Часть 9

      Вечерние сумерки накрыли школу Сальваторе. Огни коридоров медленно гасли, здание будто засыпало, оставляя нас с Хоуп наедине с тем, что нельзя было проводить днём. В её комнате горел камин, пламя мягко колыхалось и бросало длинные, дрожащие тени на стены. Они двигались, словно живые - как будто знали, что станут свидетелями чего - то, что не должно происходить в этих стенах.       Хоуп стояла на коленях посреди круга из бумаг, исписанных древними символами. Тонкие линии рунических знаков пересекались, образуя замкнутый рисунок.       - Достань крысу из ящика, - сказала она спокойно, не поднимая глаз.       Я послушно потянулся, достал клетку. Металл был холодным, как и сам воздух в комнате.       Хоуп поставила по свече слева и справа от нас, зажгла их, и пламя вспыхнуло живыми языками. Затем она рассыпала на пол измельчённые травы - запах наполнил комнату, горький, едкий, немного сладковатый. Что - то между могильным тлением и ночным лесом.       - Для удобства, - сказала она, глядя прямо мне в глаза, - сверни ей шею. Потом сделай надрез на брюшке. Кровь должна попасть на бумагу.       Ни слова не говоря, я подчинился. Холодное, точное движение - и всё закончилось. Кровь крысы капнула на руны, расплываясь по линии символов. Я убрал тело в сторону и посмотрел на Хоуп. Она улыбнулась - устало, но мягко - и протянула руки крест - накрест. Я повторил.       - Повторяй за мной, - сказала она. - Inveniet hostium et tenebrae...       - Inveniet hostium et tenebrae... - эхом повторил я.       Мы произнесли заклинание трижды. С каждым разом воздух становился плотнее, будто впитывал в себя смысл слов. Пламя свечей дрожало, отбрасывая тени, похожие на крылья. Я чувствовал, как по венам проходит ток - живой, как биение сердца. В ладонях вибрировало, пульсировало, и когда энергия Хоуп переплелась с моей, это стало похоже на удар молнии. Не боль - восторг, почти сладкий. Будто две стихии нашли друг друга и слились в одну.       Я прикрыл глаза, едва сдерживая стон. Горячая волна прошла по позвоночнику, дыхание стало рваным. Амулет у груди вспыхнул, будто отозвался на зов, и обжёг кожу. Разорвать связь было нельзя. Но тело требовало вырваться. Я стиснул зубы и позволил этой силе течь. Мир вокруг растворился. И вдруг - образы.       Я видел мужчину - копию себя, только старше, суровее. Его глаза пылали решимостью. Он стоял в круге огня, произносил слова, которых я не знал. Рядом - женщина. Та же осанка. Те же глаза. Хоуп. Но не она. Другая - из прошлого, словно отражение, заключённое в магии. Огонь гудел, язык пламени лизнул потолок.       - Ты что-нибудь видишь? - Хоуп нахмурилась. - У меня только вспышки.       - Да. Лэндон… он в автобусе, на границе штата. Трасса двадцать девять.       Хоуп замерла.       - Ты уверен?       - Он не один. Но... нож активировался. Все, кто был в автобусе, - они… сгорели.       Последние слова сорвались шёпотом. Видение оборвалось, оставив в голове звон. Амулет всё ещё пульсировал, как сердце, чужое, бешеное. Я чувствовал, как оно живёт внутри меня. С каждой секундой жар становился сильнее.       - Лукас! - Хоуп потянулась ко мне, но я уже сорвал амулет с груди, зажимая его в кулаке.       Воздух вспыхнул, будто на мгновение огонь вырвался наружу. Я стиснул зубы, чувствуя, как кожа горит. Когда всё стихло, я медленно поднял голову. Хоуп смотрела на меня настороженно. В её взгляде - вопрос, страх и... что-то ещё. То, что она, возможно, увидела в моих глазах.

***

      Сон не пришёл. Ночь прошла под шёпот ветра и потрескивание догорающих углей в камине. Когда первые лучи рассекли мрак, я понял - глаза мои не закрывались ни на миг. Сердце билось, будто я бежал чёртов марафон, а не сидел на мягком ковре, шепча заклинание.       Комната казалась меньше, стены будто сдвинулись ближе. Даже тени у штор слушали, будто ждали, что я скажу что - то, чего не должен. Тьма, впитанная ритуалом, не уходила. Она осела во мне, как яд, живой и голодный. Шептала. На языке, которого я не знал, но понимал кожей. Слова обжигали изнутри, оставляя привкус пепла - как будто я дышал прахом костра.       Время перестало существовать. Перед глазами мелькали образы - не мои, чужие. Мужчина. Я, но другой. Старше, темнее. Он стоял в круге света, а рядом женщина - отражение Хоуп. Каждый раз, когда я пытался отвести взгляд, видение возвращалось, как приговор. С каждым разом - всё отчётливей. Словно я не просто видел, а вспоминал.       Когда утренний свет коснулся лица, я подошёл к зеркалу. Моё отражение казалось прежним: бледная кожа, резкие тени под глазами. Но в зрачках клубилась тьма. Густая, как живое вещество, пульсирующее в глубине. Я смотрел на себя и понял: что - то древнее теперь дышит во мне. И пути назад нет.       Я отступил от зеркала, будто его гладь попыталась расплыться в те самые образы, что мелькали перед глазами ночью - слишком отчётливые, слишком настоящие, чтобы быть плодом усталости.       Слишком много… всего. Слишком реально то, что по всем правилам жанра вообще не должно было стать реальностью.       Прошло всего лишь пару дней с момента моего попадания в эту вселенную, но тело, которое мне "досталось", вело себя так, будто на нём поставили эксперимент какой - то древней силы: то что - то капалось в глубинах памяти, которой я не проживал, то трясло от вспышек магии, что бродили под кожей, как горячие волны, не находящие выхода.       И стоило вспомнить видение… как по позвоночнику пробегал холод. Взрослая версия меня в центре ритуала. Глаза - пустые. Лицо - бесстрастное, будто оно давно забыло, каково это - чувствовать. Бред? Проекция? Или самое настоящее предупреждение?       Мир Мистик - Фоллс не заботится о логике: здесь прошлое выглядит как будущее, а будущее можно повторить завтра, если магия решит так. И я не знал, что страшнее - то, что это уже произошло, или то, что это ещё только случится.       Моих знаний явно не хватало, чтобы собрать всё воедино. Спросить кого - то? Наивно. Это означало бы рассказать не только про себя, но и про вчерашний тёмный ритуал… а Зальцман предупреждал: второй попытки не будет.       Если всплывёт история с ножом, который я отдал Кудряшке, - мне обеспечен воспитательный курс "Как вести себя в магической тюрьме". Паркер, конечно, рад бы был показать экскурсию по местным казематам - идиллия.       Я тихо вздохнул и провёл рукой по растрёпанным волосам, зачесав их назад. Отдохнуть я ещё успею, если доживу. Сейчас нужно быть готовым к встрече с огнедышащей женщиной, которая бегает по лесам на границе штата, и желательно - без явного желания сжечь меня заживо. И да, спасение задницы Лэндона Кирби всегда вовремя: иметь финикса в должниках - неплохой расклад. В теории. Если доживу - повторюсь.       Внутри что - то дрогнуло - тёмная магия, та самая, что впитала в себя энергию ритуала, шевельнулась, будто хищник, пробуждающийся под кожей. И снова этот шёпот… тихий, едва слышный, но настойчивый, как будто кто - то касался внутренней стороны моего сознания.       "Она. Рядом".       Я моргнул, прогоняя наваждение.       Дверь щёлкнула - в комнату зашла Хоуп Майклсон. Без стука, без предупреждения, как будто это была не моя комната, а её личная территория.       Я даже не поднял очки - прекрасно знал, кто могла позволить себе подобное. Она остановилась в проёме, скрестив руки, изучая меня таким взглядом, от которого становилось не по себе. Не потому что он был злым - наоборот. В нём было слишком много внимания. Слишком много попыток понять, что со мной происходит.       А я… я не мог позволить ей понять.       Если она увидит, что под моей кожей бурлит что - то, что не должно существовать - я сам себе подпишу приговор.       - Ты вообще спал? - спросила она, прищурив глаза.       - Ага. Целых… дай подумаю… точно ноль часов, - протянул я с лёгкой издёвкой, нащупывая очки.       Сарказм - моя броня. Смешная, тонкая, бесполезная, но… единственная.       Чёрные линзы встретили пальцы - и я почти с облегчением выдохнул. Это чертовски глупо: обычное стекло защищает других людей от того, что может скрываться во мне глубже, чем любая магия. Особенно защищает от меня вот эту маленькую ведьму, что стоит в дверях. Страх случайно заглянуть в её глаза… иногда он приходит так внезапно, что перехватывает дыхание.       Хоуп шагнула внутрь, двигаясь плавно и почти бесшумно. Её взгляд скользил по мне так, как смотрят хирурги перед началом операции: оценивая, где лучше сделать разрез, чтобы добраться до проблемы. Или как смотрят те, кто видел настоящую тьму и знает: случайностей не бывает.       - Эмма что - то почувствовала, - тихо сказала она, закрывая дверь. - Пришла на рассвете. Думала, у кого - то нервный срыв. Или… тёмный ритуал.       - О, кто бы это мог быть… - пробормотал я, натягивая очки.       Шутка получилась слабая. Потому что внутри что - то вздрогнуло, отозвалось на слово "тёмный". И шёпот стал на миг громче.       Хоуп не улыбнулась. Даже уголком губ.       - Я сказала ей, что сделала это одна, - произнесла она спокойно. И, как обычно, уверенно.       Я поднял взгляд, и воздух между нами вдруг стал плотным, почти осязаемым. Хоуп Майклсон - человек, который без колебаний сдаст любого ради безопасности школы - прикрыла меня. Защитила от вопросов, от подозрений, от чужих попыток залезть в мою голову.       - Спасибо, - выдохнул я. На редкость искренне.       Хотя благодарность - опасный инструмент. Привязанность - ещё хуже. Потому что если видение вдруг окажется будущим… Если я действительно превращусь в того, кого увидел… Если что-то внутри меня доберётся до силы, которой ей явно не хватает… То первым человеком, кто окажется под ударом, будет она. Хоуп. Самая упрямая, самая смелая, самая неосторожно - правильная ведьма из всех.       Хоуп фыркнула, будто я поблагодарил её за поправленный воротник.       - Не благодари.       Угол её губ дёрнулся - то ли от сдержанной эмоции, то ли от напряжения, которое она не скрывала так мастерски, как обычно.       Я хотел спросить - "Почему?". Но шёпот внутри меня шептал другое. Не спрашивай. Не показывай слабость. Не доверяй.       Я моргнул, и сделал то, что умел лучше всего:       - Со мной всё нормально, - пожал плечами я. Легко, просто, почти беззаботно. - Всё под контролем. Просто нужно отдохнуть и всё.       Хоуп посмотрела на меня так, будто ей хотелось сказать, что она мне не верит. Что веду себя странно, да и темная магия оставляет след. Она чувствуется вокруг меня, как статическое поле, готовое пробить разрядом. Но она ничего не сказала. Пока.

***

      Она уже собиралась выйти, взявшись за дверную ручку, но остановилась и обернулась через плечо. Лучи утра легли на её лицо, и на секунду она стала похожа не на ведьму, не на наследницу всех проклятий мира, а просто на девушку, которая слишком рано научилась бояться за других.       - Аларик ждёт во дворе. Рафаэль тоже… - она чуть приподняла бровь. - И, кажется, он очень решительно настроен стать "плюс один" в нашу команду по поиску его брата.       Я хмыкнул, будто это было забавно, хотя на самом деле пользы от волка с раздутым чувством ответственности - минимум. Нервная дрожь под кожей отдала эхом, и я поймал себя на том, что снова сжал кулаки, будто шёпот внутри меня пытался выбраться наружу.       Хоуп задержала взгляд на моём лице. Долго. Внимательно. Слишком точно.       - И, Лукас… - тихо начала она и шагнула чуть ближе. - Прислушайся к себе. Если после вчерашнего внутри что - то изменется… скажи. Мне. Не жди, пока кто - то пострадает.       Слова легли на грудь тяжело, как камень. Я сглотнул. Отвёл голову, чтобы скрыть вспышку страха.       - Всё под контролем, - выдохнул я слишком быстро и слишком легко.       Как будто это не ложь. Как будто контроль - это вообще то, что мне когда - либо было доступно.       Хоуп прищурилась, но промолчала. И от этого стало только хуже. Она не верит. Никто не поверит в этот бред.       - Я в порядке, - повторил я уже спокойнее. - Обещаю.       Она кивнула. Но так, как кивают люди, которые знают: что и в этот раз ты врёшь хреново, но говорят про себя "ладно" только потому, что времени спорить нет.       Хоуп вышла, и дверь мягко закрылась. И впервые я поймал себя на мысли: чего я боюсь сильнее - того, что потеряю контроль… или того, что однажды перестану хотеть его держать?

***

      Шоссе двадцать девять растворилось за спиной, будто его пыльная лента никогда и не существовала, а мы шагнули в пространство, где всё - запах, воздух, даже звук - принадлежало лесу. Под ногами хрустела подсохшая земля, усыпанная иглами и ломкими ветками, и каждый шаг поднимал терпкий, тёплый запах хвои, смолы и прогретой коры. Лес был залит ленивым летним теплом, но в этом спокойствии ощущалась фальшь - слишком ровная, слишком выжидающая тишина, от которой становилось не по себе.       Воздух казался плотным, почти вязким, как перед грозой, хотя небо оставалось чистым. Здесь не было сырости или холода - только ощущение, что природа затаилась, наблюдая, кому из нас она сегодня позволит выйти обратно.       Хоуп с Алариком ушли вперёд - чуть влево, туда, где старые сосны росли плотной стеной, образуя узкий коридор из теней и света. Их фигуры быстро терялись среди стволов, растворяясь в солнечных бликах, которые резали пространство неровными полосами, будто лес сам решал, кого оставить на виду, а кого спрятать.       Я шёл рядом с Рафаэлем. Земля под ногами была сухой, усыпанной хвойными иглами и крошечными ветками, которые ломко хрустели при каждом шаге. Воздух стоял тёплый, насыщенный запахом смолы, нагретой коры и травы, и всё вокруг выглядело настолько мирно, что это начинало раздражать. Лето не имело права быть таким спокойным после того, что произошло.       Рафаэль сопел, будто тащил на себе не рюкзак с аптечкой, рацией и водой, а груз чужой вины и собственных страхов. Волки вообще не умеют делать ничего тихо - природа наградила их силой, нюхом и скоростью, но экономию дыхания явно забыла внести в список умений.       Мы прошли метров сто, прежде чем он всё - таки не выдержал.       - Что там на самом деле произошло в автобусе? - спросил он, не глядя на меня. В его голосе звучала тревога человека, который боится услышать ответ, но ещё больше боится его не узнать.       Я хмыкнул, отбрасывая с пути ветку.       - Что - то активировало артефакт. - Я произнёс это ровно, без интонаций, словно зачитывал отчёт. - Тот самый нож. Всё вспыхнуло. Быстро. Слишком быстро. Пара минут - и шансов не осталось ни у кого.       Я сделал паузу, короткую, но ощутимую.       - Все погибли. Кроме Кудряшки. Он каким - то чудом сумел сбежать и теперь где - то здесь.       Рафаэль резко вдохнул, будто воздух внезапно стал плотнее. Его глаза расширились, и в этом взгляде было столько ужаса, что на мгновение мне стало почти… неловко.       - Нет, - выдохнул он. - Лукас, это не мог быть Лэндон. Он не такой. Он просто… не способен на зло. В нём этого нет.       Голос сорвался, стал выше, почти ломким - слишком живым для взрослого парня, который привык быть сильным.       - У всех есть "способен", - пожал я плечами, продолжая идти. - Никто не святой, Раф. Ни ты, ни я, ни он. И уж точно не в этом мире.       Он резко остановился, заставив меня тоже притормозить. Развернулся ко мне, глядя почти в упор - напряжённый, злой, загнанный.       - Ты не понимаешь. - Он шумно выдохнул, будто выпуская из груди накопленную боль. - Лэндон рос в приёмных семьях. Его возращали, как ненужную вещь. Он всегда был ненужным. И всё равно пытался быть нормальным. Добрым. Он бы никогда… слышишь? Никогда не сделал бы что - то настолько тёмное.       Я мог бы сказать, что именно такие истории чаще всего и заканчиваются плохо. Мог бы напомнить, что доброта - не гарантия, а иногда просто маска, за которой прячется страх.       Но вместо этого я лишь кивнул.       - Согласен.       Слово повисло между нами, простое и удобное, как временный пластырь на слишком глубокой ране. Рафаэль шумно выдохнул, будто именно этого ему и не хватало - подтверждения, что он не один в своей вере, что мир ещё не окончательно сошёл с ума.       Он кивнул, сжал лямку рюкзака и пошёл дальше, немного быстрее, будто сам лес подталкивал его вперёд, обещая, что если двигаться достаточно упорно, всё можно будет исправить.       Я последовал за ним, раздвигая ветви и глядя вперёд, но мысли уже не принадлежали этому лесу. Потому что я знал Лэндона Кирби. Знал его как персонажа.       Когда я смотрел сериал, думал о нём вскользь, как о второстепенном герое, чьё существование нужно, чтобы оттенять других. Неприметный, неуклюжий, слишком человечный для истории, где выживают только монстры и полубоги.       И всё же он был… неплохим парне. Тем, кто раз за разом оказывался слабее, чем хотелось бы, но всё равно вставал между опасностью и теми, кого считал своей семьёй. Тем, кто был готов жертвовать собой - не громко, не героически, а почти буднично, как будто это было единственное, чему его научила жизнь.       В памяти всплыла фраза - не как реплика, а как ощущение, которое тянулось за ней.       "Ни разу в жизни никто не был мне рад. Я всегда лишний рот, который не хочется кормить. Любая проблема - и меня выставляют за дверь. Когда растёшь так, приходится учиться защищаться. Делать всё возможное, чтобы выжить. У меня никогда не было семьи.»       Я поймал себя на том, что иду медленнее. Такие слова не рождаются из злобы. Они вырастают из пустоты. И всё же я знал и другое. Я знал, как легко из этой пустоты вырастает не доброта, а отчаяние. Как быстро человек, привыкший быть лишним, начинает верить, что его исчезновение - самый простой выход для всех.       Рафаэль верил в лучшую версию Лэндона. И, возможно, был прав. Но вера - плохая защита в мире, где магия, артефакты и древние сущности реагируют не на то, кем ты хочешь быть, а на то, что у тебя внутри.       Я снова догнал его, выровнял шаг и спокойно сказал:       - Он правда старался. - И это была не ложь. - Люди, у которых никогда не было семьи, цепляются за неё сильнее всех.       Рафаэль посмотрел на меня с благодарностью, словно я только что подтвердил его собственную правоту. А я подумал о другом. О том, что если Лэндон сейчас где - то здесь, напуганный, загнанный и снова лишний - то именно такие моменты ломают людей окончательно.       И если он действительно ни в чём не виноват, то мы найдём мальчика, который просто хотел, чтобы его наконец не прогнали.       А если нет… Я невольно сжал пальцы, чувствуя под кожей слабое, едва заметное шевеление магии, словно что - то внутри меня прислушивалось к этим мыслям с особым интересом.       Тогда мы найдём не героя. Мы найдём того, кого мир снова решил сделать крайним. А этого уже более чем достаточно, чтобы я встал на его сторону, даже если знал: в этой истории правда никого не спасёт.       Шёпот вернулся внезапно, без предупреждения, будто всё это время он просто ждал удобного момента, затаившись где - то между мыслями, пока я позволял себе расслабиться.       Не как комар у уха - нет. Гораздо хуже. Он накрыл сразу, плотным слоем, как тёплый воздух, от которого некуда деться.       Сначала - лёгкое давление в висках. Потом ощущение, будто под кожей кто - то провёл пальцем, медленно, выжидающе. И только после этого голос, мягкий, почти заботливый, скользнул внутрь сознания:       "Не сопротивляйся. Я всего лишь хочу видеть мир твоими глазами… чувствовать его вместе с тобой. Ты устал держать всё в себе - позволь мне разделить этот груз, и страх перестанет быть болью."       Я резко мотнул головой, будто мог вытряхнуть это из черепа простым движением. Бесполезно. Шёпот не был звуком - он был намерением.       Очки сидели на лице плотно, чёрные линзы привычно отсекали мир, и я поймал себя на том, что цепляюсь за это ощущение, как за якорь. Они не защищали - они сдерживали. Сковывали. Держали что - то внутри меня на коротком поводке.       И, чёрт возьми, сейчас это было единственным, что не давало всему сорваться.       Пульсация в голове усилилась. Не боль - ритм. Чужой. Словно кто - то изнутри проверял границы, надавливая то сильнее, то слабее, прислушиваясь к моей реакции.       И на этом фоне мысли вдруг свернули не туда, куда я хотел. Как ни крути… Лэндона нужно спасти. Не потому что так правильно. Не потому что этого ждёт Хоуп или школа. А потому что, если отбросить сюжет, роли и всю эту чертовщину с ножами и артефактами, Кирби не был плохим человеком.       Он был одиноким. А одиночество я знал слишком хорошо. В прошлой жизни я тоже рос не в семье - формально у родственников, у дяди и тёти, которые любили повторять слово "родной", но так и не поняли, что оно вообще значит. Крыша над головой была, еда - тоже, а вот ощущение, что ты кому - то нужен, отсутствовало напрочь. Ты не лишний, конечно… просто неудобный. Пока не мешаешь - тебя терпят.       А потом жизнь в очередной раз толкает к краю. И ты падаешь. Один. На пешеходном переходе, под равнодушный шум города, где никто не оборачивается вовремя.       Эта мысль ударила резко - и вместе с ней что - то щёлкнуло внутри. Гнев. Злость. Растерянность.       Эмоции накрыли волной, слишком резкой, слишком чужой. Они не рождались постепенно - их будто вбросили, как переключили тумблер без моего разрешения. На периферии сознания, почти ласково, без нажима, тот же голос прошептал:       «Ты заслуживаешь большего, чем получил.»       Я споткнулся. Не о корень - о пустоту.       Удар пришёл внезапно, будто в грудь, и если бы не дерево рядом, я бы рухнул лицом в сухую листву. Я вцепился в шершавую кору, стиснул зубы до боли и зажмурился, пытаясь удержать себя в реальности, где я всё ещё контролирую хоть что - то.       Амулет на груди ощутимо нагрелся - и тут же погас, словно устал. Чёртов амулет, подаренный завхозом, справлялся со своей главной функцией из рук вон плохо.       Вывод был отвратительно ясным. Если это нечто может дотянуться до меня даже через защиту… значит, всё куда хуже, чем я думал.       Холодный, вязкий ужас разлился по телу, сковывая сердце, дыхание, мышцы. Хотелось закричать - не от боли, от понимания.       Впереди, ничего не замечая, шёл Рафаэль. Его спина была напряжённой, но уверенной, шаг - ровным. Он верил. В Лэндона. В то, что они его найдут. В то, что всё можно исправить.       Я заставил себя сделать вдох. Потом ещё один. Если я сейчас сломаюсь - то следующим, кого придётся спасать, будет уже не он.       Я выпрямился и сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Земля под ногами была твёрдой, реальной - якорь, за который стоило держаться. Я сосредоточился на простых вещах: на хрусте веток, на дыхании, на расстоянии между мной и Рафаэлем. Не на шуме внутри. Не на тени, что шевелилась где - то глубже. Я нагнал его быстро, почти бесшумно, подстраиваясь под его шаг. Он не обернулся - и я был благодарен за это. Сейчас ему нужно было идти вперёд, веря. А мне - идти рядом, не давая этой вере сломаться.

***

      Хоуп стояла впереди - одинокая фигура среди залитого солнцем лесного просвета. Дневной свет резал тени, но не делал место безопаснее. Её плечи были напряжены, будто она держала на них невидимый груз, ладони - раскрыты, готовые в любой момент выплеснуть магию. Волосы чуть растрёпаны, не ветром - силой. Казалось, сам лес пробовал её на вкус, осторожно, с опаской, понимая, кто перед ним.       Рафаэль сорвался с места почти бегом, остановился рядом с ней резко, будто врезался в невидимую стену.       - Где директор Зальцман? - спросил он, оглядываясь, словно ждал худшего. - Всё в порядке?       Хоуп коротко кивнула. Слишком коротко, чтобы это действительно что - то значило.       - Всё хорошо. Мы нашли девушку. Она выжила после пожара. - Пауза. - Директор повёз её в больницу.       Сухие факты, как протокол. Ни эмоций, ни облегчения. Потом она посмотрела на меня. Всего на секунду - но в этом взгляде было слишком много. Не просто внимание, а анализ и проверка на прочность. Она смотрела не на то, что я делаю, а на то, кем я могу стать.       Я позволил себе улыбнуться - едва заметно, краем губ. Не для неё. Для себя. Проверка. Работает ли ещё контроль, или он уже трещит по швам.       - Всё под контролем, - сказал бы я вслух, если бы пришлось.       Ложь. Почти красивая. Почти убедительная.       Внутри было тесно. Темно. Не пусто - наоборот, слишком плотно. Раз за разом дыхание перехватывало от магии, бегающей под кожей сотней мурашек.       Хоуп сделала шаг ближе. Всего один. Но расстояние между нами стало опасным. Я почувствовал это кожей. И вдруг мне стало страшно. Не за неё. Не за Рафаэля. Даже не за Лэндона. За то, что она может быть права.       Её взгляд был тяжёлым. Настороженным. Слишком взрослым для её лет. Она смотрела не как ведьма, не как подруга. Как Майклсон, переживщая многое. И это было хуже всего. Потому что в этот момент я увидел в её глазах не вопрос, а ожидание. Она словно ждала, когда я сделаю шаг. Любой. В правильную или неправильную сторону.       - Я пойду первым, - сказал я. Голос вышел ровным, без дрожи и сомнений. Как лезвие, которое ещё не знает, что такое сопротивление. - Без возражений. Особенно ты, Раф. Я поговорю с ним.       Хоуп резко вскинула голову. В её движении было что - то резкое, хищное.       - Это моя проблема, - сказала она жёстко. - Я должна быть там.       - Поверь мне, теперь они у нас общие, - перебил я. Спокойно. Без повышения голоса. И от этого слова легли тяжелее.       Воздух вокруг нас будто стал плотнее. Не магия в чистом виде. Давление. Намерение. Я сам этого не заметил, но сказал так, как говорил бы человек, привыкший, что его слушают. Не просят, а исполняют.       - Привыкай, - добавил я.       Хоуп сжала челюсть. Её глаза вспыхнули злостью. И чем - то ещё. Тем, что она ненавидела в себе. Тем, что слишком хорошо знала.       - Не смей говорить со мной так, - прошипела она.       Я наклонился чуть ближе. Не угрожающе. Не нарочно. Просто так получилось.       - Тогда останови меня, - тихо ответил я.       На секунду между нами повисло напряжение, от которого хотелось сделать шаг назад. Но она не отступила. Только рыкнула - коротко, по - волчьи. Потом резко отвернулась.       - У тебя две минуты, - сказала она, не глядя на меня. - Потом я спускаюсь следом.       Рафаэль кивнул мне слишком быстро. Он пытался выглядеть собранным, но руки выдавали его. Плечи, и дыхание, он боялся.       Я развернулся к дому. Лес вокруг был странно тихим. Не мёртвым. Настороженным. Дом стоял среди деревьев, словно не хотел, чтобы его нашли. Старый. Приземистый. С подвалом, который видел больше страхов, чем света. Там был Лэндон Кирби. И выбор, от которого нельзя было отвернуться.       С каждым шагом к дому тьма внутри откликалась. Не словами. Ощущением. Как будто кто - то аккуратно касался мыслей, проверяя, насколько глубоко можно зайти. Я стиснул зубы. Амулет на груди был холодным. Слишком холодным. Плохой знак.       Я знал, что Кирби не виноват. Знал это так же отчётливо, как знал своё имя. Он не был чудовищем. Он был одиноким. Потерянным. А таких мир ломает быстрее всего, именно поэтому я должен был войти первым. Не как герой или упаси боже спаситель. Как тот, кто сможет удержать грань. Хотя бы ещё немного.       Дверь дома поддалась легко, с сухим, раздражающим скрипом, словно само здание протестовало против чужого вторжения. Я шагнул внутрь - и сразу почувствовал прохладу, запах старого дерева, пыли и застоявшегося воздуха, в котором давно не было жизни, только ожидание.       Лестница в подвал заскрипела под ногами, громко, нарочито, будто предупреждала того, кто прятался внизу. Каждая ступень отзывалась в груди глухим ударом, и с каждым шагом шёпот внутри становился тише - не потому что исчезал, а потому что ждал.       Подвал встретил меня хаосом: старые ящики, перевёрнутые стулья, бочки, куски сломанной мебели, всё покрыто слоем пыли и паутины. И в этом беспорядке - движение. Резкое. Нервное.       Я сделал ещё шаг - и увидел его. Лэндон Кирби. Сжавшийся, как загнанный зверёк, он сидел за широкой деревянной бочкой, будто она могла защитить его от всего мира. Глаза расширены, дыхание сбивчивое, руки дрожат так, что это видно даже в полумраке.       Я подошёл без спешки, без суеты. Наклонился, отодвинул бочку в сторону - легко, будто она ничего не весила, - и усмехнулся краем губ.       - Ну привет, Кудряшка, - сказал я негромко. - Давно не виделись.       Он дёрнулся, будто его ударили током.       - Л… Лукас?.. - голос сорвался. - Лукас, прости, я… я правда не знаю, что произошло, я не хотел, клянусь, я...       Я тяжело вздохнул и покачал головой, будто слушал что - то бесконечно утомительное.       - Нет. Нет, - перебил я спокойно. - Мне всё равно.       И это была правда. Его оправдания, страх, паника - всё это проходило мимо, не цепляя.       - Просто верни мне нож.       Я даже не повысил голос. Но что - то в нём изменилось. Слова легли иначе - глубже, плотнее, будто за ними стояло не только желание, но и приказ. Магия скользнула незаметно, почти ласково, и я понял это только тогда, когда увидел, как взгляд Лэндона стекленеет.       Как он, не сопротивляясь, полез рукой во внутренний карман кожаной куртки.       - Я… я не… - пробормотал он, но пальцы уже сжимали знакомую рукоять.       Нож появился в его ладони - тёмный, чужой, слишком тяжёлый для того, чтобы быть просто артефактом.       Я забрал его, не торопясь, спрятал во внутренний карман куртки и впервые за всё утро по - настоящему улыбнулся.       - Вот и прекрасно, - сказал я тихо. - А теперь давай забудем, что он вообще был у тебя.       Я смотрел ему прямо в глаза, удерживая контакт, намереваясь закончить фразу, стереть это воспоминание аккуратно, без боли.       - ЛУКАС!       Воздух взорвался. Хоуп ворвалась в подвал, и прежде чем я успел договорить, магия ударила. Резко. Жёстко. Лэндона впечатало в каменную кладку так, что он вскрикнул от боли, а стены отозвались глухим эхом. Следом, спотыкаясь, влетел Рафаэль.       - Хоуп, подожди! - крикнул он, но было поздно.       Она стояла перед Кирби, вся - напряжение и ярость, глаза горят, ладони светятся.       - А теперь по - хорошему, - сказала она ледяным тоном.       - Зачем ты украл нож?       - Да не крал я его! - выкрикнул Лэндон, прижатый к камню. - Сколько можно повторять?! Я даже не знаю, где он!       Я спокойно выдохнул. Медленно подошёл к стене и опёрся плечом о холодный камень, позволяя себе на секунду расслабиться. Нож был у меня. Главное - сделано.       - Пусть продолжает, - произнёс я ровно Рафаэлю, не вмешиваясь. - Делай, как считаешь нужным, любовь моя.       И пока Хоуп бушевала, а Рафаэль метался между страхом за брата и страхом перед происходящим, я стоял в тени подвала, ощущая, как в кармане куртки пульсирует артефакт.       И как где - то глубоко внутри кто - то довольно улыбается. Потому что первый выбор я уже сделал.       Рафаэль шагнул вперёд резко и уверенно, встал между Хоуп и Лэндоном, широко расставив ноги, словно собирался удержать не ведьму, а надвигающийся ураган.       - Стой! - его голос сорвался, но в нём было больше мольбы, чем приказа. - Хоуп, пожалуйста, успокойся.       Она даже не посмотрела на него. Её внимание было приковано к Кирби, к его сбитому дыханию, к грязным ладоням, прижатым к каменной кладке, будто она пыталась прожечь его взглядом насквозь.       - Куда ты дел нож? - повторила она, медленно, отчётливо, с таким холодом в голосе, что подвал словно стал меньше.       - Его… его нет у меня, - выдавил Лэндон. - Я, кажется, обронил его в лесу.       - После того как сжёг людей? - Хоуп шагнула ближе.       - Это был не я! - он сорвался на крик. - Клянусь! Я сам едва выбрался!       Рафаэль снова попытался вмешаться, поднял руки, будто мог физически остановить её магию.       - Хоуп, хватит, пожалуйста…       Она игнорировала его полностью. В своей ярости ведьма была пугающе красивой - жёсткой, сосредоточенной, опасной. Магия вокруг неё вибрировала, как натянутая струна, готовая лопнуть. Я поймал себя на том, что смотрю слишком долго, и это было… неправильно.       - Говори, - процедила она. - Кто это сделал?       - Там… там была девушка, - выпалил Лэндон.       Хоуп резко разжала ладонь. Магия отпустила его так же внезапно, как и сжала, и он сполз по стене на пол, тяжело дыша, будто только что выбрался из-под воды.       - Я не верю ни единому твоему слову, - сказала она холодно.       - Ты имеешь право злиться на меня, - хрипло ответил Лэндон, - но я говорю правду. Пожалуйста… Раф, помоги мне.       Рафаэль без колебаний наклонился, подхватил брата под руку и помог подняться с холодного, грязного пола.       - Я верю ему, - сказал он твёрдо.       Хоуп медленно повернулась к нему.       - Ты веришь, что какая - то огнедышащая женщина сожгла пассажиров автобуса заживо?       - Да.       - И пощадила только Лэндона?       - Да. Он сказал, что сбежал.       - Очень удачно, - процедила Хоуп. - И при этом "потерял" нож где - то в лесу?       - Да.       - Она гналась за мной, - быстро добавил Лэндон. - Будто пыталась забрать его. Она сжигала всё на своём пути.       Хоуп прищурилась.       - Тогда объясни мне, почему ты вообще его украл?       - Я… - он замялся. - Я не помню, чтобы крал его.       - Конечно, - язвительно бросила она. - И память внезапно отшибло. Удобно.       - Я не хочу возвращаться в темницу!       - В зал для обращений, - тихо, но упрямо поправила Хоуп.       - Пойми, Хоуп. Директор Зальцман сказал, что не позволит мне жить в школе. Он бы снова запер меня. У меня не было выбора. Я не хотел ничего красть. И я точно не хочу, чтобы за мной носилась какая - то огнедышащая баба.       Я оттолкнулся от стены. Медленно подошёл ближе и встал рядом с Хоуп, ощущая, как нож во внутреннем кармане куртки словно тяжелеет, будто прислушивается к разговору.       - Хоуп, - сказал я спокойно, но твёрдо. - Послушай. Я думаю, он не лжёт.       Она резко повернулась ко мне.       - Ты серьёзно?       - Да, - продолжил я, не отводя взгляда. - Здесь явно что - то большее. И если он действительно видел огонь… это не значит, что это был дракон. Это могла быть ведьма. А это, поверь, не менее опасно.       Я осторожно развернул её к себе, положил руки ей на плечи и заглянул прямо в глаза, стараясь удержать её здесь и сейчас, не дать сорваться.       - Давай просто…       Я не успел договорить.       С лестницы раздался грохот, быстрые шаги - и в подвал влетел Аларик Зальцман, бледный, взъерошенный, с тем самым выражением лица, которое не сулило ничего хорошего.       - У нас проблема, - выдохнул он. - По лесу носится огнедышащая женщина.       В подвале повисла тишина. И в этот момент я понял: то, что мы искали, уже нашло нас.