Часть 22 Выпей меня

Последний гриб за спиной мягко опустился вниз, словно устал, выполнив свою роль. Над долиной с грибными шляпками повисла тишина, прерываемая только звоном чьего-то счастливого «уху!» — Эммет всё ещё не мог угомониться. — Всё, хватит! — бросила Эсме, пряча улыбку. — Или я сама тебя скину обратно вниз. — Но это было весело, — сказал он, запрыгивая на твёрдую землю. — Прямо как в парке... Тропа впереди сузилась, превращаясь в каменную ленту, поросшую тёмно-сиреневым мхом. В воздухе висело лёгкое сияние, будто сам воздух был соткан из пыльцы. Звуки стихли; даже шаги вампиров стали мягкими, как подушечный звон. Сквозь деревья пробивалось странное мерцание. Оно оказалось отражением воды. Перед ними раскинулось озеро, чья гладь сияла фиолетовым, будто лиловый закат растёкся по поверхности. Вода едва колыхалась, словно дышала, и пахла… лавандой и металлом, как заметила Алиса. Она вдохнула глубже. Лаванда — как у старого шкафа с саше, запах детства и покоя. Под ним — металлическая нотка, будто воздух коснулся лезвия ножа. Странное сочетание: нежность и холод, покой и угроза. Этот аромат был напоминанием: всё не то, чем кажется. Лаванда звала домой, к теплу. Металл — тянул вперёд, к неизведанному. Каллены тоже уловили этот запах, но для них он был просто частью пейзажа — влажная земля, древесная кора, лёгкая сладость. И всё же где-то под этим ощущалось беспокойство — почти детское, будто в привычном скрывалось что-то неправильное. Но самым удивительным было не озеро, а то, что стояло посреди него. — Это… — прошептала Розали. — Бутылка? — Огромная, — уточнил Эдвард, делая шаг вперёд. Его голос прозвучал приглушённо, будто сам не верил словам. — Почти с пятиэтажный дом. Действительно, посреди озера высилась стеклянная бутылка. Её горлышко было наклонено к берегу, как будто звало. Этикетка едва держалась, но надпись была видна даже отсюда: "Выпей меня." Фиолетовая вода лилась из горлышка гигантской бутылки, наполовину вросшей в камень. Внутри бутылки поблёскивала та же жидкость, только гуще, как будто в ней растворили цветы и сумерки. Алиса прищурилась, и в её глазах мелькнуло узнавание: — Ах. Дежавю. Этот путь мне знаком. «Хорошенького понемножку», да? — Алиса… — предостерегающе начал Эдвард, но она уже шагала к краю воды, грациозно, будто танцуя. Она шагнула ближе, под ногами вдруг вынырнула плитка, в стиле черно-белого домино. Из центра медленно поднялась голова, за ней хвост, и наконец в воздухе повис Кот — Чеширский, как всегда загадочный и довольный. — Хотя ты и не в купальнике, — произнёс он вкрадчиво, — непременно окунись в это озерцо. — Ты же не серьёзно? — Розали резко выдохнула, в её голосе звучала смесь подозрения и страха. — Мы не знаем, что это! — резко произнёс Карлайл. — Это может быть опасно. Может быть ядом. — Или порталом, — предположил Эммет с интересом. — Кто знает, что тут у вас, в стране чудес, принято... — Я иду. — Пожала плечами Алиса. — Алиса, подожди! — Джаспер шагнул вперёд, но было уже поздно. Она вошла, искупавшись в струе. И в тот же миг её тело начало уменьшаться. Не резко,— а плавно, как будто её силуэт ускользал. Она выглядела удивлённой, но не напуганной. — О, боже… Это зелье меня уменьшает! Я что, совсем исчезну? — её голос звенел тонко, почти детски. — Кот! Что ты сделал?! — Карлайл сорвался с места, его голос впервые за долгое время дрогнул. — А ну, верни её обратно! Кот лениво зевнул, не обращая внимания: — Почти исчезла. Но в этом и прелесть уменьшения — ты можешь наконец разглядеть то, что раньше было слишком... незначительным. Джаспер успел подхватить Алису на ладонь. Она весила не больше фарфоровой статуэтки. — Осторожнее, — прошептал он. Как только он вынес её обратно на твёрдую землю, тело Алисы вспыхнуло мягким светом — и в следующее мгновение она вновь была прежнего роста. Алиса улыбнулась — не с облегчением, а с ясностью: — Ах! Я поняла. Вполне. «Увидеть лес за деревьями», если перефразировать. — Недальновидность — это не всегда про зрение, — добавила она, проведя рукой по воздуху, будто очерчивая невидимый контур. — Это про масштаб. На мгновение повисла тишина. Каллены переглянулись. Даже Эммет замер, прищурившись, будто впервые пытался уловить не суть, а подтекст. Розали скрестила руки на груди, как будто поставила между собой и происходящим невидимую границу. Её глаза сузились — не с враждой, а с тем холодным вниманием, с которым она привыкла оценивать опасные ситуации. Не доверие, но и не отрицание. Скорее — осторожный расчёт. — Масштаб? — переспросила она, поднимая тонкую бровь. Голос прозвучал чётко, с той интонацией, где за внешним спокойствием ощущалась внутренняя настороженность. — То есть... что именно мы не видим, по-твоему? Алиса выдержала её взгляд спокойно, даже с лёгким сочувствием, словно понимала, что за словами Розали стоит не скепсис, а страх потерять контроль. — То, что лежит слишком близко. Иногда, чтобы понять суть, нужно уменьшиться. Приблизиться к деталям, которые обычно игнорируем. — И что мы там увидим? — буркнул Эммет, но уже без ехидства. — Мышиные тропы? Или снова этих насекомых с зубами? На секунду повисла тишина, а потом — словно по невидимому сигналу — все засмеялись. Смех прозвучал неожиданно громко, звонко, даже немного нервно, но в нём было что-то по-настоящему человеческое. Даже Розали, пытавшаяся сохранить холодное достоинство, не выдержала — уголки её губ дрогнули. Элис прикрыла рот ладонью, но глаза сияли, отражая фиолетовое свечение озера. Эсме тихо рассмеялась, покачав головой, как мать, которая рада слышать, что её дети наконец снова живы, не каменные. Карлайл вздохнул, позволив себе редкую мягкую улыбку. — Надеюсь, — сказал он, всё ещё сдерживая смешок, — что этих существ не предусмотрел даже здешний безумный архитектор. Эдвард лишь покачал головой, усмехнувшись краешком губ, но в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти благодарное — словно этот смех вернул их всем обратно на землю, хоть на миг. Джаспер почувствовал, как напряжение действительно спадает, растворившись в лёгком фиолетовом тумане над водой. Всё вокруг будто стало мягче, теплее, дыхание — свободнее и даже свет от фиолетовой воды теперь казался менее чужим. И Алиса улыбнулась — не смехом, а каким-то тихим светом, словно радовалась не шутке, а самому факту, что рядом с ней снова звучит живой, тёплый смех. И тут, как будто откуда-то сбоку, из воздуха лениво материализовался Чеширский кот. Он наблюдал, как их смех гаснет, и сказал с довольным урчанием: — Ах, как приятно слышать живых существ, которые смеются перед безумием, а не после. Он прищурился, повёл хвостом и добавил, уже тише: — Смех — это ведь тоже зелье. Только пить его нужно вовремя. Алиса указала рукой. Сквозь густую траву, внизу у корней, блеснуло крошечное отверстие. На первый взгляд — просто трещина в скале, но, если присмотреться, то это была замочная скважина. Совсем миниатюрная, как нарисованная для игрушечных дверей. Каллены переглянулись. Эммет тихо присвистнул. — Великолепно, — сухо проговорила Розали, скользнув взглядом к горизонту, где мрачная линия озера отражалась, как тень в глазу. — То есть теперь нам тоже туда? Её голос был колким, но не злым. Скорее — вымотанным. Как будто всё внутри неё протестовало против иррациональности происходящего, но в то же время — поддавалось. Элис мягко улыбнулась и, как будто невесомо, добавила: — Иногда, чтобы увидеть всю картину… нужно стать её частью. Даже самой маленькой её частью. Карлайл усмехнулся и в этом жесте читалась вся его мудрость. Его голос стал мягким, но решительным: — Возможно, у этого безумия есть свой порядок. Если она справилась, мы тоже должны попробовать. — Только не говорите потом, что это была моя идея, — пробормотал Эммет, закатывая глаза. Он сделал вид, что раздражён, но в уголках его губ играла ухмылка. — Но… почему бы и нет? Если уж прыгать в безумие — то хотя бы всем вместе. Он хлопнул себя по груди и взглянул на Алису: — Главное, чтобы потом был выход. А то я не готов всю жизнь быть лягушкой на грибе. Алиса засмеялась. И в этом смехе было не облегчение, а ощущение того, что всё идёт так, как должно. Именно так.