Часть 8

Дорога обратно была слишком длинной и слишком пустой. Мы ехали молча. Кабриолет, который ещё вчера казался символом свободы, беззаботности и солнца, теперь был просто машиной — тесной, душной, наполненной невысказанным. Ветер трепал волосы, но уже не приносил радости. Он был холодным, колким, будто нарочно напоминал: между нами больше нет тепла. Чиро держал руль крепко, до побелевших костяшек, устремив глаза строго на дорогу. Ни одного взгляда в мою сторону. Ни одной попытки прикоснуться. И эта давящая тишина и неизвестность были почти хуже, чем вчерашняя ярость. Я смотрела на мелькающие за окном пейзажи и ловила себя на странной мысли: я не скучаю по нему прямо сейчас. Не тянусь. Не ищу оправданий. Не хочу сгладить углы. Во мне будто что-то перегорело — тонко, тихо и окончательно. — Ты злишься? — вдруг спросил он, не отрывая взгляда от трассы. Я повернула голову. Его профиль был напряжённым, резким, чужим. — Нет, — честно ответила я. И это была правда, — я просто устала. Он кивнул, словно ожидал именно этого ответа. Или боялся другого. — Я всё исправлю, — сказал он глухо, — просто… Дай мне немного времени. Я не ответила. Потому что впервые за всё время подумала: «А хочу ли я, чтобы он что-то исправлял?» Мы остановились на заправке. Он вышел, даже не спросив, хочу ли я кофе. Раньше он всегда задавал этот вопрос. Раньше — да. Я осталась в машине, достала телефон. Экран вспыхнул уведомлением. Дамиано: «Ты пропала. Всё ок?» Всего четыре слова. Без давления. Без допросов и требований. Я долго смотрела на сообщение. Потом написала: «Не совсем. Но все будет в порядке». Ответ пришёл почти сразу. «Захочешь поделиться, я рядом. Всегда». Грудь сжало. Не от боли. Скорее было тепло и спокойно. Когда Чиро вернулся, я убрала телефон. Он сел, завёл двигатель. — Всё нормально? — спросил, будто между делом. — Да, — ответила я. И снова это было правдой. Просто не с ним. Передел так же прошел молча. Мы оба просто все проспали. Либо делали вид. Город встретил нас шумом, пробками и серым небом. Контраст с морем резал глаза. Когда мы подъехали к дому, Чиро заглушил мотор, но не выходил. — Стэф… — начал он, наконец повернувшись ко мне, — я знаю, что накосячил. Я, правда, не хочу тебя потерять. Я посмотрела на него долго. Спокойно. Без злости. Без слёз. — А я не хочу снова бояться того, кого люблю, — тихо сказала я, — даже если это случилось всего один раз. Он побледнел. — Я не такой… — Я знаю, — перебила я мягко, — именно поэтому это и страшно. Ты не был похож на себя в тот момент, словно вообще ничего перед собой не видел и не мог контролировать. Я открыла дверь авто. — Стэф, давай поговорим, — схватил он меня за руку. — Мне нужно побыть одной. Поговорим, но… Не сегодня. Не сейчас. Он хотел что-то сказать — я видела это. Но промолчал. И в этом молчании было больше признания, чем в любых оправданиях. Я вышла из машины, не оборачиваясь. Он не догонял. Видимо, все же услышал меня и решил остаться в гостинице. И это было не бегство, а выбор. Квартира встретила меня гулкой пустотой. Неуютной, но до рези честной. Я закрыла за собой дверь, даже не включая свет. Скинула кеды в прихожей, куртку — на стул, будто тело действовало само, на автопилоте. Тишина была плотной. Не звенящей — давящей. Я прошла на кухню, налила воды, но так и не сделала ни глотка. Стеклянный стакан дрожал в пальцах. Не от холода — это был отходняк. Адреналин ушёл, а вместе с ним и последняя иллюзия о том, что всё можно починить. Я опустилась на пол, спиной к шкафчикам, подогнув колени. И вот тогда накрыло. Я не рыдала. Сначала пришло осознание. Я больше не пыталась искать оправданий. Не перебирала в голове: «он устал», «он просто ревнует», «я сама спровоцировала». Эти фразы вдруг стали чужими, будто их говорила не я, а какая-то девушка из прошлого, та, что слишком долго старалась подстроиться, сгладить углы. Я вспомнила его взгляд. Не крик. Не слова. Взгляд. Пустой, острый, не узнающий. И меня передёрнуло. Я обняла себя руками, будто проверяя: всё ещё здесь? Живая? Вопреки моим опасениям, я была цела. Никто меня не сломал. Во всяком случае, физически. А душевные раны… Они затянутся. Почему-то я была уверена, что ему не менее тяжело, чем мне. Но мы оба это переживем. Я уронила голову на колени, разбросав по ним слегка спутанные пшеничные локоны, и просидела так черт знает сколько, перебирая мысли, в тусклом освещении вытяжки. Телефон завибрировал где-то рядом. Кажется, на столе. Я не смотрела. Я и так знала, кто это. Чиро. Наверняка он писал что-то правильное, раскаивающееся, полное «я больше так не буду». И вдруг я поняла одну простую, но страшную для меня вещь: Я ему верю. Но этого больше недостаточно. Потому что любовь — это не когда страшно. Любовь — это не про ревность, а про доверие. Любовь — это не раздирающее желание сбежать из дома к лучшему другу. Любовь — это не про сокрушающие скандалы, а потом будто ничего не было и «всё хорошо», а внутри липкое чувство тревоги, что все повторится. Любовь — это когда ты уверен, что второго раза не будет. Что даже первого не произойдет. С Чиро иначе. Я, правда, стала бояться. И воспринимала его, как бомбу замедленного действия. И в глубине души была уверена, что все повторится. Я встала, пошла в ванную и только там, при ярком свете, словно увидела себя по-настоящему. Синяки на плечах. На ногах — ссадины. Покрасневшие от слез и бессонной ночи глаза. Я провела пальцами по коже осторожно и почти чуждо. — Вот и всё, — прошептала сама себе. И это «всё» звучало, не как трагедия. А как точка. Я легла в кровать, не раздеваясь полностью, уткнулась лицом в подушку и позволила себе наконец заплакать. Тихо, глухо и без истерик. И среди этих слёз отчётливо всплыло одно имя. Но не как спасательный круг. На сей раз меня не надо было ни от кого спасать. Утро было смазанным, плавно перетекающим в день. Я не хотела ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО. Но на одно простое сообщение не смогла не ответить. Дамиано: «Как ты?» Стефания: «Так… Пусто внутри», — честно ответила я, — «ощущение, что я не чувствую ничего. От того еще хуже». Дамиано: «Виа Дель Корсо 15». «Жду тебя там через полтора часа». Я убрала телефон и, нехотя, вылезла из кровати. Но в душе стало теплее. Мы встретились днём. Без пафоса и без лишних драм. Маленькое кафе на углу, где всегда пахло кофе и свежей выпечкой и где нас знали ещё «теми самыми», до всех этих крушений и того, как мир перевернулся с ног на голову, — просто музыкантами с улиц. Он сидел за столиком у окна, в растянутом худи, с растрёпанными волосами, и что-то листал в телефоне. Когда увидел меня, тут же расплылся в своей фирменной кошачьей улыбке. Это было так… Искренне и по-настоящему, что у меня внутри что-то едва сжалось. — Эй, — тихо сказал он, подходя мне навстречу, — иди сюда. Никаких вопросов. Никаких «что случилось». Просто объятия, такие искренние и теплые, которые были так сейчас необходимы. Я тут же обняла его в ответ. От чего-то неловко, сначала осторожно, а потом крепче, утыкаясь лбом ему в плечо. Он сразу ближе прижал меня. Ни доли секунды на паузы и раздумья — скользнул ладонью между лопаток, так, как обнимают, когда действительно рядом, а не дежурными объятиями. — Ты дрожишь, — заметил он. — Немного, — честно и тихо ответила я, не отпуская парня. Мы сели. Он заказал мне кофе, не спрашивая. Всё тот же. С корицей. Я улыбнулась уголком губ. И это он помнит. — Расскажешь? — мягко спросил он. Секундная пауза. Словно взвешивала все за и против и стоит ли Дамиано вообще во все это посвящать. И я рассказала. Про море. Чудесный дом. Серпантин на кабриолете. Про ночь, танцы, бар. Про крик. Про его руки на своих плечах. Про ревность и страх, которые оказались сильнее любви. Я говорила спокойно. Даже слишком. Будто это происходило не со мной, а с кем-то другим. Но по мере слов голос всё равно дрожал, а пальцы непроизвольно сжимали чашку с кофе и теребили ни в чем неповинную салфетку. Дамиано молчал. И слушал, не перебивая. Только смотрел — внимательно и глубоко. Но глаза выдавали всю бурю эмоций, что бушевала внутри. А потом его взгляд упал ниже, на мои плечи. Он потянулся через небольшой столик, аккуратно отодвинул рукав футболки. И замер. — Чёрт… — выдохнул он тихо. Я хотела отдёрнуть руку, но он удержал простой просьбой. — Можно? — остановился на секунду шатен, заметив мою реакцию. Я напряженно выдохнула, но все же кивнула. Он провёл пальцами вдоль синяков, еле касаясь, будто боялся причинить боль. — Он сделал это? — скорее это звучало, как утверждение, нежели вопрос. Голос был ровным, но в нём уже что-то глухо звенело. — Он был пьян. И… Не в себе, — автоматически выдала я. И тут же осеклась, — но это не оправдание. Я знаю. Дамиано поднял на меня взгляд. — Спасибо, что хоть себе не врёшь, — тихо сказал он, — это самое сложное, — он вновь провел ладонью по моему плечу. Бережно и так по-родному. Но я сжалась. От чего-то мне было стыдно, что я вообще в это вляпалась, что допустила такое обращение с собой. Это не укрылось от глаз Давида. — Я убью его, — шумно и на выдохе произнес он. Его скулы тут же стали острее, кулаки сжались, а в глазах уже отплясывали черти и бушевал парализующий холод. — Дами, нет, — тут же взвилась я, — не надо, — я поймала на себе его недовольный и вопросительный взгляд, — это между нами. Я благодарна за то, что ты готов вступиться за меня, но здесь я должна сама разобраться. Это только наше с ним дело. Я сама должна поставить точку. — Все же решилась? — уже мягче спросил он. — Я… Я не знаю, — я уронила голову в ладони, совершенно не понимая, как поступать дальше. Дамиано встал, обошёл стол и сел рядом, так близко, что наши колени соприкоснулись. — Стэф, — сказал он медленно, — ты не обязана быть сильной. Не обязана быть понимающей. Не обязана ничего ждать и оправдываться за свои решения. Я почувствовала, как ком подступает к горлу. — Я просто… — голос сорвался, — я стольким обязана ему. - Это его выбор, — я кивнула, - а еще… Он ведь не позволит остаться мне с группой. Так не хочу терять ребят и все, что нас связывает. Черт, я боюсь опять начинать все с нуля и снова оказаться на дне. — Ты там не окажешься, — ответил он твёрдо. Он обнял меня. Просто давая понять, что он рядом. И это «рядом» вдруг оказалось важнее всех громких обещаний. И я понятия не имела, почему, но я ему безоговорочно верила. Знала, в каком он сам сейчас положении, но от чего-то была уверена: случись что, он не даст нам пропасть. Обоим. Горой встанет… Мы это уже проходили. Доводилось проживать разные времена вдвоем. Я уткнулась ему в шею. Пахло знакомо — табаком, терпким парфюмом, кожей, чем-то очень его. — Ты всегда так смотришь, — прошептала я, — будто видишь меня насквозь. Он усмехнулся грустно. — Стэф, я чувствовал тебя с первых дней нашего знакомства. Как и ты меня. Словно эта встреча была спланирована задолго «до» и не нами. Я подняла на него глаза. Между нами было много всего. История. Боль. Ошибки. И ленты кадров счастливой жизни. Но сейчас — только тёплая тишина и легкое, словно электрическое напряжение, которое больше не пугало. Он наклонился ближе и коснулся моего лба своим. — Я никуда тебя не тороплю, — тихо сказал он, — и уж тем более ни на что не претендую. Просто… Будь здесь. Со мной. Сейчас, — он так пристально смотрел мне в глаза, словно гипнотизируя. — Дай себе время… Свали на неделю, чтобы подумать и взвесить всё. Я не ответила. Но и не отстранилась. Просто замерла, уткнувшись лбом в его плечо, и на секунду позволила себе не выбирать. Не объяснять. Не решать. Просто быть там, где действительно тепло и спокойно. Мы оба прекрасно понимали, что его «свали на неделю» несет за собой гораздо большее. — Я не могу, — всё же тихо ответила я, не поднимая глаз. — Я знаю, — так же тихо ответил он, — всё ок. И в этом его «всё ок» было столько тепла и принятия. Он не отстранился. Не отступил назад. Просто обнял крепче — привычно, по-дружески, как всегда. И в этот момент я вдруг поняла — раньше я не замечала, насколько это больше, чем просто дружба, потому что не позволяла себе даже думать в ту сторону. Теперь позволила. И от этого стало и тепло, и страшно одновременно. Дамиано наклонился ко мне не резко и так по-домашнему. Так, как делал сотни раз раньше: в шутку, в поддержку, между делом. Лёгкое касание губ моей макушки — скорее, дыхание, чем поцелуй. Но в этом поцелуе, в его взгляде было гораздо больше, чем он пытался показать. Я ничего не ответила. Застыла между «нельзя» и «невозможно не хотеть большего». Сердце билось слишком громко и будто боялось, что его услышат. В этом коротком касании было всё, что я запрещала себе чувствовать к нему: тепло, безопасность, родство душ. И именно поэтому я не позволила себе сделать шаг навстречу, хотя чертовски хотелось. — Я… Я всё ещё с ним, ты ведь понимаешь это? Дамиано кивнул. Без обид и упрека. — Я знаю, — тихо ответил он. И я даже не подозревала, насколько тяжело ему далось это «знаю» и как внутри всё разлеталось на части. Он снова сел рядом. Не пытался снова приблизиться. Не удерживал. Не делал вид, что «ничего не произошло». Просто был рядом — так, как умел только он. Но внутри меня в этот момент что-то окончательно встало на свои места. И я поймала себя на мысли, что дело вовсе не в выборе между ними. А в том, с кем рядом мне не нужно защищаться, отстаивая границы и взгляды на жизнь, рядом с кем я просто могла быть собой, не думая. Мой мир не рухнул, просто вновь развернулся на 180 градусов. Резко. И необратимо.