Часть 9

Предложение Дамиано не принимать поспешных решений показалось крайне правильным и логичным. Мне действительно нужно было время. Я не была уверена в своих решениях. Всё же эмоции после произошедшего ещё не утихли. И я хотела остыть и трезво взглянуть на ситуацию, взвесить все “за” и “против”. Не рубить с плеча. Но вместо того, чтобы остаться у Вик, я решила не впутывать группу в наши с Чиро разборки. Или просто в глубине души находила своему крайне нелогичному поступку оправдание. Я осталась у Дамиано, заранее договорившись с Чиро, что эту неделю мы никак не будем коммуницировать, чтобы дать друг другу время подумать. Квартира у друга была маленькая до смешного. Однушка на окраине — узкая кухня, где двоим приходилось постоянно уступать дорогу друг другу, скрипучий диван, который давно стал кроватью, и узкое окно, выходящее на шумную улицу. Подоконник всегда был завален какими-то текстами, а рядом неизменно красовалась переполненная пепельница. — Прости за дворец, — усмехнулся Дамиано, кидая ключи на полку. — Шутишь? — я огляделась, — тут уютно. И пахнет… Чем-то родным. — Это кофе, вперемешку с табачным и долги родителям, — фыркнул он, — этот аромат в тренде у подростков. Как по мне, я уже для него староват, — рассмеялся шатен. Несмотря на все уговоры его родителей остаться, парень даже после пережитого хотел самостоятельной жизни и личного пространства. Поэтому они просто дали ему денег на первое время, чтобы устроить жизнь. Но Дамиано не был бы Дамиано, если бы не заявил, что вернёт всё до копейки. И, зная его, действительно вернёт. Даже в его нынешнем положении он не считал это поводом вешать на кого-то свои проблемы. Мы быстро вжились в этот крошечный мир. Давид не задавал лишних вопросов, за что я была благодарна. Просто отдал мне свою комнату — там пахло кофе, пылью улиц от вечно открытого окна и чем-то очень живым — как будто сама квартира дышала. Сам планировал спать на кухне. Наивный. Конечно, этот план провалился. Быт сложился удивительно легко. Утром я часто просыпалась от звуков гитары — он играл тихо, почти еле слышно, чтобы не разбудить, сидя на кухне в растянутых спортивных штанах и с голым торсом. Кружка остывшего эспрессо, неизвестно какого по счёту за эту ночь, неизменно стояла где-то рядом. Я выходила к нему босиком, сонная, тихо замирая в дверном проёме и наблюдая. Хотелось запомнить момент, впитать эту атмосферу и безмятежность утра, пропитанного музыкой и его голосом. Первые лучи золотом путались в его волосах. И я невольно задерживала взгляд на смуглом теле, разглядывая рельеф и татуировки дольше положенного. — Ты опять сочиняешь до рассвета? — зевнула я. — Я? Считай, завтракаю музыкой, — усмехнулся он, — хороший артист должен быть голодным, ведь так? — Да, только ты обещал мне прославиться и взять меня с собой в тур, помнишь? — парировала я, понимая, что он опять не спал всю ночь. — Я сдержу слово, — самодовольно ухмыльнулся друг, озорно сверкнув своими карими. — А для этого для начала нужно хотя бы не сдохнуть, — показала ему язык я, — так что двигай задницу, — я кое-как протиснулась к холодильнику, чтобы оценить содержимое, — ты же вообще ничем, кроме кофе, не питаешься! Он лениво поднялся с пола, освобождая проход. — Это как жизнь. Слегка горчит, но бодрит и заставляет идти дальше, — Дамиано облокотился лопатками на простенок рядом с окном и сложил руки на груди, выжидающе наблюдая за моими действиями. Я достала из холодильника несколько яиц, молоко, бекон и апельсины. Не так плохо для холостяцкой жизни. Но вот нож явно давно требовал внимания. На глаза попалась точилка — я поспешила ею воспользоваться. Получалось паршиво. Что за точилка у него дурацкая?! Друг криво усмехнулся, наблюдая, как я безрезультатно мучаю бедный предмет, и лениво «отлип» от простенка. — Дай, помогу, — он зашёл со спины, словно обнимая, заключая меня в кольцо своих рук, — никогда не пользовалась такой? — Нет, — ответила я и на автомате развернулась. Чёрт. Как же он близко. Слишком близко. Наши лица разделяли считанные сантиметры. Я поспешила отвернуться, чтобы скрыть проступивший румянец. Мы же друзья, чёрт возьми! Это всё неправильно! Раньше такие моменты у нас были нормой и ничуть не смущали… Он медитативно точил нож, постоянно проверяя лезвие, проводя по тому поперёк пальцем. — Ну вот, другое дело, — улыбнулся он, оценивая свою работу, — держи, — он отдал мне кухонный предмет, выпуская из своих объятий и будто невзначай провёл ладонью по пояснице, едва касаясь. Сердце пропустило удар. Но вида я не подала. — Давай помогу, — пока я занималась омлетом, парень принялся варить свежий утренний кофе, включив на телефоне музыку. Мы подпевали и пританцовывали, каждый занимаясь своим делом, постоянно «невзначай» натыкаясь друг на друга. Ведь кухня была слишком узкой, чтобы разойтись просто так. И обоим было плевать, что это лишь оправдание. — Ай, — пискнула я. Давид тут же вырос рядом, вопросительно глядя на меня. Я отложила нож и посмотрела на свой палец. — Проверяешь меня на стрессоустойчивость? — он выжидающе приподнял бровь, во взгляде читалось беспокойство. — Кажется, порядок, — выдохнула я, — думала, порезалась. Он перехватил мою руку, поднося к лицу и бережно обхватив мои пальцы, просканировал обеспокоенным взглядом. Убедившись, что всё в порядке, на смену беспокойству во взгляде стало читаться озорство. Он крепче сжал мою ладонь и резко притянул к себе в такт музыки. Играл трек Nikki Idol — The Devil in I. Музыка зазвучала плотнее. Липкие басы прокатились по кухне — дерзкие и вызывающие. Дамиано ухмыльнулся и, не отпуская моей руки, резко провернул меня под своей рукой. Не осторожничая, рвано и уверенно. Я едва удержалась на ногах, рассмеялась, но смех тут же застрял где-то внутри, когда он поймал меня за талию и прижал спиной к себе. Моё тело откликнулось раньше, чем мозг сообразил что вообще происходит. Он двигался уверенно, широко, будто музыка проходила сквозь него напрямую, словно он проводник. Я чувствовала каждый его шаг, каждое смещение веса. Его ладони скользили по моим бокам — не задерживаясь, но и не отстраняясь. Я развернулась к нему резко, почти вызывающе, установив зрительный контакт и двигаясь в такт — бедро к бедру. Он тут же подхватил игру, шагнул ближе, заставляя меня отступить, и снова — только теперь я не отступала. Мы танцевали так, будто спорили телами: кто первый сдастся, кто отведёт взгляд. «…I like it, I like it, please, tell me you're mine   You're never afraid of the Devil in I…» В его движениях было что-то опасное — та самая тёмная искра, о которой спета ни одна сотня песен. Не грубость, нет. Контроль. Спокойная уверенность того, кто знает, как действует на тебя. Я подняла руки, позволив ему провести под ними, развернуть меня и притянуть вновь. Его ладонь легла мне на поясницу — крепко, словно фиксируя. Я вновь поймала его взгляд. Слишком близко. Слишком откровенно. Я видела в нём вызов, азарт и то, что точно осознает, во что мы играем. И, чёрт возьми, моё тело отвечало тем же. Он резко сменил ритм, потянул меня за руку, закружил и поймал — легко и играючи, будто чувствовал мой центр тяжести лучше меня самой. Музыка нарастала, и я чувствовала, как между нами сгущается напряжение — не романтичное, а сырое, живое и опасное. Он наклонил меня, прижимая к себе, и, клянусь, если он не перестанет так на меня смотреть, то… Та хрупкая грань, что есть между нами, просто рухнет к чертям. Парень словно прочитал мои мысли и первым разорвал зрительный контакт, переведя взгляд на сковородку, где уже вовсю шкварчали кусочки бекона с грибами. Черти в его глазах опять начали отплясывать самбу, и он ловким движением, выпуская меня из своих объятий, стащил кусочек, тут же отбегая в угол кухни с озорством подростка, словно боясь быть пойманным с поличным. — Эй, перестань! — рассмеялась я. Всё напряжение как рукой сняло. — Я голодный музыкант, мне можно, — пожал плечами он, — не ты ли говорила, что мне ещё рано умирать голодной смертью? — рассмеялся он в ответ. Паршивец. Я улыбнулась своим мыслям. Вот поэтому я его и обожала. Он чувствовал меня насквозь. С ним всегда было до безобразия легко. Мы завтракали на полу, потому что стола толком не было. Он подпирал спиной диван, а я садилась между его ног, опираясь ему на грудь. Так было удобнее. И привычнее. Дамиано машинально перебирал пальцами мои волосы, даже не замечая этого. А я и не останавливала. Мы делили одну чашку кофе. Второй у него не было. Поэтому он героически согласился в это утро вместо эспрессо на латте. Ведь я не переношу крепкий кофе. Омлет давно был уже съеден. Он читал вслух какие-то глупости из новостей, вставляя свои комментарии. А я лишь забавлялась тому, как легко мне с ним. Словно всю жизнь вот так жили и не расставались вовсе. Днём мы, казалось, занимались своим, но на деле всё время пересекались. Я сидела на кровати с ноутбуком, делая наброски образов. Сан-Ремо уже через две с небольшим недели, а у меня даже примерных эскизов нет. И наши с Чиро разборки не должны отражаться на группе и на работе. Дамиано что-то наигрывал, время от времени прерываясь: — Стэф, — окликнул он меня, — скажи честно, это звучит как «вау» или как «переделай»? Я подняла на него глаза. — Это звучит как «ещё раз, но тише», — улыбалась я. — Ты убиваешь во мне артиста, — усмехнулся Дамиано. — Я всего лишь спасаю нас от соседей и выселения. Он рассмеялся, но всё равно сыграл ещё раз. Ему было откровенно плевать, что соседи уже не раз приходили жаловаться на музыку. Сейчас день. Он ничего не нарушает. Я лишь украдкой записала его на видео. Обожала, как он поёт. Этот процесс создания нового. Обожала его голос. Обожала ЕГО. Парень прекрасно видел, что я снимаю, но это его ничуть не смущало. Напротив, он даже подыгрывал. Что-что, а вести себя на камеру и на публику он умел. Этого у шатена не отнять. Кажется, он вновь создаёт что-то стоящее. Хотелось бы мне услышать его в составе с ребятами. Они дополняли друг друга. Жаль, что всё так получилось. Я сидела на диване с ноутбуком, рисуя эскизы образов, зажав карандаш во рту. Он подошёл и заглянул через плечо. — Это для сцены? — полюбопытствовал шатен. — Угу, — я не отрывалась от работы, высунув кончик языка от сосредоточения. — Красиво, — задумчиво протянул он, слегка склоняя голову вбок. — Ты всегда так говоришь. — Потому что ты всегда делаешь красиво, — улыбнулся он, — если бы я тоже был на Сан-Ремо, какой бы образ ты подобрала мне? — Дамиано плюхнулся рядом со мной на диван. Я лишь повернула голову в его сторону с хитрющей улыбкой. Что ж, сам напросился. Достав свою небольшую косметичку с базовой косметикой, которую взяла с собой, я с азартом принялась за друга. Усадила его на край дивана, развернув к окну — так свет падал мягче. — Сразу предупреждаю, — прищурилась я, открывая косметичку, — если получится плохо, ты сам подписался на этот эксперимент. У меня даже намека с собой нет на профессиональную рабочую косметику. — Я полностью доверяю твоему чувству прекрасного, — с преувеличенной серьёзностью ответил он и демонстративно выпрямился, — делай со мной, что хочешь. Я фыркнула. — Осторожнее с формулировками, - ухмыльнулась я. Он рассмеялся, но послушно замер. Я встала между его колен, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть лицо. Слишком близко. Настолько, что я видела, как в его глазах мелькают золотые искры, бликуя от окна. — Не двигайся, — предупредила я, упираясь коленом в диван, — и не корчи рожи. — Я не корчу, — возмутился он. — У меня просто лицо такое. Артистическое. Я коснулась его щеки спонжем — легко, почти невесомо. Он дёрнулся. — Эй! Я же сказала, не двигайся, — строго произнесла я, но сама не удержалась от улыбки, — или хочешь, чтобы я тебе на лице два разных человека «нарисовала»? — А что, неплохая идея для нового образа, — он хитро прищурился, — дуальность личности. — Иными словами биполярка, - рассмеялась я, - тогда с вашего позволения, я подчеркну тёмную сторону, — парировала я и провела кистью чуть смелее. Он послушно закрыл глаза. И это было… Как-то интимно. Его ресницы отбрасывали тень, губы были расслаблены, дыхание ровное. Я поймала себя на том, что слишком долго засматриваюсь на него, забыв, что вообще должна была делать. — Судя по тому как ты притихла, ты замышляешь что-то подозрительное, — пробормотал он, не открывая глаз. — Я думаю, что если ты сейчас шевельнёшься, — я наклонилась ещё ближе, — у тебя будет самый странный макияж в твоей карьере. — Угрожаешь? — усмехнулся он. — Предупреждаю. Я приблизилась, чтобы нанести тени на веко, и наши лица оказались непозволительно близко. Я чувствовала тепло его кожи, улавливала дыхание. И как назло он открыл глаза — слишком рано. Мы замерли. Секунда. Две. — Ты моргнул, — тихо сказала я, словно это единственное, что меня сейчас волновало. — А ты слишком близко, — так же тихо ответил он. Я отпрянула первой, нарочно громко хлопнув косметичкой. — Сиди смирно, — бросила я, делая вид, что полностью сосредоточена на деле, — осталось немного. Я ткнула его кисточкой в нос. На кончике тут же осталась тёмная точка. — Стэф! — Ой, — я прижала ладонь ко рту, стараясь не рассмеяться. Это не входило в мои планы, — ну всё. Теперь ты официально жертва искусства. Он схватил мою руку — не сильно, просто чтобы остановить, — и потянул на себя. Я не ожидала и почти потеряла равновесие, оказавшись прямо между его колен. — Ты издеваешься надо мной, — сказал он, глядя снизу вверх. В голосе была улыбка. — Ты сам подписался на это, — выдохнула я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он медленно отпустил мою руку. Не сразу. Словно давая нам обоим шанс одуматься. — Ладно, — наконец сказал он, откидываясь назад, — продолжай. Я больше не буду мешать. Я снова взяла кисть. Руки слегка дрожали, и я злилась на себя за это. За то, как остро ощущала каждый сантиметр между нами. За то, как легко он выбивал меня из равновесия одним взглядом. Когда я закончила, я отступила на шаг, оценивая результат. — Ну? — спросил он, — я всё ещё человек? — Более чем, — ответила я не сразу, — ты… Красивый. Он усмехнулся, но как-то тише, чем обычно. — Осторожно, Стэф, — сказал он, — не стоит играть со словами. Я отвернулась, собирая косметику, делая вид, что не слышу, как громко бьётся собственное сердце. — Не переживай, — бросила я через плечо, — я знаю, где стоп. Я надеялась, что знаю. И грань между нами всё ещё была на месте. Тонкая. Натянутая. И пугающе хрупкая. *** Дни полетели незаметно. Мы смеялись, иногда молчали — долго, комфортно, без неловкости. Я готовила. Он мыл посуду. В первый же день в доме появилась вторая чашка и ещё одна пара новых тапок, которые Дамиано заботливо принёс вечером, возвращаясь с магазина, наперевес с пакетом вкусняшек. Вечерами мы сидели на полу, прислонившись к дивану. Он перебирал струны, а я листала его старые блокноты с текстами, иногда подсказывая строчки, иногда просто слушая. И между нами было что-то очень тонкое. Не прикосновения — паузы между ними. Не слова — а взгляды, которые задерживались чуть дольше допустимого. Пару раз мы даже выходили играть на улицах, чтобы подзаработать. Дамиано всё ещё был без денег и не нашёл нормальную работу. Впрочем, он и это понятие не сочетались. Я была уверена, что он даже не пытался её искать. Как в старые добрые. Он с гитарой надрывал связки так, что микрофон был ему не нужен, а я рядом — иногда подпевала, иногда просто сидела на бордюре, болтая ногами в такт. Люди останавливались, улыбались, бросали монеты, кто-то узнавал его, перешёптываясь в толпе. Я лишь подслушивала их болтовню, а потом передавала все сплетни Дамиано, смеясь с ним на пару. И каждый день рядом с ним делал правду всё громче: возвращаться назад — значит снова надеть броню. А здесь… Здесь я снова дышала. Дни складывались легко, будто мы просто вернулись на своё место. Иногда мы совершали ночные вылазки за продуктами. В маленьком магазинчике за углом уже начали узнавать нас в лицо. Вечерами жизнь становилась медленнее. Иногда мы валялись на диване, уткнувшись каждый в свой телефон, но при этом обязательно соприкасаясь хоть чем-то. Словно это было чем-то обязательным и таким необходимым — чувствовать друг друга. — Ты опять смотришь видео с котами? — улыбнулась я на очередной взрыв заразительного смеха парня. — Зацени! — тут же пододвинулся он ближе и развернул экран телефона ко мне. И вот мы уже вместе смеёмся без остановки. Иногда смотрели старые клипы. Иногда — просто молчали. Перед сном делили одну ванную. Плевать, что было тесно. Отсутствие лишних квадратных метров с ним не давило, а, наоборот, ещё больше сближало. Я чистила зубы, он стоял рядом и рассказывал какую-то чепуху, размахивая щёткой. Но принимать один душ вдвоём, как раньше, уже никто не рисковал. Каждый понимал, чем это может закончиться. Ложились вместе. Всегда. И с каждым днём я всё больше и больше погружалась в прошлое, когда без его объятий уснуть казалось чем-то немыслимым. Он притягивал меня к себе, как делал это сотни раз раньше, закидывая руку на талию. А я устраивалась удобнее, вписываясь в тело шатена так естественно, будто другого варианта и не существовало. Порой мы ещё долго разговаривали. О музыке. О всякой ерунде. О прошлом. О том, как всё могло бы сложиться иначе. Вот и сегодня проболтали опять до рассвета. — Ты счастлив сейчас? — от чего-то спросила я. Дамиано задумался. Не ответил сразу. — В конкретно эту секунду — да, а остальное не важно, не хочу думать о будущем, — сказал наконец. И я поймала себя на мысли, что на все сто процентов понимаю и разделяю то, что он говорит. И где-то между утренним кофе, подгоревшими тостами, уличной музыкой и ночными разговорами я осознала: я больше не жду, когда наконец станет хорошо. Мне уже хорошо. Здесь и сейчас. И теперь это чувство носило его имя. Наша жизнь в этой маленькой однушке будто не начиналась заново, а просто продолжалась — с того места, где когда-то так несправедливо и резко оборвалась. Неделя пролетела незаметно. Словно еще вчера я впервые пересекла порог его квартиры. Это была наша последняя ночь вдвоем. Мы вновь не могли заснуть, словно пытаясь насытиться друг другом. Дамиано по-хозяйски обнимал меня за талию, а я расположилась у него на плече, напрочь игнорируя подушку. — Ты скучаешь по прошлому? — спросила я. — Иногда, — ответил шатен, — но больше — по тебе, по нам в той однушке, — честно ответил он. — А сейчас? Он повернулся ко мне. — Сейчас все так сложно… И он был чертовски прав. Это уже не просто дружба, не просто привычка, не просто «мы ведь всегда так жили». И это пугало сильнее всего — потому что сколько бы мы себе ни врали, на деле, назад дороги уже не было. Мы лежали на диване, ноги переплетены, свет был выключен, только фонарь с улицы рисовал на потолке бледные полосы. Он молча перебирал мои волосы — не считая это чем-то чересчур, не думая, просто так, будто это было самым естественным занятием в мире. - А что насчет группы? — осторожно продолжила я. — Да, мне действительно их не хватает, но… — он сделал паузу, — не так, как все думают. Я повернулась к нему. — А как? Он усмехнулся — без привычной бравады, почти устало. — Я скучаю не по сцене. Не по шуму. Даже не по людям. Я скучаю по ощущению, что мы тогда были… Цельными. Понимаешь? — Как будто всё было на своих местах, — словно в забвении закончила за ним фразу я. Как же я его понимала. — Да. Как будто мы ещё не научились предавать себя ради «правильных решений». Я провела пальцем по его запястью. — Ты… Как дом, который я думал, что потерял навсегда, — он посмотрел мне в глаза. Взглядом, что проникал в самую душу. Моё сердце сбилось. — Ты же понимаешь, что это опасно? — прошептала я. — Понимаю, — он шумно выдохнул и прикрыл глаза, — но я так устал бояться… Мы замолчали. Он прижал меня ближе, и я позволила — как всегда. Дамиано зарылся носом мне в волосы. Дальше бездействовал. За что я была безумно ему благодарна. Если бы он позволил себе большее, я не уверена, что смогла бы остановиться. Нет. Не так. Я уверена, что не остановила бы его. И на утро мне бы точно было паршиво от себя. Я не хотела наломать дров. Я хотела, чтобы все было честно и правильно. Но, черт возьми, мой план начал трещать по швам еще с момента, когда я ступила к нему на порог. Чиро понятия не имел, что я именно у него осталась. Догадывался. Но это все, что у него было. Эта неделя пролетела слишком быстро. Для нас обоих. И ни для кого не было секретом, что хотелось просто оставить все, как есть. Но в жизни так не бывает. Мы в ответе за свои решения и поступки. Поэтому мне пора было домой. Уговор есть уговор. Это утро началось с других мелодий. Будильник Дамиано орал мерзко и громко, и вот уже в который раз я «била» по нему первой. — Ты вообще вставать собираешься? — сонно пробормотала я, тормоша парня уже после шестой попытки перевести несчастное устройство на несколько минут позже. — Я был в процессе, — сонно пробурчал парень, накрывая голову подушкой. — Процесс длиной в сорок минут? — Стэф, я творческий человек. Мне положено страдать, — поморщился он и развернулся ко мне пятой точкой. Еще бы… Уснули мы только к семи утра… Я потянула с него одеяло, Дамиано сопротивлялся, но в какой-то момент резко отпустил ни в чем не повинный клочок ткани, а я по инерции улетела с дивана с одеялом в руках. Парень лишь рассмеялся, свесившись с дивана. Его взлохмаченные кудри обрамляли сонное, но уже такое родное лицо. Он протянул мне руку и выжидающе посмотрел. И он даже не представлял, насколько мне тяжело было вырваться из плена его карих и не нырнуть в этот омут с головою. Как и я понятия не имела, насколько он себя сдерживал. Так и делали вид, как в старые добрые. Мы просто друзья. — Ты сопишь во сне, — выдала я, хватаясь за его руку, чтобы разрядить обстановку. — Враньё. Это художественное посвистывание, — сонно ответил он. Я рассмеялась, забираясь обратно на диван. После завтрака, который по общепринятым временным рамкам уже можно было полноправно считать обедом, я складывала вещи в сумку, и мне казалось, что каждый предмет весит больше, чем должен. — Уезжаешь? — спросил он, стоя в дверях, - ты же знаешь, что можешь остаться, — сказал он вдруг. — Если останусь сейчас, — сказала я, — я не смогу потом делать вид, что это была просто неделя. Он смотрел на меня долго и изучающе, словно пытаясь запомнить каждую деталь.  — А ты, правда, думаешь, что это была просто неделя? Я не ответила. Лишь отвела взгляд. И это тоже было ответом. И Дамиано это прекрасно понимал.  Шатен подошел со спины, осторожно обнимая меня. Медленно, словно спрашивая разрешения.  — Ты вернёшься? — спросил он хрипло, почти шепча на ухо. Черт. Он настолько близко, что я чувствую его горячее дыхание на своей шее.  Я замерла в той же позе, в которой он меня «поймал» переставая собирать вещи.  — Я уже здесь, — растерянно ответила я, пытаясь свести тему, - если мы не живем вместе это не значит, что меня нет в твоей жизни.  - Стэф,— он произнёс моё имя иначе. Медленно. Глубже, — ты ведь понимаешь, о чём я. Черт. Не думала я, что будет ТАК сложно. И его руки на моей талии уверенности вообще не добавляли. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями, сделала глубокий вдох и повернулась к нему, чтобы объясниться, выдать все, что на душе, все, что терзает, и какая каша в голове у меня сейчас творится, но стоило мне повернуться, как все мысли выбивает напрочь. Этот ураган внутри наконец исчезает, словно и не существовал вовсе. Ведь только я поворачиваюсь и открываю рот, чтобы что-то сказать, он не дает мне этого сделать и целует меня прямо в губы. Целует так, как никто не целовал раньше. Его поцелуй резкий, уверенный и электризующий. И в этом поцелуе нет ни намека на дружбу. Какие мы к черту друзья! Какая же я дура, раз думала, что смогу сохранить эту хрупкую грань. Нет грани. Никогда не было. И друзьями мы всегда были паршивыми. Вот только поняли слишком поздно. Но лучше поздно, чем никогда. И я отвечаю ему на поцелуй, обвивая руками за шею, поддаваясь этому безумию и стирая навсегда и окончательно этот барьер под названием «дружба» между нами. - Дами, это чертовски не правильно! Я ведь все еще с ним, - я все же нахожу в себе силы отстраниться. - Стэф, не ври себе. Ты ведь прекрасно понимаешь, что это было лишь вопросом времени. Ты еще неделю назад для себя все решила, оставаясь у меня, а не у Виктории. Хотя была возможность. Ты уже тогда понимала, чего на самом деле хочешь, но до сих пор просто боялась себе признаться.  Я зажмуриваюсь, отгоняя ненужные мысли, ведь понимаю, что он, черт возьми, прав. И на сей раз сама первая тянусь к его губам.  Внутри в мгновение все становится на место. Все так, как должно быть. Не иначе. Других сценариев просто не существует. И все это время мы сами вставляли палки себе в колеса, вместо того, чтобы просто быть счастливыми.  Он прижал меня к стене так, что я почти почувствовала ее холод через майку, и одновременно — жар его тела, что опалял кожу. Его привычка ходить дома с голым торсом в данный момент была невероятно уместна. Он подхватил меня под ягодицы, поднимая чуть выше, я машинально обвила его ногами, удерживаясь в воздухе. Сердце бешено стучало, дыхание сбилось, но не хотелось отступать — напротив, я хотела раствориться в этом, в нем, в каждом его движении. Он не отпускал меня от стены, и я чувствовала, как его тело полностью контролирует пространство между нами, будто мы — единая вселенная. Его руки сжимали талию, затем медленно скользнули к бедрам, прижимая меня сильнее, заставляя ощутить каждое движение его мышц. Я обвивала руками его шею и плечи, вдыхая его запах, его тепло. Поцелуй стал ещё глубже, как будто он хотел запомнить каждую долю секунды, каждую клетку моего тела. Дамиано слегка наклонил голову, губы скользнули к моей шее, и я невольно дрогнула, чувствуя, как по коже разливается электричество. Мои руки спускались по его спине, ощущая каждый сантиметр и напряжение, как его тело откликалось на мои прикосновения. Губы его скользили по моим, сначала медленно, как будто пробуя, затем всё решительнее и более дерзко. Я зарылась ладонями в его кудри, ощущая, как волосы шелестят между пальцами. Я теряла счет времени: каждое его движение, каждое касание становились все более острыми, все более невозможными, чтобы игнорировать. Воздух между нами искрился напряжением и желанием.  Он снова поднял меня чуть выше и усадил на кухонную столешницу, устроившись у меня между бедер, и я почти забыла, как дышать, когда его руки обвили меня крепко, а губы продолжали исследовать мои. Он одним движением стянул с меня майку, которая была здесь явно лишней. Я подалась чуть вперед, прижимаясь к парню, словно пытаясь спрятаться.  - Ты чего? - мягко улыбнулся он, замечая это мое действие.  - Прости, просто… - я улыбнулась ему в ответ, - мы столько раз видели друг друга голыми, но это словно что-то из прошлой жизни, сейчас все вообще по-другому, - прошептала я, глядя ему в глаза, - это так… Странно, - я вновь улыбнулась, понимая, как же глупо это звучит. Но от чего-то я впервые смущалась. - Я в любой момент могу остановиться, только скажи, - он бережно провел тыльной стороной ладони по моей щеке, по-хозяйски устроившись у меня между бедер.  - Я не говорила, что мне не нравится, - улыбнулась я, все же слегка отстранившись от него, тем самым открывая обзор на обнаженную грудь и вновь запустила пальцы в его локоны, слегка притягивая к себе, намекая.  Он не заставил себя долго ждать и продолжил покрывать поцелуями. Я откинула голову назад, упираясь затылком в стену. Каждое мгновение было наполнено тем, что невозможно назвать словом — смесью доверия, страсти, азарта и страха потерять контроль. — Черт, Стэф, я такой идиот, что не сделал этого раньше, - шепчет он в губы и вновь вовлекает в поцелуй. Его руки так по-собственнически блуждали по моему телу, что я теряла всякое ощущение границ. Я чувствовала, как он прижимает меня к себе всем телом, губы не отпускали мои, дыхание смешивалось, сердца билось в унисон. — Стэф… — его голос был хриплым, прерывался, но в нем не было сомнений, — ты сводишь меня с ума… Я едва могла ответить, потому что каждое прикосновение, каждый вдох, каждый удар сердца заставлял тело дрожать. Мы продолжили сплетаться языками, утопая в страсти, блуждая руками по разгоряченным телам. Я хотела его. Безумно. Он тоже. Сложно было игнорировать, то, что его узкие джинсы ему уже явно стали тесны.  И когда Дамиано начал спускаться рукой ниже, чтобы расправиться с пуговицами на моих штанах я все же остановилась. Не знаю, как вообще сделала это, и каких немалых усилий оно стоило. Но отголоски затуманенного рассудка все же подали признаки жизни где-то на задворках.  - Дами, - прошептала я, аккуратно перехватывая его руку. Он поднял на меня затуманенный от возбуждения непонимающий взгляд, - прошу, не надумай сейчас лишнего, я безумно тебя хочу. И то, что между нами сейчас происходит для меня многое значит. Но… Я не хочу, чтобы наша история начиналась со лжи.  Парень непонимающе посмотрел на меня, слегка отстранившись, давая понять, что слушает. - Технически я все еще в отношениях с другим человеком. Фактически - сижу на твоей кухне полуголая, не понимая, как вообще смогла остановиться на полпути.  Дамиано криво усмехнулся. - Дай мне поставить там точку, а после… Я вернусь. Насовсем… - я потупила взгляд, - если ты этого, конечно, хочешь.  Дамиано ничего не ответил, лишь притянул мое лицо ладонью и чувственно, до безумия нежно поцеловал.  - Хоть я и не разделяю твою точку зрения, - усмехнулся он, - но я уважаю твой выбор. Как по мне, наша история началась еще задолго до поцелуя. И не имеет значения переспим мы сейчас или потом. Но… Ты дорога мне. И если тебе так спокойнее, - он вновь усмехнулся, - не буду врать, что мне это не составит никакого труда, - он бросил взгляд на свои джинсы в район паха, намекая, что явно не такого конца он ожидал, - я подожду.  Я коротко поцеловала его.  - Спасибо, - прошептала, прислонившись лбом к его лбу и обнимая за шею, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок после произошедшего.  - Так понимаю, оставшиеся вещи можно не собирать, - усмехнулся парень. - Видимо, - улыбнулась я.  - Разберу твою сумку обратно, пока тебя не будет. И вечером буду ждать дома. - Дома… - прошептала я, повторяя, словно пробуя звучание на вкус. И в моменте мне стало казаться таким смешным то, что я так держалась за ту однушку, в которой мы жили с ним до того, как он ушел из моей жизни. Та квартира мне виделась особенной. Но только сейчас я поняла, что особенной ее делали мы.  - Сделаешь нам ужин? - игриво улыбнулась я. Дамиано прекрасно готовил, в отличие от меня. И я обожала его изыски традиционной кухни.  - С меня вино и твоя любимая паста, - он вновь притянул меня за талию ближе, - с тебя десерт, - прошептал он это мне уже на ухо, от чего табун мурашек вновь пробежал по моей спине.  *** Я поднялась по лестнице уже такой родной мне парадной, но от чего-то застыла у дверей. Было страшно. Я не боялась будущего или перемен. В своем решении я была уверена и понимала, что бы ни произошло, мы с Дамиано справимся и я готова пройти через это с ним вместе. Но я так не хотела делать больно Чиро. Как бы там ни было, он не последний человек в моей жизни. И мы через многое вместе прошли, за что я была безмерно ему благодарна. Но друзьями нам уже точно не быть. И это я отчетливо понимала. Даже не была уверена, что смогу остаться как прежде работать с группой. Он не потерпит, что я с Давидом. С кем угодно, но только не с ним. Это слишком заденет его мужскую гордость и эго.  Я делаю вдох, чтобы успокоится и с решимостью привычным движением проворачиваю ключи в замочной скважине. Квартира встречает меня запахом домашней пиццы. Взгляд тут же падает на кухонный стол с огромным букетом роз. Навстречу выходит улыбающийся Чиро. На глаза тут же предательски наворачиваются слезы. Черт. А кто говорил, что будет легко? Лучше бы он до сих пор злился…  - Чир, - звучит так по-родному и по домашнему, - надо поговорить, - все же произношу заветную фразу я.