос ты должен задать ей. Но ситуация не так безнадежна, как ты ее рисуешь.       Джаспер не хотел питать ложных надежд раньше времени, но аргументы Шарлотты имели смысл.       Он попытался продумать, как завязать разговор с Изой. Есть вещи, которые он был обязан обсудить с ней, но были и другие вопросы…       Питер и Шарлотта затихли, когда он спросил, стоит ли говорить Изе о том, что они — Пара. Ему пока не хотелось раскрывать это по целому ряду причин, но разве она не имела права знать?       Ребята понимали его опасения, как и то, почему он хотел скрыть Изу в тайне ото всех — даже от собственной семьи — еще на какое-то время.       — Ты не хочешь ей лгать — так и не лги, — наконец сказал Питер. — Но учитывая, какой день выдался у вас обоих, этот разговор может подождать.       Шарлотта кивнула:       — Согласна. Не лги, если она сама поднимет эту тему, но вам и без того будет о чем поговорить — на несколько дней вперед.       Питер легонько подтолкнул его ногой:       — Твои тридцать минут прошли.       Джаспер поднялся, стряхивая листья с одежды.       — Увидимся позже?       Прозвучало более вопросительно, чем он бы хотел. Единственной реакцией было новое понимающие колебание в их аурах.       — Разумеется, — пообещал Питер, обнимая его еще раз. — Звони, если что понадобится.       — Как нам поступить с Эдвардом, если тот объявится? — поинтересовалась Шарлотта, и в ее глазах мелькнул знакомый блеск. Несмотря на все сказанное Эсми и Карлайлу, его акиларе, возможно, потребуется чуть больше времени, чтобы преодолеть эту обиду.       — Доверюсь вашему суждению. Если он проявит благоразумие — отлично, но если намеренно последует за Изой, я прикончу его сам.       — Только если я не сделаю это быстрее, — сладко протянула сестра, улыбаясь во все клыки.       Она обняла его, и затем они с Питером исчезли в лесу. Джаспер преодолел небольшой расстояние до дома, где Иза жила со своим отцом.

***

      Прежде чем ступить на улицу, Джаспер распространил вокруг щедрую порцию привычности и скуки, чтобы быть точно уверенным, что ни один сосед не обратит на него внимания.       «Ты справишься, Уитлок. До сих пор у вас все складывалось прекрасно…»       Правда, до того как Эдвард попытался на нее наброситься.       Он постучал в дверь, отказываясь поддаваться своим страхам.       Аура Изы по-прежнему была насквозь пропитана тревогой. Ее прозрачность выдавала, что девушка была глубоко в своих мыслях, спускаясь по единственной лестнице — настолько глубоко, что даже не проверила, кто стоит за дверью, прежде чем открыть.       Она подняла на него взгляд — и застыла. Краска схлынула с лица. Ее чиспа тут же превратилась в совершенно неподвижную гладь искусственного спокойствия.       Достаточно было Эдварду зарычать, чтобы Иза наконец осознала всю опасность, и теперь она видела в Джаспере не друга, а личного палача. Он хотел бы никогда не видеть это знакомое мучительное выражение на ее лице.       Он бы многое отдал, чтобы вернуться в то утро, когда она дразнила его за кражу конспектов Розали…       Он демонстративно отступил на пару шагов назад от двери — назад от нее.       — Я не причиню тебе вреда.       — Не то чтобы я смогла бы тебя остановить, если бы ты захотел, — откликнулась она, голос звучал безжизненно.       Он бы предпочел ее раздражение страху, но видеть этот ледяной взгляд… Они знали друг друга меньше недели — меньше суток, — но что-то внутри у него будто бы скрутилось в болезненный узел.       Их инласе казалось натянутым, и Джаспер инстинктивно понял: еще вот-вот — и оно порвется.       «Стой! Пожалуйста, позволь объяснить!»       — Иза, я не причиню тебе вреда, — повторил он, вкладывая в слова всю искренность, на которую был способен без использования хечизо.       Даже если бы он мог что-то навязать ей силой, ему было отвратительно даже думать о попытке, не говоря уже о том, чтобы действительно пойти на это.       Иза нахмурилась, поглядывая исподлобья. Сердце все еще билось со скоростью миля в секунду, а чиспа делала ее такой же нечитаемой для него, как критские иероглифы.       Тишина затягивалась.       Джаспер понял, что теребит манжету рубашки, только когда ее взгляд метнулся к этому движению.       Это самую малость смягчило ее: плечи чуть опустились, сердцебиение замедлилось. В серых глазах мелькнул намек на нечто иное, отличное от сердитой решимости.       Он осмелился спросить:       — Можем поговорить? Пожалуйста?       Прошло еще несколько мгновений, прежде чем она ответила:       — Я не собираюсь вредить твоей семье, Джаспер. Но если ты — или кто-то из них — убьет меня, последствия тебе не понравятся. Я ясно выразилась?       — Предельно, — ответил он с той же серьезностью.       Он не мог понять, о каких последствиях идет речь — да это было и не важно. Никто не посмеет ее тронуть.       Как бы там ни было, Иза, похоже, осталась довольна его ответом. Она коротко кивнула один раз, потом вздохнула, склонив голову набок:       — Чаю?       «Что?»       — Что?       Его удивление — резкое, словно удар кнута, — должно быть было написано у него на лице, потому что губы Изы дрогнули в намеке на улыбку. Она развела руками:       — Нам нужно поговорить. А для этого мне нужен чай. — В ее глазах плескались мрачные смешинки. — Не могу же я быть плохой хозяйкой, верно? Что предпочитаешь: чай или кофе?       — Я…       Иза явно ждала ответ. Сдержать улыбку, расплывшуюся на лице, было невозможно.       — Кофе, пожалуйста. И спасибо.       Она приподняла бровь, услышав ответ, но комментировать не стала.       — Тебе как: лучше дома или на заднем крыльце?       Потребовалась секунда, чтобы понять, что она на самом деле спрашивает. «Не поведешь ли ты себя, как Эдвард?»       Учитывая ее свежую рану… если бы она не была его Парой, это был бы вполне резонный вопрос. Но все, что он ощущал, почуяв ее кровь, — это яростное желание позаботиться о ней. Оторвать голову тому, кто осмелится ранить ее.       — Как тебе будет удобнее, — ответил он, оставляя выбор за ней.       — Что ж… тогда милости прошу.       Она повернулась к нему спиной и прошла вглубь, как будто это было само собой разумеющееся, что он последует за ней.       Джаспер смотрел ей вслед так долго, что она успела почти дойти до крохотной кухни, бросив через плечо:       — И разуйся!       «Когда-нибудь она образумится», — подумал он, проскальзывая в дом. Потом закрыл дверь и скинул ботинки, как она просила.       В доме пахло морской солью, сосной и тем ладаном, что и в день их встречи, но больше всего — Изой. Смесь чернил, жимолости и чего-то теплого, солнечного, обволакивающего, словно объятия. Часть напряжения Джаспера начала испаряться.       Она впустила его в свое пространство, и он позволил себе… осторожную надежду.       Иза копошилась на кухне. Та была куда меньше тех, что Эсми обустраивала в их прежних домах — едва ли треть нынешней. Выцветшие, болезненно-желтые шкафчики заставили его задуматься, кому вообще пришла в голову такая… дизайнерская мысль. Не Изе и вряд ли ее отцу. Наследие матери?       Она подняла глаза, услышав, как он приближается — нарочито медленно и громче обычного.       — Тебя кто-нибудь видел?       — Нет. — Джаспер не хотел, чтобы слухи о нем каким-либо образом дошли до семьи, но со стороны это, наверное, выглядело как… — Я мог бы… пройтись по улице? Чтобы хоть кто-нибудь меня увидел?       Иза странно на него посмотрела:       — Я… ценю твои старания. Но предпочту не объяснять Чарли твой визит.       Чарли. Не отец. Иза никогда не называла его по имени, по крайней мере, при нем…       Пока чайник и кофеварка устраивали свою какофонию, Джаспер позволил взгляду блуждать по комнате. Он гадал, захочет ли она когда-нибудь показать ему дом. Что расскажет о нем. Однако быстро понял: здесь почти нет следов ее присутствия. Только ботинки и куртка у двери, да расписание занятий на холодильнике…       — Спасибо, — поблагодарила Иза, нарушив относительную тишину. — За то, что спас мне жизнь, — добавила она, верно истолковав выражение его лица, полное замешательства.       Он мог бы ответить столькими способами — от «я всегда буду тебя защищать» до «пустяки» и всего, что между.       — Рад, что успел вовремя, — сказал он в итоге. — Как рука?       — Всего лишь царапина. Быстро заживет.       «Можно мне проверить? Просто чтобы убедиться? Пожалуйста? И тогда я буду способен исправить хотя бы это…»       Нет шансов сделать так, чтобы это не звучало жутко или…       — Что насчет твоей?       Джаспер застыл, услышав вопрос. Не ожидал, что она заметит… что? Ее ведь не было рядом, когда Эдвард укусил его.       — Ты держишь руку неестественно прямо. А это о чем-то да говорит, учитывая, что твоя обычная поза — «смирно».       Может, слова и звучали легкомысленно, однако он чувствовал ее беспокойство. Как дымчатый завиток, оно обвилось вокруг его запястья.       Не гнев, даже не страх — беспокойство за него пробивалось сквозь ее защиту.       — Она… — Джаспер запнулся, застигнутый врасплох, не желая врать или увиливать, но абсолютно беспомощный, — заживает.       — Что случилось?..       — Эдвард… не оценил моего вмешательства. Просто укус. Поболит пару дней, не больше.       Если беспокойство и застало его врасплох, то вина, мелькнувшая в ее глазах, окончательно сбила с толку.       Чайник закипел прежде, чем он успел собраться с мыслями. Поэтому Джаспер просто наблюдал, как Иза заваривает чай. Ее движения были такими уверенными, что, казалось, она смогла бы сделать это с завязанными глазами и одной рукой.       — Какой кофе пьешь?       — Черный. Без сахара, пожалуйста, — ответил Джаспер и, не в силах выдержать тишину, спросил: — А ты пьешь кофе?       С ее-то извечной усталостью кофеин девушке точно бы не помешал, если уж сон она упорно игнорировала.       — Никогда не нравился вкус… А тебе?       В этом вопросе явно крылось что-то еще, но что?       — Мне нравится.       На кухне его матери всегда пахло едой и кофе…       — Моя мама питала слабость к кофеину, пока я рос, — неожиданно для себя поделился он. — Это… все еще напоминает мне о более простых временах.       Иза задумчиво вникала в его слова, прислонившись к стойке кухонного острова между ними.       — Мои бабушка с дедушкой обожали чай, — тихо проговорила она. — И были довольно придирчивы в этом вопросе. В каждой комнате пахло разными сортами, потому что аромат должен был «соответствовать» тому, чем они занимались…       Ее выражение стало тоскливым, когда она выудила чайный пакетик из чашки и налила ему кофе.       Джаспер был благодарен, что теперь можно было занять руки, пока он следовал за ней в гостиную. Он уже не нервничал так, как раньше, — и в этом была заслуга Изы. Неужели она тянула время? Не так уж маловероятно. Поводов для тревоги у нее было явно больше, чем у него.       Тем не менее он не удержался и осмотрелся. Большую часть пространства занимали диван и в тон ему кресло. Но больше всего его внимание привлекла огромная коллекция фотографий над камином. Одна была свадебной — шефа и, наверное, его бывшей жены, что было странно, учитывая его новые отношения. Но Джаспера куда больше заинтересовали остальные снимки. На всех была Иза в разные периоды жизни.       Признаться честно, он бы ее не узнал.       Не из-за возраста… а потому что девочка в пастельных тонах и цветочных принтах казалась до ужаса застенчивой и неуверенной в себе. Ни на одном снимке она не смотрела в камеру, и настолько явно некомфортно ей было, что сам процесс съемки выглядел почти насильственным. Ее улыбка была болезненно натянутой. На одних фото она читала или корпела над домашним заданием, но нигде — рисовала.       Эта девушка не имела ничего общего с Изой, которая была облачена во все черное с головы до ног — вплоть до пушистых носков — и с пятнами чернил на руках. Которая знала себе цену, и если бы не хотела, чтобы ее фотографировали, обсуждению это не подлежало.       Словно на снимке была не она, а ее точная копия.       — Присаживайся, — пробормотала Иза, придвигая пуфик от кресла ближе к столу и устраиваясь на нем, скрестив ноги. Она, похоже, была полна решимости не смотреть на фотографии, возможно, как раз потому, что заметила его интерес.       Джаспер опустился на диван, отзеркаливая ее позу, и совершенно не знал, с чего начать разговор. В основном потому, что даже не рассчитывал зайти так далеко.       И Иза не помогала, по-видимому, решив переждать, потягивая чай и жадно наблюдая за ним.       Первым делом — безопасность.       — Я слышал твое обещание, что ты никому не расскажешь. И я тебе верю, но… не могла ли ты проговориться после?       Он не стал бы ее винить. Шок воздействовал на людей по-разному. Шарлотта ничего не заметила в школе, да и видение Элис не предвещало беды, но они просто не могли позволить себе недомолвок, какими бы неопределенными они ни были.       — Нет, — ответила она с такой уверенностью, что его напряжение слегка улеглось. — Я пошла в офис. Миссис Коуп и медсестра… не запомнила ее имя.       — Хэммонд.       — Спасибо. Они знают, что Тайлер толкнул меня к шкафчикам и что я порезала руку. Моя якобы гемофобия стала вполне логичным объяснением моей реакции.       «Якобы? Если верить Карлайлу, Иза должна была потерять сознание там же».       Вместо этого она была достаточно хладнокровна, чтобы попытаться успокоить Эдварда.       Он постарался сосредоточиться на ее словах:       — Директор Грин отчитал Тайлера при всех, так что теперь все знают, почему я опоздала на урок. Если Тайлер и видел Эдварда… до этого, не думаю, что он его запомнил. Уж после моей пощечины — точно. И нет, больше я ни с кем не говорила. — Она отхлебнула чаю. — Что касается меня, ни Эдварда, ни тебя там никогда не было.       Прозрачная просьба: оставь все как есть, прими новый статус-кво и больше никогда не возвращайся к этой теме.       — Но мы были там.       Иза сглотнула, ее сердцебиение участилось — единственный признак нарастающего беспокойства.       — Ты ведь не оставишь это просто так, да?       — Хотел бы. Но я не могу. Не рискуя моей семьей и моим акиларе… моим ковеном.       «Тобой», — хотел добавить он, но не осмелился.       Иза нахмурилась на последней фразе, будто никогда не слышала этих терминов, но затем просто покачала головой, не став спрашивать. Какое-то мгновение она выглядела… смирившейся.       Джаспер прикусил язык, молясь, чтобы она не спросила, не явился ли он сюда, чтобы…       — Ты сказал, что не причинишь мне вреда, — наконец заговорила она, и сомнение в ее голосе было настолько густым, что он поморщился. — Но мы оба знаем, что существует… закон, и я не могу винить тебя за желание защитить свою семью. Что тогда нам остается?       — Ты знаешь о законе?..       — Ты пришел потому, что я знаю слишком много, — парировала она.       Справедливо, однако… Такое знание она могла получить только от мейги. Вольтури запретили записывать что-то подобное задолго до рождения Джаспера.       — Я пришел, потому что ты знала, кто такой Эдвард. Кто мы такие.       Одного упоминания Эдварда хватило, чтобы Иза вздрогнула. Он тут же захотел забрать свои слова обратно.       — Как он?       Из всех вопросов он никак не ожидал услышать этот. Видимо, Питер был прав: Иза понимала разницу между золотистыми и красными глазами.       — Сбит с толку, — честно ответил Джаспер. — И ему стыдно. Он… Иза, я могу лишь гадать, что ты знаешь о таких, как я, но он не хотел причинить тебе вреда. Твоя кровь… — «поет для него» — вывела его из равновесия. Такого с ним раньше не случалось, и он бы никогда себе не простил, если бы ранил тебя.       «Никогда» продлилось бы недолго в таком случае, но Джаспер подозревал, что фраза «я бы без колебаний убил его ради тебя» вряд ли бы ее успокоила.       По какой-то непостижимой причине Иза, кажется, поверила его словам. Она кивнула, помешала чай и резко поставила чашку на стол.       — Неважно, как так вышло. Или почему. Повторяю, Джаспер: что нам остается?       Он задумался:       — Как много ты знаешь?       Она громко фыркнула:       — Слишком много. Давай на этом и остановимся. И нет, я не готова поделиться, откуда мне это известно — ни сейчас, ни… наверное, никогда. Так что давай сэкономим время. Даже не начинай.       Джаспер не смог сдержать улыбки. Иза все еще чувствовала себя достаточно комфортно рядом с ним, чтобы язвить.       — Это не допрос, — заверил он. — Мне любопытно, но я не стану требовать ответов, которые ты не готова дать. Просто не знаю, сколько мне необходимо объяснить.       Иза уставилась на него с таким откровенным недоверием, что любой другой на его месте уже усох. Но он чувствовал — это спектакль. Несмотря на произошедшее, несмотря на все, что она, возможно, знала о нем, Иза хотела ему довериться.       Если бы он только мог доказать, что сделает все, чтобы быть достойным этого…       — Я не шутила, Джаспер. Ты пожалеешь, если убьешь меня.       Она говорила с такой уверенностью, что сомнений не оставалось: что бы она ни подготовила, последствия будут ужасающими.       — У меня нет намерения убивать тебя, Иза. Или позволить кому-либо причинить тебе вред.       Она приподняла одну бровь:       — И твоя семья согласна с этим?       — Они не знают, что я здесь. Вот почему я не стал показываться на глаза соседям. Для Калленов ты так и не заметила срыва Эдварда — была слишком занята своей раной. А что до Эдварда… он был слишком не в себе, чтобы соображать.       — Это… — Она посмотрела на него так, будто это он представлял собой одну большую загадку, и Джаспер почти слышал, как в ее голове с бешеной скоростью крутятся шестеренки. — Почему… А, к черту! Я не собираюсь говорить загадками весь день!       Выражение ее лица стало непроницаемым, когда она продолжила:       — Я знаю, что ты вампир.       «Не «ревенант», а именно «вампир»? Под этим названием она нас знает?»       Даже «стрикс» встречалось чаще, так как его использовали сами Вольтури.       Это означало, что ее источником могла быть только очень древняя мейга, которая выросла в Восточной Европе или, возможно, под властью Румынского Круга*… Или та, которая воспитывалась в подобной среде.       — Я знаю, что вам нужна кровь, чтобы выжить, — продолжила Иза, очевидно, решив: либо он прыгнет в этот поезд, либо окажется под его колесами. — И что вы питаетесь кровью животных — поэтому глаза у вас золотые, а не красные… И что людям это знать не положено. Если только они не хотят умереть.       — Кто рассказал тебе все это? — не удержался Джаспер, хоть и был уверен: ответа не последует.       — Она не станет проблемой. Считай, что она мертва.       Иза явно скорбела по ней — кем бы она ни была. Горькие отголоски этой утраты просачивались сквозь ее чиспу.       …Может, именно это и стало причиной ее переезда в Форкс? Не повторный брак матери, а потребность перемен после потери? Не из-за нее ли Иза вчера была так расстроена?       Но та боль не шла ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала сейчас… разве что щит притуплял остроту его восприятия ее эмоций.       «Соберись, Уитлок!»       — Ты знаешь, что такое ковен?       — Группа вампиров?       — И да и нет. В общих чертах, есть эрранте — кочевники, которые путешествуют в одиночку или парами, иногда группами, но это редкость. У акиларе — ковена — есть собственная территория, где они обычно проживают и, если это не противоречит законам Вольтури, правят.       Иза внимательно слушала его объяснение:       — А как постоянное местожительство сочетается с охотой? Разве рост количества смертей и пропавших без вести не вызывает подозрений?       — Есть разные способы скрыть это. К примеру, охотиться в соседних городах этой территории. Да и… как бы жестоко это ни звучало, всегда найдутся люди, которых никто не будет искать. Тебя будут. И не в последнюю очередь — я, — поспешил добавить он, прежде чем она бы неправильно истолковала его слова.       Иза выглядела такой же раздраженной, как и тогда, когда он признался, что хочет сидеть с ней — и только с ней — на уроках искусства.       …Неужели это было сегодня утром? Казалось, прошла целая вечность.       — Итак, есть кочующие вампиры и вампиры оседлые. К чему ты это рассказываешь?       — К тому, что наличие территории дает привилегии.       Он достал договор, который Шарлотта стащила с его стола. Тот самый, что он написал в порыве… чего-то — между восторгом и безумием — на следующий день после встречи с Изой.       Джаспер протянул пергамент, и она взяла его с такой осторожностью, словно он мог ее укусить.       Цепкий взгляд быстро пробежался по тексту.       — Что это?       Он перестал вертеть пустую чашку, внезапно с уколом вины обнаружив, что оставил бороздку на фарфоре.       — Документ, делающий тебя членом моего акиларе.       — Зачем?..       Именно на этот вопрос он меньше всего хотел отвечать сегодня.       — За тем, что закон…       — Не пытайся водить меня за нос, Уитлок, — перебила его Иза. — Мы оба знаем, как проще всего решить эту проблему. Но ты подготовил этот документ еще до того, как узнал, что за моим убийством последуют неприятности.       Джаспер попытался не вздрогнуть при слове «убийство», но не смог.       Взгляд Изы стал более суровым — серый цвет теперь напоминал не лунный камень, а отполированную сталь.       — Зачем идти на такие жертвы ради человека, которого ты едва знаешь? Я отказываюсь верить, что это первый такой случай. Тем более я уверена, что именно ты — самый прагматичный в вашей семье.       Он сглотнул, желая услышать, откуда у нее такая уверенность, но слишком боясь услышать ответ.       Такое случалось не часто, нет. Но достаточно, чтобы Джаспер научился убивать людей, не проливая крови.       Но даже если бы Иза не была его Парой, он не захотел бы причинить ей вред! Рассказать ей об… об этом сейчас… было слишком. Он сам еще не до конца осознал это. Что подумает Иза, если не чувствует их инласе?       — Ну?       — Тымненравишься. — Слова вырвались бурным потоком, и он тут же захотел забрать их обратно.       Но Иза услышала.       — Mayor. Джаспер. — Мария улыбнулась, играя с его лацканом, будто укус, выделяющийся на его шее и все еще сочащийся ядом, оставила вовсе не она. — No puedes pensar que tu Alma Gemela elegiría la eternidad encadenada a ti antes que la pira.       Прошли десятилетия. Мария сказала это, чтобы ранить — он это знал. И все же…       Джаспер затолкал воспоминание подальше в темный угол сознания, где ему и место. Он не потерял Изу из-за жажды крови Эдварда. И не собирался терять из-за собственных страхов теперь.       — Ты мне нравишься, — повторил он, уставившись в камин, лишь бы не встречаться с ней взглядом. — Я… — вздохнул, зная, что она все равно скоро догадается. — Обычно людям… тяжело находиться рядом со мной.       — Они не смотрят на тебя. И на остальных тоже, — медленно начала Иза. — Ни ученики, ни учителя. Только пару секунд — и, думаю, вряд ли сами осознают это.       Она заметила. Должно быть, это бросалось в глаза, особенно учитывая, что сама она была совершенно невозмутима к присутствию мейги.       — Карлайл предполагает, что дело в конфликте между инстинктивным страхом человека перед нами и нашей врожденной привлекательностью, призванной их соблазнять. Из-за этого диссонанса им некомфортно долго находиться рядом с нами.       — Хм… А я думала… Неважно. Так о чем ты говорил?       — О чем ты думала? — спросил Джаспер вместо того, чтобы ответить на вопрос. Иза уже довела его до предела своими нелогичными реакциями. Теперь, когда им больше не было нужды притворяться, он мог позволить себе спросить напрямую.       — Ты слышал про эффект зловещей долины?       — Кажется, Шарлотта как-то упоминала. В контексте робототехники… Я не особо вникал.       Иза кивнула:       — Так и появилось само название. Из-за роботов, которые выглядят человечно, но «не вполне человечно», вызывая внутри чувство дискомфорта или даже страха. — Она на мгновение задумалась, пытаясь что-то вспомнить. — Например, как в недавнем мультике «Полярный экспресс»…       Джаспер кивнул, сразу поняв, о чем она говорит:       — Стиль анимации был довольно жутковатым.       — Интересно, что ты это тоже чувствуешь. Существует несколько теорий о том, почему мы выработали реакцию на «человечное, но не вполне человечное». Я всегда думала, что предположение, что это эволюционный механизм против заразных болезней вроде бешенства, имеет место быть.       — То есть ты считаешь, эффект зловещей долины — это защитный механизм против мейги?       — Мейги?       — Вампира. Ревенанта.       Она издала неопределенный звук и продолжила:       — Это всего лишь другое название для того самого «инстинктивного страха» из теории Карлайла. Добыча должна разрабатывать стратегии выживания — иначе вымрет.       Концепция звучала занятно. Интересно, знал ли Карлайл об этом феномене?       — Мы отвлеклись, — прервала Иза его размышления. — У твоих мотивов должна быть причина весомее, чем мое поразительное отсутствие инстинкта самосохранения.       — Большинство мейг относятся ко мне так же, как люди — к моему виду.       Иза застыла. На мгновение — полностью, настолько, что единственным, что отличало ее от мейги, было биение ее сердца.       — Когда… когда ты говоришь «большинство»… твоя семья…       — Они не специально, — тихо сказал Джаспер. Это был первый раз, когда он заговорил об этом, не считая натянутых извинений и невысказанных обид. Было… странно. Это должно было встревожить его, но вместо этого он поймал себя на том, что хочет продолжить: — Я их не виню. Их чувства более чем оправданы. И все же… это тяжело. Видеть, как они вздрагивают каждый раз, когда я двигаюсь слишком быстро, или ощущать их тревогу, когда я в плохом настроении. Со временем стало… лучше. Но ты… ты одна из трех людей, кто всегда обращался ко мне как… ко мне.       «Ты не ждешь, что я вот-вот сорвусь, когда кажусь «слишком тихим». До сегодняшнего дня ты всегда была только рада меня видеть. Тебе комфортно сидеть вместе со мной, несмотря на мое беспокойство, несмотря ни на что».       Джаспер медленно поднял на нее взгляд, не зная, что ранит сильнее — отвращение в ее глазах или жалость.       Он не нашел ни того, ни другого.       Перед ним был только ее безраздельный интерес и что-то, что пугающе напоминало понимание.       Это развязало ему язык больше, чем следовало бы, но если… честность могла удержать ее рядом, он был готов ей ее дать.       — Да, поначалу меня зацепило именно то, что ты не боишься. А потом… Иза, ты умная, веселая, и я захотел подружиться с тобой еще до того, как узнал твое имя. Я был вне себя от восторга, когда понял, что «Иза» — это «Изабелла Свон», что… мое желание может сбыться.       «Не лги ей», — напомнил он себе, тщательно подбирая следующие слова.       — В силу обстоятельств нашей встречи я позволил себе хотеть того, что… некоторые сочли бы откровенно плохой идеей. — Он кивнул на документ, который Иза все еще держала в руках. — Да, я написал его несколько дней назад. Не потому, что должен был, а потому, что хотел. — Джаспер отдернул себя, прекращая теребить манжету, ткань которой уже не выдерживала его нервного мельтешения. — Сказать тебе… значило бы лишить тебя права выбора, и… хотя это то, чего я хочу, я сам не понимал, что делаю. Я вел себя слишком очевидно… позволял себе быть самим собой рядом с тобой, и было бы ложью сказать, что какая-то часть меня не надеялась, что ты начнешь задаваться вопросами и сама все поймешь.       Признаваться в этом было нелегко, но он думал об этом сегодня утром. Что ему придется уйти навсегда, если он не хочет утащить Изу во тьму — так или иначе.       — Даже если бы ты не знала раньше, то, что случилось сегодня, решило за меня. Я хотел… Я хочу, чтобы ты была моим другом, Иза. Я отказываюсь терять тебя только из-за того, что ты оказалась не в том месте не в то время. У меня нет права просить тебя о доверии, но…       «Но что?»       Не было ни одной гарантии, ни одного обещания, которые он мог бы дать, не требуя от нее слепой веры в его слова и намерения.       Джаспер не знал, что сказать, поэтому просто повернулся к Изе.       Он понятия не имел, что творилось у нее в голове — она явно о чем-то напряженно размышляла, но…       Не слишком ли много он рассказал? Или, может, слишком мало? Каждое слово было правдой. Он лишь опустил… один переворачивающий мир с ног на голову факт о том, что они — Пара.       Отсутствие реакции со стороны Изы вызвало желание вскочить и пройтись по комнате, по крайней мере, до тех пор, пока она не будет готова что-то сказать. Почему она так долго молчит?       Она резко поднялась, чем напугала его, схватила обе чашки и направилась на кухню. Первым порывом было последовать за ней, но… он и так вывалил на нее слишком много. Он остался ждать, стараясь сидеть неподвижно, — и в итоге окончательно испортил манжету рубашки.       Прошло долгих семь минут тридцать четыре секунды, прежде чем та вернулась и молча протянула ему новую чашку кофе. Если она и заметила, что он сотворил с предыдущей, то вида не подала.       Усевшись на прежнее место, она положила договор на стол между ними.       — Объяснишь? — попросила она, наконец нарушив тишину. — Только подробно, пожалуйста.       Больше, чем он мог надеяться, когда стучался в ее дверь.       — Если человек узнает — или ему расскажут — о мейгах, закон Вольтури предписывает либо убить его, либо обратить.       Иза кивнула пугающе спокойно — или, по крайней мере, так казалось.       — Но у лидера акиларе есть возможность вместо этого принять человека к себе. Сделать его конфиденте в течение двадцати дней после… инцидента. Когда… если ты согласишься, мне нужно будет сообщить об этом в Вольтерру.       Она не стала спрашивать, почему именно этот город. Вместо этого она указала на документ:       — Почему он на испанском, а не итальянском?       — Мой Сайр… тот, кто обратил меня, был родом из Испании. Из Галасии, если точно. Она всему учила меня на своем языке. Я невольно перехожу на него, когда… — он жестом указал на договор, — приходится иметь дело с такими вещами.       Или когда был с Шарлоттой и Питером. Или если нервничал, или…       — Поэтому ты используешь испанские термины вместо английских?       Джаспер не удержался от легкого поддразнивания:       — «Вампир» — тоже не английское слово.       — Мелочи, — почти улыбнулась она, бормоча себе под нос. — Никогда раньше не слышала слова «мейга».       Произношение было настолько корявым, что испанский в ее прошлой школе, видимо, преподавали отвратительно. Неудивительно, что она сменила класс.       — Это галийский термин. Чаще услышишь «бруха».       Она нахмурилась.       — Разве это не значит «ведьма»?       — Так и есть. То же самое, что и мейга чучона — ведьма, пьющая кровь.       Иза на несколько мгновений задумалась, прежде чем вернуться к главному вопросу:       — Что это означает для меня? Быть конфиденте?       Он слегка поерзал.       — По сути, это дает тебе время принять решение. Между… смертью и обращением. Тебе не нужно решать сейчас! — поспешил добавить он. — Даже не в ближайшее время.       — Сколько у меня есть времени?       — Двадцать пять лет, начиная с того дня, как я сделаю тебя конфиденте.       — То есть… до третьего января две тысячи тридцатого?       Джаспер почувствовал, как напряжение немного спадает. В таком виде это звучало как целая вечность.       — Думаю, скорее до двадцать девятого декабря две тысячи двадцать девятого.       — Отсчет идет со дня нашей встречи в Сиэтле.       То, что она сразу это вспомнила… Ну да, это был день, когда она переехала в Форкс, но их инласе все равно странно приятно откликнулось от этого.       — Так я укажу в договоре. На всякий случай… — Как же объяснить политику Вольтерры, чтобы не спугнуть ее?       Но Иза кивнула, будто прекрасно понимала, зачем он хочет включить эту «подушку безопасности» в договор.       — Хорошо. А пока?       — Вкратце… Это значит, что ты находишься под моей — нашей — защитой. От мейг и… — «Нужно рассказать ей о волках… в другой раз», —… всего остального. Юридически ты подчиняешься законам Вольтури. Если нарушишь — я буду нести ту же ответственность, что и ты.       Иза вздрогнула.       — Что? Почему?       — Я Примеро акиларе. За все, что делает ковен, в конечном итоге отвечают его лидеры.       — То есть, если бы Эдвард устроил кровавую бойню в школе?..       — Карлайлу и Эсми пришлось бы скрыть это любой ценой. Или понести наказание.       — Своей жизнью.       — Своей жизнью, — согласился он.       Она задумалась над чем-то, прежде чем задать новый вопрос:       — Ты сказал… Каллены — твоя семья. Но они не входят в твой ковен… Акиларе?       — Нет. Это… немного сложно…       Был один вопрос, который не давал ему покоя, и если он не задаст его сейчас, то, возможно, никогда не соберется с духом сделать это потом.       — Иза, ты… ты слышала фамилию Уитлок до переезда в Форкс?       Ее выражение лица стало до того нарочито нейтральным, что это подтвердило его худшие опасения. Почему она вообще сидела здесь и слушала его, если знала…       — Ты проецируешь, — внезапно выдавила она сквозь зубы.       Ее тон заставил его вздрогнуть — в нем почти слышалась боль. Джаспер поспешно обуздал свои силы, проклиная собственную невнимательность: он так зациклился на себе, что невольно ее ранил.       — Прости, — прошептал он едва слышно.       Иза покачала головой.       — Ты ведь не специально… Или?       — Нет! Я бы никогда… — И тут до него дошло, что она только что сказала. — Ты знаешь о моем хечизо?       Она все еще дышала с трудом.       — Это по-испански «дар»?       — Дословно — «заклинание», но смысл тот же.       — Даже логичнее, — пробормотала она, потирая грудину, словно пытаясь физически стряхнуть остатки его эмоций. — Я поняла суть. Ты не умеешь действовать скрытно, — поведала она после долгой паузы. — То, что весь класс внезапно оставляет меня в покое, или то, что ты сразу понял, как меня разозлила Ламар вчера. Ты нервничал, гадая, как я отреагирую на то, что ты переусердствовал с конспектами за прошлый семестр. — Она допила остатки чая. — Что касается… вопроса твоей фамилии…       — Я сказал, что хочу, чтобы мы были друзьями, но это не обязательное условие для становления моим конфиденте. Я пойму, если тебе нужно время после сегодняшнего. Столько, сколько потребуется.       — Я не…       — И если ты предпочтешь стать Каллен, я поговорю с Эсми и Карлайлом. Они примут тебя и…       — Джаспер.       Мягкий тон и рука, коснувшаяся его руки, заставили его замолчать, хоть и на мгновение.       — Я не хочу, чтобы ты умерла, — прошептал он. — Я бы предпочел, чтобы ты никогда больше не захотела меня видеть, но осталась жива.       Их инласе болезненно сжалось при одной лишь мысли, что он может ее потерять.       — Что в моих эмоциях заставило тебя подумать, что я вообще рассматриваю вариант умереть?       Он моргнул, не зная, как ответить.       — Я не могу чувствовать тебя, как остальных. Думал, ты знаешь.       Но её искренне удивленное выражение говорило об обратном.       — Понятия не имела. Были… намеки, что… некоторые дары на меня не действуют, но я не знала наверняка.       Иза ненадолго ушла в себя, а Джаспер… был слишком занят ощущением ее руки на своей — ее большой палец слегка поглаживал его запястье, будто успокаивая. Кожа у него, возможно, слегка нагрелась от горячего кофе, но шрамы она наверняка чувствовала. Однако ничего не сказала.       — Я узнала фамилию Уитлок, — наконец призналась она и, хоть он по-прежнему не чувствовал ее эмоций, руку не отняла. — Но то, что я… узнала, не имеет значения.       — Ты же это несерьезно. — Джаспер отказывался верить, что все может быть так просто. — Если ты слышала хотя бы половину того, что я…       — Половину чего? — перебила она. — Сколько невероятных сплетен летает вокруг? Сотня? Тысяча? И сколько из них — полуправда или откровенная выдумка?       — Скорее, меньше тысячи, но… ненамного.       Он покинул Марию полвека назад. И даже не хотел представлять, что там до сих пор говорили о Майоре на юге.       — Ты сказал, что я одна из трех, кто относится к тебе как к Джасперу.       Он медленно кивнул.       — Ты — единственный, кто относится ко мне как к Изе.       Выражение ее лица убило в зародыше все его возражения. Взгляд сам собой упал на фотографии юной версии девушки перед ним — версии, совершенно на нее не похожей.       — Для всех я — дочь шефа полиции или повзрослевшая Белла. «Аризона». — Она проследила за его взглядом. — Ты даже представить не можешь, как я ненавижу эти фотографии.       О, он мог. Все в ней было другим, а ведь, по крайней мере, двум снимкам не было и года. Что-то произошло. Что именно — он не знал, но это было настолько значимо, что перевернуло ее мир с ног на голову.       — Так получилось, что мне нравится Иза, — сказал он. Потому что это было правдой, а Иза выглядела так, будто готова была это услышать.       Мягкая, теплая улыбка озарила ее лицо.       — Так получилось, что мне нравится Джаспер.       — Несмотря на?..       «Несмотря на то, что ты знаешь?»       — Есть… парочка вопросов о твоем прошлом. А обо всем остальном расскажешь, когда будешь готов — если будешь готов.       Джаспер расплылся в улыбке до ушей, несмотря на серьезность темы.       — Ты же понимаешь, что это работает в обе стороны? Я не стану требовать от тебя никаких ответов. Но… если захочешь поговорить, я всегда буду готов выслушать.       Она посмотрела на него, затем сменила тему.       — Отвечая на твой вопрос: я предпочла бы быть Уитлок, если ты не против.       — Я хочу, чтобы ты стала одной из нас, — подчеркнул он.       Иза покачала головой, улыбаясь про себя.       — Ты бы не был так рад, если бы знал, во что ввязываешься.       — Не думаю. — Он все еще улыбался. — Считаю, что мне повезло переманить тебя на свою сторону.       — У тебя странное представление о том, что значит «везение», Джаспер. Ты как раз объяснял мне про свой ковен и семью, когда мы отвлеклись?       — Ты уже видела всех, кроме Карлайла. Как я уже говорил, он и Эсми — Первые в ковене Калленов. Затем Эдвард, Розали, Эмметт и Элис.       — И ты не хочешь, чтобы они знали обо мне, потому что?..       — Элис в курсе. От ее хечизо сложно что-то скрыть, но она пообещала, что все, что касается тебя, останется в тайне.       Иза молчала, и в тишине ясно звучало: «Ты не ответил на мой вопрос, и мы оба это знаем».       — Можем ли мы пока отложить этот разговор?       К его облегчению, Иза со вздохом согласилась:       — Ладно. Твоя семья — твоя проблема. Что насчет твоего ковена?       — Это Питер, Шарлотта и я.       «И ты», — хотел добавить он, но знал, что не поверит в это, пока она сама не оставит свою кровь на пергаменте.       — Они важны для меня. Если бы я стал Калленом, это в каком-то смысле значило бы навсегда оставить их, а это было неприемлемо. Сейчас я с ними не живу, но это ничего не меняет.       Он ожидал, что она спросит, почему он живет с Калленами. Но вместо этого она начала:       — А они знают…       — Да.       Она моргнула в замешательстве:       — Я же не договорила?       — Я не держу от них секретов — не в таких важных вещах. Так что да, им известно о тебе и об этом разговоре.       — И что они думают обо все этом? Обо мне?       Стоит ли ей знать, что они оба рядом и с нетерпением хотят с ней встретиться? Успокоит ли это или, наоборот, напугает? Все-таки ковен «вегетарианцев», как в шутку называли себя Каллены, вероятно, звучал куда более… приемлемо, чем две мейги, следующие обычному рациону.       И хотя они были избирательнее в выборе добычи, чем другие мейги… человек все равно оставался человеком, верно?       — Им любопытно, — наконец сказал он. — И… думаю, вы бы поладили.       — Ты действительно продумал все вплоть до мелочей, да?..       Джаспер отвел взгляд и едва заметно кивнул, внезапно почувствовав… смущение.       — Просто я… не ожидала такого, — тихо призналась она. — Когда ты сказал «я найду тебя позже», это не было похоже на угрозу, но я все равно готовилась торговаться за свою жизнь. Или уснуть, чтобы больше не проснуться.       — Ты ведь по-прежнему так думаешь?       — Отчасти, — честно ответила она.       — Тебя никто не тронет, — повторил Джаспер. — Обещаю.       Она не поверила ему, но теперь у него было время доказать обратное.       Иза убрала руку, потерла висок, словно пытаясь унять головную боль, и взглянула на часы на стене.       — Не хотелось бы прерывать разговор, но Чарли скоро вернется, а мне и так много о чем придется соврать, помимо твоего присутствия здесь. Итак, подытожим: насколько твоя семья знает, ничего из того, что произошло сегодня, меня напрямую не касается. Но что насчет Эдварда?       Джаспер подавил желание попросить ее вернуть руку и ответил:       — Уехал к друзьям на Аляску. Побудет там, но я не знаю, когда он вернется в Форкс и вернется ли вообще. После сегодняшнего — сомневаюсь.       — Ты же понимаешь, что одним своим существованием я грожусь раскрыть секрет, когда он рядом.       Она говорила так, будто его возвращение уже было предрешено. К счастью, Эдвард был не настолько безрассуден или глуп, чтобы ставить под угрозу свой ковен и семью.       — Вряд ли он вернется, — мягко заверил Джаспер. — А если и вернется… скажем так, он не станет нарываться на драку со мной.       Иза все еще сомневалась, но вместо возражений придвинула договор ближе к себе.       — Что мне нужно сделать?       — Если хочешь, можешь расписаться здесь, — он указал ей на строчку, — и оставь четыре капли своей крови.       — Подпись необязательна, а вот биологическая жидкость — да?       Джаспер слегка сместился.       — Да.       — Мое согласие тоже необязательно, так?..       — Нет. Не для меня. В Вольтерре придерживаются своих взглядов, но я их не разделяю.       Он бы понял, если бы она разозлилась или хотя бы возмутилась. Ведь ее выбор сводился к этому: немедленному обращению, смертью или становлением одной из Калленов.       — Сколько власти над собой я тебе дам? С юридической точки зрения.       — Не слишком много, — честно ответил Джаспер. — Я буду обязан обучить тебя всему необходимому и проследить, чтобы ты не нарушала законы. Как я уже сказал, за твои проступки буду отвечать и я. И хотя не приветствуется, когда человек-конфиденте живет отдельно от своего акиларе, пока они поддерживают связь, это не запрещено. Если… это то, чего ты захочешь.       Иза снова нахмурилась.       — И ты так говоришь, потому что?..       — Сколько у нас времени?       — Минут двадцать, если только Чарли не вернется раньше, но я сомневаюсь.       — Хечизо Элис…       Иза напряглась так, как не напрягалась с того момента, как открыла дверь и увидела Джаспера на крыльце.       —…немного сложен, — осторожно продолжил он. — Она видит будущее, но видения основаны на решениях людей.       Джаспер уже знал, что Иза не из тех, кто впадает в истерику, но сейчас бы предпочел ее вместо ничего не выражающего лица и пустой ауры!       — Она не может видеть тебя в своих видениях. Лишь последствия твоих действий для других. Ты думаешь о том, чтобы уехать из Форкса.       Она поморщилась.       — Представляю, какая разыграется драма, не говоря уже о том, какую шумиху поднимет Чарли…       «Как мило с твоей стороны беспокоиться об отце… Но что насчет меня?!» — Джаспер проглотил этот обиженный вопрос вместе с глотком кофе. Как он может быть таким вкусным, если сама Иза его не пьет?       — Что будет, если я решу… стать вампиром?       Джаспер с мучительным чувством заметил, что она намеренно не ответила на его невысказанный вопрос, который повис в воздухе между ними.       — Тогда тебе придется остаться с нами, пока не научишься контролировать свои новые способности и инстинкты. Это займет около девяти-шестнадцати месяцев. После… ты будешь вольна делать все, что захочешь.       — И все? Вот так просто?..       Джаспер кивнул.       — Это, — он указал на договор, — попытка Вольтури превратить нечто гораздо более… эзотерическое в бюрократию.       — Я Примеро не потому, что заполнил бумажки. Я Примеро, потому что Питер и Шарлотта доверяют мне обеспечивать их безопасность и принимать решения за всех нас. Не стесняйся — смело сомневайся в их здравомыслии. Я сам это часто делаю.       Это наконец заставило Изу тихо рассмеяться. Джаспер почувствовал, как в груди разливается приятная прохлада.       — Можешь… прочитать и перевести мне его?       У Джаспера появилась идея получше:       — Я могу переписать его на английском, и ты сможешь подписать ту версию.       — Да. Пожалуйста. Тебе нужно что-то?..       — Одну из твоих ручек?.. — попросил он.       Иза кивнула, встала, а вернувшись, протянула ему ручку, которой пользовалась в школе для конспектирования и рисования. И еще захватила удивительно старую на вид игольницу.       Перевод и перепись текста на обратной стороне пергамента заняли меньше минуты. Вышло не так красиво, как изначальная версия, но в данный момент вопрос эстетики волновал его меньше всего.       — Полагаю, у Вольтури нет правил по оформлению? — поинтересовалась Иза, наблюдая за его действиями.       — К счастью, нет. Если выдастся возможность, покажу тебе, что отправил им, когда мы основали наш акиларе и территорию. Это было в 42-м, во время Второй мировой, бумага тогда была на вес золота, как и много другое. Скажем так, я использовал все, до чего мог дотянуться.       — Историки, наверное, убили бы за возможность заполучить такой подлинник. Я знаю, что в Великобритании провели масштабную программу по переработке бумаги. В Соединенных Штатах ведь тоже?       Джаспер кивнул, снова поставил свою подпись и придвинул лист к ней.       — Да. Вот, только осторожно — чернила еще не высохли.       — И, конечно же, он может проводить идеально ровные линии без линейки, — пробормотала она, отчего Джаспер усмехнулся.       Иза внимательно прочитала текст. Он был просто изложен и содержал в себе то, о чем они говорили ранее, так что вопросов у нее не возникло.       Она лишь попросила ручку, чтобы подписать.       Джаспер был так счастлив наблюдать, как она выводит свое имя, что осознал, что она задала вопрос, только когда она выжидающе на него посмотрела.       — Прости, что ты сказала?       — Ну будешь против, если я сделаю это при тебе? — повторила она, вертя между пальцев блестящую иглу.       — Тебе не стоит больше побеспокоиться о себе?       Иза неопределенно хмыкнула.       — Если бы я действительно сомневалась в твоем самоконтроле, как думаешь, стала бы сидеть с тобой за одной партой?       Если только она не была самоубийцей, а она явно не была.       — Я буду в порядке, — ответил он, не зная, как объяснить, не сболтнув лишнего.       Он и сам не понимал, радоваться ему или обижаться тому, что его Пара верила в его контроль больше, чем семья, с которой он прожил пятьдесят лет.       Без лишних церемоний Иза прижала кончик иглы к безымянному пальцу левой руки и выдавила четыре капли, наблюдая, как они впитываются в пергамент.       Джаспер не считал себя экспертом в медицине, но для человека с гемофобией Иза вела себя подозрительно спокойно.       — Могу я?.. — спросил он и тут же понял, как это звучит для нее: мейга просит дать ему кровоточащую руку.       — Это хорошая идея? — уточнила Иза, не выглядя испуганной, но и не спеша протягивать руку.       Увидев крошечную каплю крови на ее пальце, Джаспер не почувствовал ни малейшего намека на жажду и был за это бесконечно благодарен.       Он лизнул большой палец, и Иза позволила ему втереть яд в маленькую ранку. Затем вытер кровь одной из салфеток, которые она предусмотрительно принесла вместе с иглами.       Она уставилась на свой палец и потрогала его, будто он только что показал ей фокус.       Джаспер наблюдал за ней.       — Ты не знала?       — Что твоя слюна это целебное зелье? Нет, не знала! — Иза выглядела одновременно заинтригованной и раздраженной. Она покачала головой: — Это все?       — Это все. Мы можем… вернуться к тому, как было раньше? — Это было слишком для нее, по крайней мере, он так думал, пока не увидел, как расслабляется ее поза.       — Мне бы хотелось этого.       Он подождал, пока чернила и кровь на пергаменте полностью высохнут, и только тогда попрощался.       Иза проводила его до двери.       — Помимо того, что нужно хранить секрет, есть ли еще что-то, что мне следует знать?       — Ничего срочного. — И формально это не было ложью.       — Хорошо. — Она отпустила его, выглядя такой же усталой, каким он себя чувствовал. — Увидимся завтра?       Если бы все зависело от него… однако реальность диктовала другое.       — Я останусь дома. День был…       Он не мог подобрать слов, чтобы описать, как адски болели его раны. Что его хечизо не кричало от боли в каждом нервном окончании только потому, что присутствие Изы с ее чиспой действовало умиротворяюще — и одновременно сбивающе с толку.       Иза кивнула в полном согласии:       — День из разряда: три порции виски и неделя беспробудного сна.       Звучало идеально, и он сказал об этом, снова вызывая у нее смех.       — Последний вопрос.       Любопытство ярко вспыхнуло.       — Да?       — Кто вынудил тебя посмотреть «Полярный экспресс»?       Джаспер расхохотался — даже если бы попытался сдержаться, у него ничего не получилось бы. Вопрос был абсурдным… и Иза это прекрасно понимала. В ее глазах светился тот самый огонек, как всегда, когда ей удавалось его рассмешить.       Он постарался проигнорировать нахлынувшие чувства, пугающе близкие к тому месту, где раньше билось сердце.       — Элис, — ответил он с комом в горле. — Она любит все рождественское.       Пора было уходить. Но Джаспер столкнулся с привычной дилеммой, что и всегда рядом с ней: инстинктивная потребность оставаться с Изой, пока она сама не устанет от него, противоречила трезвому пониманию, что устанет она довольно быстро, если он будет вести себя так, как этого хотело их инласе…       — Джаспер? Я бы хотела, чтобы мы были друзьями.       Его улыбка наверняка выглядела чутка безумной, но как еще он мог на это отреагировать? Он несколько раз кивнул, не доверяя собственному голосу по причинам, в которые не решился тщательно вникать.       Иза улыбнулась, явно довольная его безмолвным ответом.       — Возвращайся домой аккуратно. Увидимся в четверг.

***

      Питер с Шарлоттой улыбались, когда появились в его поле зрения. Джаспер, должно быть, излучал хотя бы часть того облегчения и счастья, которые испытывал.       — Говорила же, — шепнула ему в волосы сестра, обняв перед тем, как присесть рядом.       Им даже не нужно было спрашивать, как все прошло, когда Джаспер демонстрировал свое настроение так открыто.       Тем не менее он все же кратко изложил суть дела, опуская то, что могла рассказать только Иза. Теперь она была частью их акиларе, и он не хотел влиять на отношения, которые могут сложиться между ней, Питером и Шарлоттой. Он еще не продумал все детали, но время у них было. По крайней мере, двадцать пять лет.       — Элис прислала сообщение, — сообщил Питер, когда Джаспер закончил. — Пока вы болтали, будущее Вольтури исчезло. Иза все еще подумывает об отъезде, но уже не так серьезно. И, судя по отсутствию паники в видениях, она даст тебе знать о своих планах.       Как бы обнадеживающе это ни звучало, Джасперу не нравилась мысль, что его семнадцатилетняя Пара будет разгуливать где-то в одиночку.       — По всей вероятности, она все еще находится в режиме «бей или беги», — с сочувствием заметила Шарлотта.       — Сегодняшний день был непростым и для нее. Что меня тревожит, так это ее «мертвая рука».       — Ты имеешь в виду те последствия за ее убийство, о которых она говорила.       Она кивнула:       — Учитывая ее возраст, это что-то цифровое. И раз Вольтури исчезли из будущего Калленов, значит, она использует именно их.       В голосе Шарлотты звучала гордость, как если бы она уже воспринимала Изу как хермана де акиларе, а не потенциального врага, которого нужно опасаться.       — Что тебя беспокоит?       — Насколько ее «мертвая рука» защищена от внешнего вмешательства. Я бы спросила тебя, насколько хорошо она разбирается в технологиях, но…       Джаспер закатил глаза, но спорить не стал. Шарлотта помешалась на высоких технологиях с тех пор, как в 60-х прибрала к своим ручкам программу калькулятора. Он был не настолько глуп, чтобы спорить с ней в области, в которой она была экспертом.       — Если спросим Изу напрямую, она может неправильно понять, вида миа, — озвучил Питер то, о чем Джаспер думал сам.       — Согласна… Завтра посмотрю, что можно сделать. Ты ведь не сказал ей, что мы будем ее охранять?       — Нет, — признался Джаспер. Отчасти потому, что не хотел ее перегружать. Да и как сказать, что одна из двух мейг, которых она никогда не видела, будет рядом на случай, если тот, кто чуть не убил ее, решит вернуться? Времени и так было в обрез: шеф вернулся всего через десять минут после ухода Джаспера.       — Ладно. Я пока останусь, — решила она. — Иди поешь и отдохни, Колибри.       — Обязательно. Только разберусь еще с одним делом.

***

      Дом Кроули находился на другом конце Форкса, если считать от дома Изы.       Причин для визита у Джаспера было две.       — Поверить не могу, что ты мог так себя повести! С дочерью шефа! О ЧЕМ ТЫ ТОЛЬКО ДУМАЛ?!       — Ну и ну, она злая, как черт, — вполголоса прокомментировал Питер ему на ухо с тем же мрачным весельем в голосе и ауре, которое разделял Джаспер.       Бет Кроули была в полной ярости и разочаровании своим сыном, когда вернулась с работы: директор Грин не поленился позвонить ей и сообщить о поведении Тайлера.       Джаспер лишь усилил ее эмоции до… нужного уровня.       Мальчишка перестал защищаться несколько минут назад, сгорая от стыда и кое-чего еще, любезно предоставленным хечизо Джаспера.       — Время для кульминации, — пробормотал он. — Готов?       Они были далеко вне поля зрения. Руки Питера свободно обвивали его живот, а подбородок покоился на плече. Объятие во всех смыслах этого слова, по крайней мере, пока. Если теория Джаспера окажется неверной, брату, возможно, придется его удерживать. Если же он окажется прав… ему не помешает эта поддержка.       — Делай свое волшебство, — просто ответил он.       Джаспер объяснил, что планировал сделать. По крайней мере, часть задуманного. Питер был всецело согласен, что никчемный мусор, едва не убивший Изу своей тупостью, заслуживал урока.       Из дома снова раздались крики, а затем, словно марионетка на ниточках, Тайлер вылетел на улицу, в ярости хлопнув входной дверью.       Манипулировать им было так легко, что почти нечестно. Совсем не то, что управлять группой взбалмошных неофитов или натравливать армию на ее собственного лидера.       Это не приносило такого удовлетворения, как преподать урок собственноручно, но сойдет и так.       Тайлер распахнул дверь своего фургона, но вместо того, чтобы просто уехать, ощутил внезапное, невыносимое напряжение, которое можно было снять только одним способом…       Дверь машины с грохотом захлопнулась, зажав его руку с немалой человеческой силой. Раздался мерзкий хлюпающий звук.       «Так дело не пойдет».       Одурманенный адреналином, Тайлер сделал это снова. Джасперу хотелось сломанных костей или хотя бы…       Крови.       На этот раз пострадали пальцы. Алые капли заструились, капая на гравий подъездной дорожки.       «Все хорошее приходит по три».       Маленькие косточки запястья Тайлера хрустнули и сломались между металлом дверной рамы и дверью.       Джаспер откинулся назад, прислонившись к Питеру, позволяя запаху крови окутать себя. Его горло должно было гореть. Он ведь не зря планировал пойти на охоту сегодня вечером, и после стресса и напряжения последних часов он был голоден.       Но он не чувствовал ничего, кроме зуда — настойчивого и до невероятности неприятного, однако и близко не похожего на ту боль, что он испытывал ежедневно в школе. Ничего такого, с чем нельзя было справиться…       — Ты невероятен, — пробормотал Питер, его голос и аура были полны гордости. — Даже не дрогнул.       На приличном от них расстоянии уровень адреналина Тайлера упал настолько, что до него стало доходить, что он натворил. А вместе с осознанием пришла и боль.       Теперь у него был повод для криков.       — Джаспер, я знаю, что Каллены… — Питер так и не нашел подходящих слов и махнул рукой. — В последний раз, когда мы говорили о твоей жажде, ты не был уверен, что сможешь находиться среди людей без них. Почему?       «Потому что не знал, что их присутствие — часть проблемы, а не решение…»       Он покачал головой:       — Можем обсудить это позже? Я хочу спать.       Вспомнив слова Изы, он не смог сдержать ухмылку.       «День из разряда: три порции виски и неделя беспробудного сна». — «Аминь».       — Сначала еда, потом отдых.       Джаспер не стал жаловаться на слова Питера. Но он был выжат до последней капли, и последнее, чего хотел, — почувствовать еще большую тошноту после крови животных.       …Возможно, использовать хечизо для утоления фантазий о мести было не самым разумным решением, но он сомневался, что смог бы уснуть без этого.       Брат не проявил жалости, ведя все глубже в лес.       — Ты слышал Шарлотту.       — Она тебе не указ, — вяло возразил Джаспер. — Ты можешь сам решать.       Питер фыркнул:       — Неплохая попытка, Джей. Давай найдем тебе… Что ты предпочитаешь?       — Людей, — невозмутимо отозвался он. — Вся та чушь, которую Эдвард и Эмметт несут про пум и медведей — в лучшем случае самообман, в худшем — бред.       —…тогда что-нибудь крупное, чтобы ты мог обойтись одной тушкой?       — Сомневаюсь, что нам повезет наткнуться на лося. — Джаспер отпустил Питера, когда местность стала более неровной. — Но у границы национального парка должны быть олени — сезон охоты давно закрылся.       Он сорвался с места, желая покончить с этим как можно скорее. Питер рванул следом, ворча, что это жульничество, потому что, конечно же, все должно было превратиться в гонку.       Усмехнувшись, Джаспер еще чуть-чуть прибавил скорости. Рука начинала ныть все сильнее с каждой секундой: чужой яд постепенно выгорал из организма. Как и всегда.       Питер отошел в сторону, когда Джаспер в два счета расправился с тремя белохвостыми оленями, которым не повезло оказаться у них на пути.       — Лучше?       — И да и нет, — честно ответил Джаспер, вытирая рот, будто это могло что-то изменить. Он всегда ел грязно, и животные в этом плане ничего не меняли.       Хотя его организм отчаянно нуждался в пище, даже спустя столько лет заменитель крови не утолял голод полностью и оставлял после себя легкую тошноту. По крайней мере, ему больше не приходилось бороться с собой, чтобы удержать кровь внутри.       — Давай отведем тебя домой, — мягко сказал Питер, помня о его усталости.       Джаспер не собирался перечить. И если брат и разыграл свой гнев, чтобы Каллены лишний раз не лезли к ним, когда они вернулись домой, он не собирался его разоблачать.       Он определенно был не в том состоянии, чтобы вести дискуссии. Максимум, на что его хватило, это прополоскать рот, чтобы избавиться от мерзкого привкуса, быстро принять душ и переодеться в чистое, прежде чем забраться в постель.       Питер обошел комнату, задергивая шторы, пока в ней не стало темно так же, как и тихо.       Прислушиваясь к шорохам, Джаспер задумался, каково это — спать для Изы. Он уже не помнил, каково спать, будучи человеком, но, судя по описаниям, это не было похоже на сон мейги.       Впрочем, это не помешало ему мгновенно отключиться, как только Питер устроился рядом.

***

      Джаспер резко проснулся, не понимая, что его разбудило, но ощущая полную дезориентацию. Он застонал, неосознанно перенеся вес на раненное плечо; боль пронзила все тело, заставив подумать, что лучше бы ему больше никогда не двигаться…       — И двадцати секунд не прошло, как я отошел, — пожаловался Питер.       Когда тот вновь устроился на кровати, Джаспер молча обнял его здоровой рукой, притягивая ближе.       — Не шевелись…       Уткнувшись лбом ему в живот, Джаспер скорее почувствовал, чем услышал смех Питера.       — Siento haberte despertado, мано. — Питер мягко провел пальцами по его волосам. — Кажется, ты все еще не в себе.       — Есть немного. Зачем ты вставал?       Он мог слышать улыбку в голосе Питера:       — Элис занесла тебе домашку. Судя по ее лицу, думаю, это не все.       Это немного взбодрило Джаспера.       — Который час?       — Без пятнадцати четыре, — ответил Питер. — Среда, полдень. Ты проспал восемнадцать часов с хвостиком.       Это объясняло дезориентацию. Обычно Джаспер не спал так долго и крепко.       Хоть мейги и не нуждались во сне, как люди, регулярный отдых помогал лучше функционировать. Джаспер давно усвоил: если не выделит время на отдых сам, хечизо сделает это для него.       Питер листал тонкую стопку бумаг, которую ему передала Элис, разглядывая задания с любопытством.       Запах учителей почти выветрился, но…       Джаспер аккуратно вытянул скрепленные степлером страницы из нижней части стопки. От них пахло Изой.       Это было одно из заданий миссис Ламар по чтению, посвященное истории и основам рисования тушью, и первый список упражнений за семестр.       Значит, Иза сумела достичь какого-то соглашения с требовательной преподавательницей.       Поскольку накануне Иза осталась в школе после уроков, Джаспер не удивился. Чего он не ожидал, так это выскользнувшего из кипы сложенного листа акварельной бумаги.       «Поправляйся скорее», — гласила маленькая открытка с рисунком кошки. На этот раз она была трехцветной, охотящейся на бабочку. Джаспер был очарован этим маленьким шедевром, сделанным специально для него.       — Ты был прав, — пробормотал Питер, тоже разглядывая рисунок. — Это ужасно мило.       Джаспер открыл открытку — и тут же расхохотался. Через мгновение к нему присоединился и Питер.

~ По крайней мере, тебе не приходится носить воротник ~

      Та же кошка, но теперь с повязкой на правой передней лапе, явно недовольная пластиковым воротником на шее.

Здравствуй, Джаспер,

Элис сказала, что ты приболел. Надеюсь, это заставит тебя улыбнуться.

Желаю скорейшего выздоровления.

Искренне,

Иза

      Больше, чем просто улыбка.       Джаспер не привык к подобным жестам, особенно от тех, кто не входил в его акиларе, но…       Он улыбнулся, потянулся положить открытку на тумбочку и снова улегся — наполовину на матрас, наполовину на Питера.       Иза была частью его акиларе. Пока лишь на бумаге, но она, как и он, похоже, относилась к этому как к возможности, которой стоит дать шанс.       — Досыпай, пока снова не вымотался, — пожурил Питер, как если бы он был любимым, но вечно непослушным ребенком. — То, что ты проецируешь, может заменить целую тонну антидепрессантов.       Джаспер запретил себе смущаться, но с готовностью устроился поудобнее. Он действительно устал.       — Когда ты собираешься подменить Шарлотту?       Если бы семья узнала, что его акиларе дежурят, по очереди охраняя Изу, они бы, наконец, сложили два и два. Но их совместное «затворничество» с Джаспером и игра в нянек были отличным прикрытием — главное, чтобы хоть кто-то из них время от времени показывался на глаза.       Элис знала, что нужно молчать, а местного телепата здесь не было, чтобы на них донести.       К слову, об Эдварде… Тот, должно быть, уже добрался до Денали. Даже без Элис в роли радар-детектора и всех остановок на заправку. Его манера вождения с лихвой это компенсировала.       Если же он все еще был в пути…       — Пойду, когда Иза вернется домой, — сказал Питер, с видом человека, который уже говорил это.       …Возможно, он не «немного» не в себе.       По крайней мере, достаточно, чтобы снова провалиться в сон и едва приоткрыть глаза, когда Питер ушел, а Шарлотта вернулась.       — Bonsoir à tous, Колибри, — прошептала она, нежно убирая волосы, упавшие ему на лицо. — Как ты?       — Лучше, — пробормотал он, выдавив улыбку. — Как Иза?       Шарлотта просияла:       — Быстро приходит в себя. Она крепкая.       «Прямо как мы. Прямо как ты», — с таким же успехом она могла бы произнести вслух, настолько явно это читалось в ее мыслях.       Джаспер скучал по Изе. Прошли всего сутки, а он уже скучал по ней…       — Джей? Как давно Иза запланировала переезд в Форкс?       Вопрос удивил его.       — Шеф заговорил об этом в конце октября… по крайней мере, я тогда впервые услышал. Думаю, решение она приняла незадолго до. Почему ты спрашиваешь?       Она покачала головой.       — А когда у Элис появились провалы в видениях, связанных с Изой?       — В начале декабря… — ответил Джаспер, осознавая несостыковку.       Но Шарлотта выглядела так, будто этого ответа и ждала.       — Ничего страшного, Джей. Обещаю. Хочешь еще поспать или займешься чем-нибудь?       — Думаю, стоит еще немного отдохнуть. Разбудишь меня завтра в школу? Где-то в шесть?       Она нахмурилась.       — Ты уверен? Мог бы остаться дома еще на день.       — Все в порядке. Тем более я обещал Изе, что буду в школе.       Шарлотта покачала головой.       — Она поймет.       — Не хочу, чтобы она нервничала еще больше, Лотта. К тому же я не смогу предупредить ее — она ведь никогда не берет трубку и, думаю, вряд ли оценит, если я дозвонюсь до ее отца.       В целом, Джаспер считал свои доводы разумными.       Поэтому он совсем не ожидал разговора, который Шарлотта затеяла на следующий день.       — Тебе нужно остаться! — настаивала Шарлотта во второй раз.       Он уже почти не чувствовал головокружения: яд практически выветрился.       — Со мной все в порядке, Лотта. Не нужно волнова…       — Ничего с тобой не в порядке! Джей, ты даже рукой пошевелить не можешь, не поморщившись. Как ты собираешься провести так целый день — тебе же придется двигаться, писать и все остальное?!       — Бывало и хуже, сладкая.       Это было худшее, что он мог сказать.       — Да. Когда мы были с ней. ¡Cuando era una cuestión de supervivencia!       Последнее, чего он хотел, — это расстраивать ее. Внешне она держалась, однако аура кричала о том, как ей больно.       — Лотта, прости.       Она позволила заключить себя в объятия и прижалась к нему так, словно он мог в любой миг раствориться в воздухе.       Эта ситуации тоже разбудила в ней тяжелые воспоминания.       Он поцеловал ее в макушку.       — Я останусь. Придумаю… что-нибудь, ладно?       — Не хочу, чтобы ты вредил себе, — пробормотала она ему в рубашку.       Прежде чем он успел ответь — хотя бы что-то придумать, — зазвонил телефон Шарлотты.       Она взяла его с тумбочки и ответила на звонок. Джаспер не мог различить слов на другом конце провода из-за помех, незаметных для человеческого уха.       Через мгновение она заулыбалась:       — Mais bien sûr!       Когда она протянула ему мобильник, он заметил на экране имя Питера. Если бы не улыбка сестры, он бы встревожился за Изу, но настроение Шарлотты поднялось за считанные секунды.       — Доброе утро.       — И тебе доброе утро, — ответил знакомый голос, который явно принадлежал не Питеру.       Выражение его лица, должно быть, было что-то с чем-то, потому что Шарлотта расхохоталась, пытаясь заглушить смех подушкой.       Джаспер еще раз перепроверил номер, прежде чем произнес:       — Если ты каким-то образом умудрилась утащить телефон Питера, я буду настаивать на мастер-классе, Иза.       Ее смех успокоил его, как ничто другое. Ему придется серьезно поговорить с братом о том, что тот использует его Пару как «антистресс» для него.       — У Питера было предчувствие, что ты хочешь мне что-то сказать, — ответила Иза, в ее голосе слышалась улыбка. — Но теперь, когда ты подкинул мне идею…       На фоне послышался голос Питера:       — Не смотри так на меня, гальета, я не собираюсь быть твоим тренажером для карманников!       — Зануда, — парировала Иза, ничуть не разозлившись. Питер рассмеялся.       — Кажется, я что-то пропустил, — сказал Джаспер, не зная, как еще показать, что у него накопилось миллион вопросов.       — Например, почему я мило болтаю с телохранителями, которых ты приставил ко мне без моего ведома на случай, если Эдварду вдруг вздумается перекусить? — сладко протянула она. Слишком сладко.       Он облажался. Знал ведь, что облажается, еще когда только это затевал.       — Я тебя расстроил…       Шарлотта молча встала и покинула комнату, напоследок бросив ему ободряющую улыбку. Он был почти уверен, что Питер на другом конце провода поступил точно так же.       — Нет, я не расстроена, — в голосе Изы слышалась глухая подавленность. — На самом деле, я рада, что ты предусмотрел это. Было бы верхом лицемерия требовать от тебя честности, когда я сама была не до конца откровенна…       — Я поступил так не в отместку, Иза, — возразил он. — Я… Я был эгоистом. Подумал, что если скажу тебе, что они здесь, это станет для тебя последней каплей, тем более у нас было мало времени и… я опасался твоей реакции на них.       Иза протянула:       — Опасался из-за вашего общего прошлого или из-за их выбора диеты?       — Честно? Оба варианта.       — Ты решил, что я побегу к Калленам, — заключила она в своей привычной проницательной манере.       Джаспер не нашел ничего лучше правды:       — Меня должно больше тревожить то, что ты читаешь меня как открытую книгу.       — Рискну предположить, что с другими ты обычно не так откровенен, как со мной.       — А я о чем только что сказал?.. — Джаспер нарочно изобразил раздражение, чтобы она поняла: это шутка. По крайней мере, отчасти.       — Если тебя это утешит, — мягко начала она, — ты знаешь меня лучше, чем… кто-либо здесь. И нет, я довольна своим выбором акиларе. Я наконец правильно выговариваю?       — Да. И даже очень хорошо. — Видимо, она практиковалась после их последнего разговора.       — Отвечая на твой невысказанный вопрос: вчера утром я поговорила с Шарлоттой, и когда они сменились с Питером, она нас познакомила.       Джаспер испытал слишком большое облегчение и радость, чтобы задумываться, почему она обошла стороной то, как именно начался тот разговор. Он спросит об этом позже.       Но сначала — извинения:       — Мне следовало сказать сразу… вернее, спросить твоего согласия, чтобы они тебя охраняли. Прости.       — Я ценю твои извинения. Честно говоря, будь я благоразумнее, то закатила бы истерику.       Раз она шутит, значит, простила его.       — Спишу это на свое везение.       Она вздохнула:       — Снова, Джаспер, какое-то странное определение «везения».       «Я никогда не считал себя везучим, пока не встретил тебя».       На той стороне провода послышался бой часов в гостиной.       — Как, уже семь?.. Джаспер, что было настолько срочным, что не могло подождать до школы? Как ты себя чувствуешь?       Он не был уверен, чего ему сейчас хотелось больше: проклясть Питера и его не-хечизо или поблагодарить.       — Мне… уже получше, — вздохнул Джаспер. — Но мне, пожалуй, лучше остаться дома. Лотта уже полчаса пилит меня…       Иза на мгновение затихла.       — Знаю, что тебе иногда приходится пропускать школу, но неужели все настолько плохо, что ты не можешь позволить себе пропустить еще один день?       — Я же обещал, что приду… — пробормотал он, — и не хотел, чтобы ты подумала… ну, не знаю…       — Для этого существуют такие замечательные маленькие изобретения, Джаспер, — телефоны.       — Ты никогда не отвечаешь на звонки.       Молчание. Затем:       — А знаешь, справедливо. А как насчет записки на моей машине?       «…Почему он сам до этого не додумался?»       — Ну вот, теперь я чувствую себя идиотом.       — Эй, не смей так говорить о моем друге, — в шутливом тоне сквозила искренность. — Ты идешь на поправку, а не глупеешь. И раз я это знаю, значит, нет причин тащиться сегодня в школу, верно?       Джаспер, еще не отошедший от «моего друга», согласился, не раздумывая. Но слышимое облегчение в ее голосе стоило того.       Нужно перестать заставлять свой акиларе так сильно переживать…       Кстати об этом.       — С тобой точно все в порядке?       Иза удивилась.       — А почему не должно?..       — У меня сложилось впечатление, что пережитые околосмертные ситуации потенциально могут травмировать.       Пауза затянулась настолько, что Джаспер проверил, не разрядился ли у Шарлотты телефон.       — Все будет хорошо, — наконец сказала Иза. — Я… не беспокойся обо мне.       — Ладно… Хорошего дня в школе?       Иза фыркнула.       — Конечно. Насладись выходным за нас двоих.       Через какое-то время вернулась Шарлотта с небольшим пакетом подмышкой и хорошим настроением.       — Ты остаешься дома?       — Да. Лотта, зачем ты заговорила с Изой?       Сестра почему-то смутилась:       — Это было… не совсем мое решение. Ты ведь не сердишься на нас?       — Вовсе нет, — заверил он ее. — Сладкая, я не шутил, когда говорил, что не могу дождаться, чтобы познакомить вас с Изой. Просто времени не было. Я планировал представить вас с Питером до вашего отъезда.       Это заставило ее улыбнуться.       — Я рада. Иза очаровательная.       Он склонил голову набок:       — И?       Шарлотта зарделась.       — Я купилась на ее блеф.       — Прошу прощения?..       Шарлотта хихикнула, несмотря на смущение.       — Иза играла на гитаре у себя на крыльце, и я подошла поближе, чтобы лучше слышать…       Джаспер даже не знал, что Иза умеет играть.       — А потом, — продолжила она, — не прерывая игры, она сказала: «присоединишься ко мне или сделаем вид, что тебя нет?». Я подумала, что если проигнорирую ее слова, она может неправильно понять, и…       К этому моменту он уже вовсю хохотал.       — Ты бы тоже купился! Она звучала так уверенно, а я до сих пор не понимаю, что меня выдало!       — Она знала, что ты там?       Шарлотта покачала головой.       — Нет. Иза сказала, что просто почувствовала, но не более. По правде говоря, она ожидала увидеть тебя — не меня.       Джаспер задумался, как бы сложился их разговор, если бы она застала его, — потому что он бы точно попался. Но такой исход был даже лучше.       — Рад, что вы поладили.       — Она мне нравится, — сразу согласилась Шарлотта. — Но Иза… думаю, она еще не готова поверить, что это безопасно.       — Она придет к этому, — сказал Джаспер, убеждая не только ее, но и себя.       Затем он кивнул на сверток, который она принесла:       — Что это?       Шарлотта просияла.       — Мобильник Изы! Вернее, будет им, как только я закончу. Она сказала, что у нее нет телефона, а так дело не пойдет. Я заказала этот и собираюсь похимичить с ним до отъезда. А еще у нее будет новый компьютер, потому что того беднягу, что у нее сейчас, давно пора вынести во двор и сжечь. Но сначала телефон. Я подумала…       Джаспер не понимал и половины из того, что она говорила, но ему было приятно просто слушать ее.

***

      Позже, когда Шарлотта была занята тем, что потрошила только что купленный телефон (который не тянул до ее высоких стандартов) и наполняла комнату запахом пайки, Джаспер ненадолго спустился вниз.       Уроки скоро должны были закончиться, и он хотел успеть поговорить с Эсми без помех.       Она была в гостиной, сосредоточенно изучала строительные чертежи. У нее был собственный кабинет рядом с кабинетом Карлайла, но она предпочитала работать в общих комнатах.       — Здравствуй, — тихо поприветствовал он, не желая пугать ее, когда она была погружена в свои мысли.       — Джас. — Она тут же бросилась к нему, бережно беря его лицо в ладони. — О, мой дорогой, как ты?       — Я в порядке, — пробормотал Джаспер, слегка опешив от ее глубокой тревоги. — Правда, Эсми. Бывало и хуже.       Когда на ее глазах выступили слезы, он задумался, не стоит ли пока отложить разговор…       — Почти зажило, — попытался он снова.       — Мне очень жаль, что так вышло, — прошептала она.       — Эсми, это был несчастный случай. Точнее… Эдвард перестал отвечать за свои действия.       Она покачала головой и нехотя отпустила его.       — Он мог хотя бы извиниться. А он даже этого не сделал.       «И что бы это изменило? Убрало укус?»       Джаспер был достаточно умен, чтобы оставить эту мысль при себе.       — Как он? Как остальные?       Эсми опустилась в свое любимое кресло.       — Эдвард вчера звонил незадолго до того, как добрался до Денали. Он… не в лучшем состоянии. Я разговаривала с Кармен, он держится особняком. Таня решила, что Эдвард приехал ради нее… Это привело к некоторым… разногласиям.       Он был рад, что Эмметта не было рядом — тут бы точно не обошлось без похабных шуточек.       А пока Эдвард на Аляске, у Джаспера было достаточно времени подготовиться к его возвращению. Если он вообще вернется.       — С ними он будет в безопасности, — попытался он успокоить Эсми. — Чем меньше людей будет его окружать, тем быстрее он поправится.       — Ты ведь думаешь, что он не вернется, да?..       «Господи, хоть бы было так. Как я смогу оставить Изу без присмотра, если он будет рядом?»       — Не вижу причин, по которым он должен мучить себя, — мягко сказал он.       Она медленно кивнула.       — Да, согласна. С тем, как описал все Карлайл… Эдварду не стоит подвергать себя такому риску. Ради него самого и Изы.       Джаспер был уверен, что ни его поза, ни выражение лица ничего не выдали. Однако улыбка Эсми была совершенно понимающей:       — Эдвард знает, что нужно молчать об Изе. Остальные поступят так же.       — Спасибо, Эсми, — сказал он с глубокой благодарностью.       Ничего, что касалось Изы, не дойдет до Вольтерры — по крайней мере, не от Карлайла или Элеазара. Конечно, они узнают о ее существовании, как только будут поданы документы. Но для них она будет всего лишь еще одним человеком в небольшом акиларе — ничего необычного. В договоре не требовалось указывать ее чиспу или статус Пары Джаспера.       К тому же архивы ковенов не были общедоступными.       — Как там Элис и Розали? — спросил он. За то время, что он отдыхал, он едва обращал внимание, что происходит за пределами его комнаты.       — Лучше. Раны Розали зажили без единого следа благодаря Шарлотте. Элис… все еще молчит. Думаю, им станет легче, когда все нормализуется.       Немного больно было осознавать, что ее «нормализуется» означало «когда твое акиларе уйдет».       Джаспер сдержал улыбку, снова осознав, что Иза останется.       — Я завтра вернусь в школу. Там что-нибудь поменялось?       — Нет. Я вчера разговаривала с директором Грином и учителями. Они отнеслись с пониманием, но, боюсь, ученики будут не столь доброжелательны.       Ничего такого, через что они не проходили раньше. Пара штрихов его хечизо — и все встанет на круги своя.       Они еще немного поговорили: Джаспер поинтересовался о проекте, над которым работала Эсми, когда он к ней присоединился. Это был заказ канадского клиента, и в один из январских выходных Эсми собиралась лично осмотреть участок, чтобы прочувствовать место. Возможно, дом стоило развернуть по другой оси для лучшего освещения или доработать некоторые детали.       Вскоре из школы вернулись остальные.       Розали стремглав бросилась наверх — ее все еще мучило чувство вины. А еще — глубокая растерянность… или внутренний конфликт.       Эмметт, напротив, уделил время, чтобы поздороваться. Джаспер уклонился от дружеского похлопывания по больному плечу, пока Элис прижалась к его здоровому боку.       Юная провидица все еще ощущала последствия своих жутких видений, но уже не так сильно, как во вторник.       В итоге Джаспер провел приятный час в обществе Эсми и Элис за обсуждением мелочей, которые он пропустил за последние два дня.       Настроение как рукой сняло, когда с работы вернулся Карлайл и первым делом сказал:       — Тайлер Кроули.       Эсми замерла. Элис прижалась к нему крепче.       Джаспер и бровью не повел:       — А что с ним?       Карлайл нахмурился еще сильнее.       — Во вторник его госпитализировали. Хочешь знать почему? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — одна сломанная кость запястья, две раздробленные пястные кости и трещина на третьей, сломанный палец, а также множественные ушибы и ссадины.       Все звучало верно.       — Будет носить гипс двенадцать недель. С такими травмами я не уверен, сможет ли он снова играть в баскетбол. И это не считая психологической травмы. А его мать винит себя за произошедшее — они поссорились буквально за несколько минут до инцидента.       — Отлично, — только и сказал Джаспер.       Эсми ахнула:       — Ему всего семнадцать! А как же его мать?       — В семнадцать пора понимать, что «нет» значит «нет»! — вспыхнул Джаспер сильнее, чем следовало. — А у его матери было достаточно времени, чтобы привить ему это.       Он осознал, что Элис отпустила его, а три ауры вокруг приобрели молочный оттенок от страха.       Джаспер поднялся и, идя к двери, бросил:       — Чудовище возвращается в свое логово. Можете вздохнуть с облегчением.       — Джас…       — Джаспер, несправедливо перекладывать вину на других.       Он обернулся к Карлайлу.       — Нечего перекладывать. Я живу с вами пятьдесят лет. Хоть раз я повысил на кого-то из вас голос?       Ответ был очевиден. И все это знали.       — Ты сломал руку беззащитному мальчику в приступе ярости, Джаспер, — сказал Карлайл тоном «я не злюсь, я разочарован».       В такие моменты Джаспер особенно остро скучал по отцу…       — Я сломал руку идиоту, из-за которого чуть не погиб мой друг, — ответил он, стараясь сохранять спокойствие. — И сделал это осознанно.       С этими словами он поднялся наверх.       Шарлотта сменила паяльник на ноутбук. Она мгновенно уловила его настроение:       — Джей, что случилось?       Он пристроился рядом на диване, прижимаясь к ней.       — За четыре дня Иза стала доверять мне больше, чем они за полвека.       Конечно, она не знала всего, чем он занимался, впрочем, как и Каллены, — но имела общее представление. И еще два дня назад была уверена, что он ее убьет…       Сестра тихо хмыкнула, проведя рукой по его спине.       — Мне жаль, Колибри. Могу я что-то сделать?       Ее присутствия было достаточно, и он не преминул сказать ей об этом.       — Стоит тебе только слово сказать — и мы останемся, — произнесла она после долгой паузы. — Мы что-нибудь придумаем.       Очень хотелось попросить их об этом. Еще сильнее — собрать вещи и уехать вместе с ними.       «Если бы я попросил, поехала бы Иза с нами? Со мной?»       На несколько минут Джаспер погрузился в фантазии о побеге, прекрасно осознавая, что не сделает этого. Но помечтать было приятно.       Теперь необходимо было сделать несколько звонков. Первый — Кейт Денали.       Та ответила сразу.       — Джас, ты тоже по нам соскучился? — спросила она в знак приветствия, и он как наяву мог представить себе ее теплую улыбку. Кейт всегда была его любимицей в их ковене.       — Сомневаюсь, что у Эдварда будет время заскучать, если Таня продолжит его преследовать.       — Да уж, тут ты прав, — согласилась Кейт. — Бедняга. Он сказал, что наткнулся на сонечко. Осушил столько животных, что хватило бы на целый зоопарк, и теперь валяется в снегу и хандрит.       — Сонечко? — Джаспер мог догадываться, что означает это слово, но нездоровое любопытство взяло верх.       — Саша называла таких людей «солнышками». Потому что их кровь согревает тебя, как ничто другое, с тех пор, как ты в последний раз чувствовал солнечный свет. Эдвард зовет ее «певицей», как и Вольтури.       Что ж, раз речь сама зашла об этом.       — Кейт, сделаешь одолжение?       — Не могу ничего обещать, пока не услышу, о чем речь. Но постараюсь.       — Предупредишь, есл… когда Эдвард соберется уехать?       Она замолчала на несколько долгих секунд.       — Что-то мне подсказывает, что вся эта ситуации гораздо сложнее, чем Эдвард и дорогая Эсми описали.       Ох, если бы она только знала…       — Пожалуйста, Кейт?       — Конечно, — сразу согласилась она. — Но в следующий раз, когда встретимся, хочу услышать всю историю.       Не раньше летних каникул. Времени придумать что-нибудь было достаточно.       — Посмотрю, что можно сделать, — и привезу бутылку твоего любимого вина.       Она рассмеялась:       — Взятка засчитана. Я за ним присмотрю.       — Спасибо, Кейт. Я очень ценю это.       Шарлотта заметно оживилась, когда он закончил разговор.       — Эдвард добрался до Аляски?       — Да. И надеюсь, там и останется. Что там такого в компьютере, что ты выглядишь такой счастливой?       — Помнишь наш разговор о «мертвой руке» Изы?       — Конечно. — Он тут же выпрямился. — Нашла?       — Да. Это беспощадно. Мне буквально хочется сходить и расцеловать ее…       Такой тон голоса обычно использовался — или раньше использовался, — когда Питер и Джаспер проявляли особую изобретательность в убийстве.       Он сгорал от любопытства.       — Ты собираешься рассказать мне или?..       — Пытаюсь понять, как объяснить это своему брату-технофобу.       — Я не технофоб!       — Ты уже разобрался, как сменить рингтон, который Питер поставил на твой телефон?       На этот раз он не ответил.       — Скажи, что сделала Иза? Пожалуйста?       — Ты знаешь, что такое электронная почта?       — Лотта!       Она рассмеялась.       — Ладно, ладно. Прежче чем начнешь паниковать — все в порядке, слышишь?       Ему это совсем не понравилось, но он молча ждал, пока она продолжит.       — У администрации Вольтерры есть адрес электронной почты, спрятанный на их чудовищно устаревшем сайте. Но если знать, что искать, найти его раз плюнуть.       Теперь он понял, почему Шарлотта начала с оговорки.       — То, что сделала Иза… простым языком, это онлайн-сейф. Хороший, надо сказать: мне потребовалось время, чтобы его отыскать. Пока она отправляет туда сообщение с паролем хотя бы раз в 180 дней, все в порядке — сейф остается закрытым.       — Но там ведь есть какая-нибудь защита на случай, если она вдруг получит травму или по какой-то другой причине не сможет добраться до него?.. Что тогда?       — Тогда сейф откроется и отправит это в Вольтерру.       Она развернула экран, чтобы он мог прочитать короткое письмо на безупречном итальянском:

Pregiatissimo Signor Aro di Volterra,

Mi è giunta notizia che le seguenti informazioni potrebbero essere di grande interesse per lei:

Vivono con il suo vecchio conoscente, Carlisle Cullen, due individui dotati di doni straordinari. Edward è in grado di leggere la mente delle persone senza bisogno di toccarle, mentre Alice possiede la capacità della precognizione soggettiva.

Immagini le possibilità…

Distinti Saluti,

Il fantasma di Isabella Marie Swan

      Слова Изы, сказанные во вторник, набатом звучали в его голове:       «Я не собираюсь вредить твоей семье, Джаспер. Но если ты — или кто-то из них — убьешь меня, последствия тебе не понравятся».       Она вовсе не преувеличивала. Это значило пожизненное заключение под стражу для Эдварда и Элис и казнь для остальных членов семьи, если те не согласятся добровольно.       Неудивительно, что Шарлотта была довольна ею — Иза буквально приставила свои клыки к их горлу, и никто из них…       Джаспер поднялся так быстро, что она тут же одернула его быть осторожнее с раной, но его мысли были заняты другим.       — Когда она это написала?       Шарлотта нахмурилась, но начала печатать. И, видимо, что-то нашла, потому что ее аура затуманилась от удивления, а затем помутнела от замешательства.       — Ну?       — Девятнадцатое декабря две тысячи четвертого.       — Но… — это не имело никакого смысла, — она тогда еще была в Финиксе.       Когда он встретил ее в Сиэтле, шеф забрал ее из аэропорта всего час назад.       Шарлотта была в такой же растерянности, что и он.       — Она знала о Калленах и тебе еще до переезда. И о ваших хечизо. И ей известно, что Аро славится коллекционированием даров.       — Но… почему? — Джаспер уставился на письмо Изы, которое говорило так много и так мало одновременно. — Если она считала нас опасными, то бояться следовало меня, а не Эдварда и Элис! И с чего она вообще взяла, что мы опасны, если знала, что мы питаемся животными?       И тем не менее его она не выдала.       Если бы Аро когда-нибудь прознал истинные масштабы его хечизо, у Джаспера не осталось бы иллюзий насчет того, где он проведет остаток вечности.       У него накопилось так много вопросов, и ни один из них он не мог задать Изе.       Это сообщение было ее страховкой на жизнь — или местью с того света, метко приправленной строкой «Призрак Изабеллы Мари Свон», которую вполне можно было прочесть как «пошли вы на хер». Аро, несомненно, вспомнил бы об этом письме, когда пришел бы за ними, а Эдвард бы прочитал его мысли. В случае ее смерти она хотела, чтобы Каллены знали: именно из-за нее их спокойной жизни пришел конец.       — Ты хоть что-то поняла? — спросил он Шарлотту, ощущая себя совершенно потерянным.       — Нет, — призналась она. — Я… Я думаю, нужно подождать. Дать Изе время привыкнуть и показать, что мы готовы ее выслушать. Что она может нам доверять.       Джаспер кивнул.       — Ты сказала, сообщение надежно защищено?       — Да. Я нашла его только потому, что знала: у Изы должно быть что-то подобное. Я накину еще пару слоев шифрования и оставлю так, как есть.       — Чтобы Иза не заметила, что ты его нашла?       — И потому, что думаю, она наверняка встроила в эту штуку защитный механизм на случай, если кто-то попытается в нем поковыряться.       — Хорошая мысль. Хочешь позвонить Питеру?       Она кивнула, улыбнувшись:       — Давай посмотрим, чем там заняты наши Пары.       Питеру потребовалось больше времени, чем Кейт, чтобы ответить на звонок.       — Vida mía.       — Mon coeur, — ласково протянула она. — Это мы с Джеем. Как вы там?       — Все хорошо… подождите секунду, — раздался щелчок, и он добавил, видимо, для Изы: — Это Шарлотта с Джаспером.       — О, привет всем, — ее голос звучал довольно. — Как вы?       Акцент у нее был более выраженным, и Джасперу нравилось слышать, что она чувствует себя непринужденно.       — Джей почти восстановился. Благодаря твоему вмешательству, — подчеркнула Шарлотта.       — Я вообще-то нахожусь прямо здесь, и я не маленький, — проворчал он, но тут же почувствовал себя не в своей тарелке, услышав, как Питер с Изой фыркнули почти в унисон.       — Рада слышать, — сказала Иза. — Есть новости?       — Эдвард вчера добрался до Денали.       — И что, зарылся в снегу и жалеет себя? — чересчур радостно спросил Питер.       Джаспер закатил глаза.       — Плевать, чем он занят, лишь бы оставался там.       — Аминь, — пробормотала Иза, но в голосе слышалось сомнение.       — Каковы шансы уговорить тебя позволить нам остаться, Джей?       Вопрос Питера заставил его вздохнуть.       — Нулевые, и ты знаешь почему.       — Иза, ты ведь хочешь, чтобы мы остались, да?       «Вот же маленький манипулятивный уб…»       — Да. Более того, я бы предпочла, чтобы вы держались подальше от оборотней, которым по вкусу вампиры.       Тишина.       — Неужели так трудно поверить, что я знаю о волках? — наконец спросила Иза. — Вы ведь в курсе, что Чарли — лучший друг старейшин племени, верно?       — Нет, не в курсе, — возразил Джаспер, чувствуя легкое головокружение. — Мы заключили договор и после держались друг от друга подальше.       — Логично. Но разве Карлайл не работает с Джой Атеара? Кажется, она лаборантка в больнице.       — Верно. — Джаспер кивнул, хотя она и не могла этого видеть. — Она избегает его, насколько позволяет работа. Но раз миссис Атеара встречается с твоим отцом, можно было бы предположить, что он знаком и с другими членами резервации.       — Прошу прощения?.. — Иза казалась застигнутой врасплох.       — Она не волчица — точнее, не оборотень, как ты их назвала, но и племя в целом не…       — Джей, — перебил Питер. — Не это.       Джаспер прикрыл глаза, осознав, что натворил, проклиная свой болтливый язык.       — Ты не знала, что шеф с кем-то встречается.       — Неа.       К счастью, она не звучала расстроенной.       — Я не против, что он встречается с кем-то, но почему он мне не сказал…       — И почему его свадебное фото все еще висит посреди гостиной, — добавил Питер.       — Теперь это выглядит еще страннее, — согласилась Иза. — Джаспер, не кори себя. Наверное, никто не говорил мне просто потому, что думали, что я и так знаю.       — Все равно прости.       — Не переживай. Это как если бы ты сказал мне, что моя соседка по комнате с кем-то встречается — вот и все.       Они поговорили еще немного, и хотя Иза держалась более сдержанно, чем когда была наедине с Джаспером, все заметили, как естественно она вписалась в их акиларе.       В итоге они договорились, что Питер с Шарлоттой уедут завтра перед занятиями. Компромисс между их желанием остаться, пока Джаспер не восстановится полностью, и уже затянувшимся визитом, по мнению Джаспера и Изы.       Но до этого нужно внести ясность в отношения с Калленами.       — Я вернусь, как только обыграю Изу.       Шарлотта улыбнулась.       — Во что играете?       — Криббедж, — ответила Иза. — Питер проигрывает.       — Что? Да ничего подобного!       — Ты отстаешь от меня на сорок семь очков.       — Мы договорились до семи побед — у меня три против твоих двух.       — Это ненадолго.       Джаспер и Шарлотта переглянулись, не зная, смеяться им или…       — Это мой криб, — возразил Питер.       — А я считаю первая, — самодовольно парировала Иза.       — Слишком поздно сдавать тебя обратно?       — Без чека — удачи.       Шарлотта покачала головой, нежно улыбаясь.       — Ладно, не будем вам мешать. Иза, увидимся завтра.       — Хорошего вечера!       Они посидели в тишине какое-то время. Джаспер хотел, чтобы Иза поладила с Питером, но даже когда брат сказал, что заботится о ее благополучии, он не ожидал вот этого — чтобы эти двое пререкались так, словно знали друг друга много лет.       И это вызвало в нем странное тепло — мягкое и уютное.       Шарлотта откинулась на спинку дивана рядом с ним и улыбнулась, когда он посмотрел на нее, но ничего не сказала. В этом не было необходимости.       Питер вернулся через час, довольный и счастливый, особенно тем, что все-таки обыграл Изу, хоть и, как он признался, с небольшим отрывом.       Разговор с Калленами прошел… не так гладко.       Эсми, Элис и в какой-то мере Шарлотта старались помочь Джасперу навести мосты, которые изначально были шаткими.       Эмметт все еще злился из-за того, как Питер обошелся с его женой, а Розали была слишком горда, чтобы извиниться или хотя бы признать, что была неправа. И это задевало сильнее, чем ее первоначальная реакция на его попытку усмирить Эдварда.       Карлайл в основном хранил молчание, всем видом источая неодобрение. В этот момент Джаспер уже не ждал, что его признают раньше конца января.       А акиларе теперь относились к Калленам более холодно, чем обычно…

***

      Было раннее утро, когда Питер с Шарлоттой холодно попрощались с Калленами.       То, что Джаспер сопровождал их до окраины города, не было чем-то новым.       Новым было то, что по пути они решили взять кое-кого с собой.       Иза сидела на заднем крыльце, вся в черном, как обычно, но вместо черной косухи — рабочая куртка*. Разумно, учитывая, что последние дни выдались холодными.       — Человек и три вампира направляются в лес, — начала она в знак приветствия, вставая с кресла при их приближении. — Это начало плохого анекдота или описание сегодняшнего меню?       Шарлотта рассмеялась.       — И тебе доброе утро, Иза.       Джаспер с удивлением наблюдал, как девушки переплели руки и как свободно Иза чувствовала себя рядом с его сестрой.       — Питер, Джаспер, доброе утро.       Ее улыбка лишила его дара речи. К счастью, брат не страдал такими затруднениями:       — Привет, гальета. Как спалось?       Она закатила глаза, но Джаспер заметил, что привычные темные круги под ними стали заметно светлее.       — Спалось хорошо, спасибо. А теперь перестань вымещать на мне свои материнские инстинкты.       Пока Шарлотта хихикала, а Питер пытался придумать остроумный ответ, Иза повернулась к Джасперу:       — Ты выглядишь лучше.       — Мне действительно лучше, — ответил он, пошевелив рукой, чтобы показать, что она его больше не беспокоит. Легкая боль еще оставалась, но к уроку британской литературы и она пройдет.       Она улыбнулась, и… ее чиспа больше не отталкивала его.       Иза была рада его видеть. И ни капли не боялась трех мейг рядом с ней.       Внезапно Питер обхватил его за плечи, притягивая к себе.       — Видишь? Вот, о чем я говорил, — обратился он к Изе, которая выглядела позабавленной, но и… сомневающейся. Она покачала головой.       — Что?.. — Джаспер перевел взгляд с брата на свою Пару и обратно.       Шарлотта потянула Изу за руку.       — Пойдемте уже. Не хватало разбудить шефа.       Иза послушно шагнула за ней.       — Не волнуйтесь, он спит в берушах. Знай я об этом раньше, не пришлось бы стараться не издавать ни звука по ночам.       — Не знала, что игра на гитаре в три ночи считается «не издавать ни звука».       Иза взглянула на Джаспера, который шел с другой стороны от нее.       — Ты точно хочешь, чтобы акиларе носило название «Уитлок»? А не, скажем, «язвы»?       — С тобой рядом как раз подошло бы, — подхватил он, даже не подумав.       Ее смех, шаги рядом, запах чернил, жимолости и солнечного света, исходящее от нее спокойствие — Джаспер едва мог в это поверить.       Через какое-то время Иза взглянула на него, вероятно, почувствовав взгляд — ведь как он мог не любоваться ею?       — Что?       — Ты невероятная, — сказал он тихо, даже не пытаясь скрыть улыбку.       Ее взгляд на секунду задержался на его слишком острых клыках, но в нем читалось лишь привычное любопытство. А потом ее глаза смягчились, когда она снова встретилась с ним взглядом.       — Ты застрял со мной, вакеро. Окончательно, так что привыкай.       Джаспер надеялся, что никогда не привыкнет.       — Определенно одна из лучших его находок, — поддразнил Питер. — Не то что те щенки койотов, которых ты притащил домой.       — Или броненосца, — добавила Шарлотта.       Питер кивнул.       — Летучей мыши.       — Ты их оставил? — перебила Иза, заинтересовавшись.       — Нет. Выпускал обратно, как только они становились достаточно взрослыми или — если были ранены — достаточно здоровыми, чтобы выжить самостоятельно.       Если они вообще выздоравливали. Хрупкие создания почти не имели шансов против этих проклятых машин.       Он удивился, почувствовав теплую ладонь Изы на своем плече. Легкое и осторожное прикосновение, словно она могла причинить ему боль.       — Скажи, если понадобится помощь в обустройстве лазарета.       — Конечно, — пробормотал он, растеряв все слова.       — Только не еще один защитник деревьев, — простонал Питер нарочито страдальчески, хотя было очевидно, что он в восторге от того, как развиваются события.       Они слишком быстро — по мнению Джаспера — добрались до улицы, откуда Питер с Шарлоттой отправлялись в Сиэтл.       Ему не хотелось прощаться.       Иза чувствовала то же самое: едва взглянув на мобильник, что дала ей Шарлотта, тут же убрала его в сторону, предпочтя крепко обнять новую подругу.       Питер нехотя выпустил Джаспера из объятий.       — Mantente a salvo. Los dos. Y no te atrevas a no llamar si necesitas ayuda.       — Te doy mi palabra, мано.       Затем Шарлотта заключила его в объятия, пока Питер и Иза о чем-то тихо и серьезно заговорили на… каком-то сказочном языке. Зная их, это мог быть и эльфийский.       — Жду вас обоих в гости на следующих каникулах, — строго сообщила Шарлотта.       Джаспер уже собирался немного охладить ее пыл, когда Иза ответила:       — С удовольствием.       «Ты — единственный, кто относится ко мне как к Изе», — сказала она ему не так давно.       «Что ж, уже не единственный — теперь нас трое».       Они с Изой смотрели вслед, наблюдая, как вторая половина их акиларе исчезает за поворотом дороги.       — Я буду по ним скучать, — тихо поделилась она.       — Я тоже.       Вдруг телефон в ее кармане подал звук, от которого она почему-то расхохоталась. Прочитав сообщение, она показала его Джасперу, давая понять причину своей улыбки.       [Шарлотта]: Мы тоже будем скучать!       [Питер]: Что сказала моя любовь ;)       Она вздохнула и сунула телефон обратно в карман.       — Пошли домой, пока Чарли не решил вызвать спасательный отряд.       — А он не запаникует, когда проснется, а тебя нет?..       — Ты только сейчас об этом подумал? Я оставила записку, что пошла прогуляться.       Он машинально протянул ей руку, и Иза вложила свою, совсем как до этого с Шарлоттой.       Впервые после ухода Питера и Лотты он не чувствовал, как одиночество душит его.       — Можешь сделать мне одолжение?.. — спросил он мягко.       — В пределах разумного. Если собираешься попросить не ходить в лес одной — ты уже обращаешься к человеку, который и так согласен.       — Рад слышать. Но я вообще-то про резервацию.       Она насторожилась, но выжидающе посмотрела на него.       — Да?       — Договор, позволяющий жить нам здесь, запрещает пересекать их границу. Что само по себе нелогично, учитывая, что вся земля должна по праву принадлежать им, а не только резервация… Так вот. Я хотел сказать: будь осторожна, когда будешь там. Волки считают себя защитниками людей, но молодые слишком вспыльчивы и не всегда контролируют силу.       — Ты просишь меня быть осторожнее с ними…       — Просто хочу сказать, что удар от волка размером с лошадь не заживет, какой бы правой ты ни была и как бы они потом ни извинялись. Я приду, если понадоблюсь, без лишних вопросов — плевать на договор. Но… я могу не успеть.       Она несколько минут переваривала его слова.       Джаспер не хотел пугать ее, но одна мысль о ней, стоящей рядом с ними, совсем одной…       — Я буду осторожна, — сказала она наконец. — В любом случае я не собираюсь тусоваться с Сэмом Ули. А язык прикусить в случае чего сумею.       — Спасибо, — искренне поблагодарил он. — Я расскажу тебе детали договора. И все, что нужно знать о мейгах. И…       — Полегче, ковбой. Еще и семи нет, а я пока даже вторую чашку чая не выпила.       — Извини, — пробормотал он.       — Не за что извиняться. Ты уже приступил к «Противостоянию»? — спросила Иза, по всей видимости, решив, что с тяжелыми темами пока хватит.       — Во вторник. Пожалуйста, скажи мне, что «малыш» умрет мучительной смертью!       Ее смех был прекрасен. Подходил ей — низкий и теплый, и Джаспер пообещал себе, что отныне будет слышать его чаще.