Часть 10: Не влюбляйся

Он не любил лезть в чужие дела. Даже нет, скорее ненавидел, так как это не его дела, вот так просто. Но когда дело касалось его семьи, он не мог стоять в стороне. Тьма ночи навеивала какие-то романтические чувства. Хотелось вылезти из постели, ведь все равно не удалось уснуть, выйти на балкон и закурить сигарету. По киношному положить зажигалку рядом с собой и выпустить дым вверх, элегантно расслабляя кисть. Смотреть на ночные улицы, освещённые жёлтыми фонарями и одинокие машины проезжающие по односторонней дороге. Думать о жизни и, наконец, о том, как так вышло. Томас из тех людей, которые никогда не замечают самых очевидных вещей, только если ему не скажут о них прямо в лицо. Так вышло и в этот раз. Ничего не увидел, даже не стал подозревать, от того и не успел предотвратить. Теперь чувствовал себя от части виноватым. Его самые родные люди в шаге от того, чтобы перессорится между друг другом, или ещё хуже: остатся с разбитыми сердцами и не смочь больше вернуть былые отношения обратно. Состояние Виктории уже на грани окончательного срыва, парней прочитать — задача посложнее, но задумавшись и проанализировав их поведение за последние дни, Томас начинает видеть всё с другого угла. Теперь поникшее состояние Дамиано в Австрии нашло своё объяснение, а, казалось, невинные разговоры Вик и Итана тогда в баре стали не такими уж простыми. Том тогда заметил что-то неладное, но вовсе не придал этому значение. А сейчас пазлы складываются в единую картину. Весь этот скандал на съёмках, в аэропорту, после интервью… как снежный ком эта проблема неслась со склона горы и с каждой секундой становилась больше, угрожая поглотить их в лавине и похоронить под толстым слоем снега. Как поступить в этой ситуации, чтобы всё в итоге осталось на своих местах? В какой-то момент Томас считал лишь Викторию и Итана всему виной, потом думал что Дамиано уж слишком преувеличил и сам поступал как мудак, путая Вик в своих чувствах. Теперь она переживает, хотя тут и нечего беспокоится. По ее словам у них с ударником был только секс и никто не собирался признаваться в великих чувствах. Какое тогда им до этого дело. У всех четверых есть схожая идеология с тем, что нет ничего такого в хорошем сексе на одну или несколько ночей. Никто правда и не думал, что это случится в группе, но что поделать. Сделано то, что сделано. Томас не понимал тогда зачем преувеличивать. Другое дело в том, что, кажется, Дамиано влюблён в Вик нешуточно и узнай он о связи их двоих… сложно было представить что может случится. А если и у Итана появилось что-то к ней, ждать хорошего конца точно не стоит. Внизу снова проехал автомобиль, разрезая голосом мотора ночную тишину. На часах показывало пол третьего, и парень задумался о том, какие могут быть дела у людей в такое время вместо сна. Как истинный любитель поспать он и себя не понимал. Чем он занимается вместо того, чтобы спать? Обидно, что желание сомкнуть глаза и провалится в дрему остаётся лишь желанием. Хотя как можно спать, когда происходят такие вещи? Зашуршали занавески с соседнего балкона. Томас посмотрел в ту сторону и увидел Викторию в одном только махровом халате, которая, скукожившись от холодного ветра, видимо вышла подышать. Она прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, задержала дыхание, а потом медленно выдохнула. Знакомая техника. Раджи наблюдал за ней, думая, заметит она его или нет, ведь расстояние между их балконами было меньше полутора метров и если постараться, он даже смог бы к ней перелезть. — Я заметила тебя, не волнуйся, — улыбается Вик, не открывая глаза, — Я видела тебя ещё со своего номера. — Не спится? — спрашивает он, ничуть не удивляясь тому, как она читает его мысли. — А ты как думаешь? — поворачивается к нему, — Слишком много всего, не могу уснуть. А ты? — Похожая ситуация, — Томас стряхивает пепел с сигареты, поднимая на неё глаза, — Обдумывал то, что случилось. Она кивает ему в ответ и на секунду опускает взгляд на свои голые ноги. Стоило бы надеть тапочки, но уже все равно. — Думаешь я дура? — Почему я должен так думать? — Потому что это правда. Тяжело вздыхая, Том кладёт окурок в пепельницу и складывает руки на груди. Знает, что Вик пытается сделать лишь себя виноватой, делая такие выводы. Ей так легче. Она подходит к краю перил, что были ближе всего к нему и немного перегибается. — У тебя есть шоколадки? — заговорщически шепчется и хитро улыбается, чем вызывает улыбку и у него. — Какие? — В том холодильнике с напитками и едой. Если ты их не ел, значит должны были остаться. — У тебя их нет? — Я всё съела. И колу всю выпила. Томас засмеялся, узнав в подруге ее криминальное прошлое, связанное с поеданием всего сладкого, что она могла найти. Такое настроение у неё появлялось редко. — Что тебе принести? — Все что в руки поместится. — Может тогда ты зайдёшь ко мне и сама возьмёшь? Виктория на секунду замолкает, задумавшись. — Я тебя обожаю. Он усмехается когда подруга молниеносно исчезает в прозрачных шторах своего номера и лениво плетётся к двери, чтобы открыть ей. Щёлкает замком, нажимает на ручку и выглядывает в коридор, ожидая ее. Она же, уже спустя подозрительно продолжительное время, показывается на глаза и причина ее задержки становится ясна. Вик переоделась в более удобную одежду, нежели простой халат, и натянула на себя тапочки. Как вор перебежала со своего номера в соседний и скользнула внутрь, сразу же, словно по запаху, определяя местонахождение холодильника. Томасу оставалось только наблюдать за этой картиной. — Мне спрашивать почему ты налегла на сладкое? — Не спрашивай, — отмахивается Вик, вытаскивая все, что ей нужно было. Дамиано с Викторией были похожи не только жизненными взглядами и тягой при любом удобном случае поругаться друг с другом. Их объединяли несколько дурацких привычек, одна из которых — жрать как не в себя, когда нервничаешь. Раньше не редко можно было застать этих двоих ночью на кухне, бурно обсуждающие какое-то важное событие, за готовкой или уже пожиранием неконтролируемого количества еды. Один раз пришлось насильно отбирать у них третью порцию фастфуда, что они заказали уже под утро, и отправлять спать. Обычно этим занимался Итан, потому что только ему удавалось вразумить этих двоих. Томас лишь был поддержкой. Сонной и возмущённой, что разбудили, но поддержкой. Сейчас можно было догадаться, в чем причина поведения Вик. Но похоже на то, что произошла конкретная ситуация, которую она и скрывает. — Не смотри на меня так, — пыхтит девушка, открывая шоколадный батончик. — Я не смотрю. Она останавливается, не разобрав до конца шуршащую упаковку и хмурится, опуская вниз глаза. Томас знал это выражение лица. Вздохнул, но не раздражительно, а сожалеюще, и сел рядом с ней на кровать, одновременно с тем, как она начала плакать. Вик выбросила сладость из рук и прикрыла ими своё лицо, как всегда это делала. Том только то и мог сделать, что обнять ее одной рукой прижимая к себе, пока ее тяжёлые всхлипы не прекратятся и она не сможет говорить. — Я сказала… — невнятно звучит сквозь ладони, — …чтобы мы остановились. Эти слова дались ей с большим трудом, Вик снова зашлась в плаче, шмыгая носом. — Мне нужно было это сказать, — она заговорила более ясно, после того как Раджи дал ей салфетку, — Нельзя было… я хотела сделать все правильно. — Ты теперь сомневаешься? — осторожно спрашивает парень, без дополнительных вопросов зная, о ком идёт речь. — Нет, то есть… я не знаю. Когда Итан ушёл потом, мне стало так больно. Но я вспомнила про Дамиано и… — Ты влюблена в него? Томас явно подразумевал фронтмена, но Вик вдруг подняла удивлённые блестящие от слез глаза. — В Итана? — Нет, второй вариант ответа. — Ты издеваешься надо мной? — Скорее ты сама над собой издеваешься, — Том отпустил ее плечи и сел по другому, немного повернувшись к ней, чтобы четко было видно лицо, — Ты думаешь про их чувства больше чем про свои. Сама ответь себе на вопрос, который я задал. Можешь даже мне не отвечать. Влюблена ли она в Дамиано? Спроси ее об этом ещё в школьное время, она бы ответила да. Спроси во время Икс-Фактора, она ответит нет, скрывая то, что ответ другой. Потом она задавила эти чувства. Другими парнями, девушками, работой, своим искренним признанием Джорджии как его спутницу. Она вовремя останавливала мысли по типу: «а что будет если я сейчас его поцелую?», и научила сердце игнорировать его открытый «дружеский» флирт и пошлые шутки. Сейчас, когда на горизонте есть ясная возможность отношений с Дамиано, она колеблется. Мозг ищет эти закопанные внутри чувства, потому что она должна быть в него влюблена? Сложно сказать. — Когда я поняла, что Дамиано ревнует, я почувствовала знакомые бабочки в животе, как когда-то. Это словно затронуло что-то внутри меня, — Вик крутила в руках мокрую салфетку, осторожно поглядывая на Томаса напротив, — Я не уверена что это, понимаешь? Он смотрел на неё с тёплым сочувствием ничего не отвечая. Знал, что его слова тут вовсе не играют роли, а его задача — быть сейчас для неё психологом, что лишь даёт наводящие вопросы. Виктория ухмыляется его реакции, понимая тактику, и через время добавляет: — Мне нужно быть рядом с ним, чтобы понять свои чувства точно. После этого разворачивает начатую упаковку и откусывает большой кусок шоколадки. Она в какой-то момент наестся, сожрет весь запас сладостей в чужом холодильнике, и, уставшая, уснёт прямо в этой постели. Спать одной сейчас не хочется, а Томас будет не против. *** Их личная любимая визажистка никогда не отличалась особой тактичностью. Частенько указывала на малейшие недостатки кожи, чтобы напомнить о правильном 50-ти ступенчастом уходе, из которого Вик запомнила только правило не вытирать лицо одним и тем же полотенцем два раза. Шанталь бывало ругала ее за то, что та съела что-то аллергенное из-за чего девушку покрывало пигментными пятнами. Но на самом деле она душка. Девушка давняя подруга Виктории и она ее обожала, не смотря на все странные закидоны. Как например: жди хорошей взбучки, если пришёл на макияж опухший и с синяками под глазами. — Обычно такой отвратительный вид у тебя только утром, — подметила визажистка, подготавливая кожу басистки к макияжу, нанося какое-то странно-пахнущее средство, — А это что такое? Она грубовато взяла личико Вик и повернула к себе правой стороны, где на линии подбородка, снизу, красовалось два прыщика. Шанталь была полна возмущения. — Это человеческие прыщи, милая, — саркастично отвечает ей Дэ Анджелис, — они у всех есть. — У тебя не должны быть, — девушка отпустила беднягу и повернулась к своей бездонной сумке с косметикой, — Ты небось сожрала тонну сахара вчера, другой причины я не вижу. — Они из вредности вылезли, чтобы тебя побесить. Шанталь посмотрела на неё через отражение, осуждающе сузив глаза. Получив в ответ лишь спокойный взгляд голубых глазок, она выдохнула и продолжила бубнить что-то себе под нос, продолжая работу. Больше Виктория от неё комментариев не слышала. Лишь пару раз она показывала упущенные хорошие комбинации в игре три в ряд, в которую играла басистка всегда, когда ей наводили марафет. Но после «Не лезь, я сама справляюсь» Шанталь перестала делать и это. Виктория обратила внимание на сам процесс лишь когда из-за спины очень неожиданно показался Дамиано и восторженно прикрикнул, чем напугал ее и визажистку. — Ахуеть! Она посмотрела на него через отражение и следом увидела себя. Чёрные аккуратные стрелочки, легкий кремовый румянец, красная помада. Контур и плотность цвета были такими идеальными, что Вик тут же поклялась сама себе не говорить и не двигать ртом вообще, чтобы не испортить. — Вик, ты очень красивая! — продолжал нахваливать Дами, уже садясь на стул с ней рядом, чтобы рассмотреть все поближе. Виктория смутилась такому вниманию, но ей было приятно. — Конечно красивая, — шутливо язвит Шанталь, — Я на неё больше тоналки потратила чем на тебя обычно. Пока они переговаривали между собой, Давид придвинул свой стульчик ближе и, незаметно для работницы, подцепил пальчиками ладонь Вик, сжимая ее в своей руке. Тепло его руки ощущалось по родному, как впрочем и сам Дамиано, и она прислушалась к этим ощущениям. Пошевелила рукой, прижалась пальцами крепче и почувствовала как его хватка тоже усилилась в ответ. Подняв глаза, увидела милую полуулыбку на его лице и сама незаметно улыбнулась, возвращаясь к своему отражению в зеркале. Шанталь и правда хорошо постаралась. На фоне алой помады голубые глаза буквально светились из-под накрашенных ресниц, казались ещё более синими. Вик засмотрелась на своё отражение и вдруг заметила позади себя Томаса с Итаном, что только вошли в гримерку. Она мигом выдернула свою ладонь из руки Дамиано. Повернулась к нему, встретившись с недоумевающим взглядом, а потом снова посмотрела на ребят. Раджи что-то рассказывал ударнику, пока тот сосредоточено листал что-то в телефоне и отстранённо кивал ему в ответ. — Дами, теперь твоя очередь, — сказала визажистка и схватив свой чемодан перетащила его ближе к фронтмену. Тот наконец отвлёкся от Виктории. — Сделай из меня красотку, Тали. — Я просила не называть меня так. — Ну а какую тебе кличку придумать… Виктория видимо слишком долго смотрела на ребят. Итан словно почувствовал это и посмотрел в ответ. Столкнувшись с ним взглядами, она застыла. Удивилась тому, каким спокойным он был. Кажется ожидала другого. В его глазах плескалось все то же тепло, отчего одновременно становилось хорошо и не по себе. Растерявшись, Вик опустила взгляд вниз, на светящийся экран телефона. Время раунда в игре давно закончилось и ей предлагалось перепройти уровень. Итан позади встал со своего места, автоматически вытаскивая из кармана пачку сигарет и цепляя зубами одну из них, развернулся к двери. Ее открыл прямо перед ним Лео. — Ты куда, ковбой? Тебе ещё волосы укладывать. — И так сойдёт, — ответил он низким, почти хриплым голосом, — Все равно распадутся в итоге. Парень скользнул между ассистентом и дверью и скрылся с поля зрения, оставляя за собой вопросительные взгляды. Эти слова были первыми, что Виктория услышала от него за сегодня. И пару секунд назад он так же впервые смотрел на неё. Он молчал и отводил взгляд всё утро. Даже на пятиминутке, что устраивал Лео им за завтраком в отеле, он только смотрел в свою тарелку и иногда залипал в телефоне, хоть Вик сидела прямо напротив него. Конечно она не ожидала, что Итан бросится к ней в объятья как только увидит, но чувствовать такой холод с его стороны было физически больно. Он избегал ее, вообще не обращал внимания и с каждой минутой, проведённой рядом с ним, девушка чувствовала себя ещё более отвратительно. Невыносимо ощущать его безразличие, когда совсем недавно она таяла в его руках. Понимала, что поступает неправильно. Нужно выбросить Итана из головы, отпустить его и не думать как эгоистка, что хочет забрать себе сразу двоих… Как же это отвратительно звучит. Проходя по незнакомым коридорам, всё, чего Виктория хотела в тот момент, это выйти на воздух. Макияж, причёска, одежда, всё уже было на ней, больше ничего делать не нужно и ей удаётся сбежать от настырной Гайи и Шанталь. Идёт дальше, чувствует порыв ветра с левой стороны и поворачивает голову, в там замечает знакомую фигуру, что сгорбилась, опираясь на перила. Вик сомневается. Стоит вот так, на пересечении поворотов, и смотрит Итану в спину, чувствуя как начинают дрожать плечи от волнения. Вчера вечером было очень тяжело. Сейчас ещё хуже. Он вдруг разворачивается и замечает ее. Застывает на секунду, держа сигарету близко ко рту, смотрит несколько секунд на девушку, словно пытаясь ее разгадать. — Меня звали? — спрашивает Торкио. — Нет, я искала куда можно выйти. Делает затяжку и в пригласительном жесте отходит в сторону, освобождая место на небольшом балконе и для неё. Вик принимает предложение и не торопясь выходит к нему, выдыхая. Она никогда бы не подумала что всё может прийти к этому. Когда была помладше и группа для неё становилась чём-то большим чем просто друзья и просто увлечение, Вик, одной бессонной ночью, долго размышляла и фантазировала, пуская мысли в свободное плаванье. Представляла себя с Томасом. Думала что если между ними появятся чувства, то они неплохо поладят, но потом поняла что это скорее отношения как у брата с сестрой, нежели романтические. Представляла себя с Дамиано и бабочки в животе хлопали крылышками громче ударов сердца. Сразу начинали дрожать руки и улыбочка появлялась на лице дурацкая. Представляла даже парней друг с другом. Разные абсолютно комбинации и ее пара с Итаном ей казалась загадочней всего. В то время (жаль Виктория уже не вспомнит ту свою ночь без сна) он только начинал раскрываться перед ней. Она больше узнала о нем, они стали больше общаться, особенно во время репетиций выпускного танца. Тогда Итан открылся для неё с совершенно другой стороны и представить свои отношения с ним ей удалось… легко. Но в душе не было того трепета, не было волнения, как с Дамиано, не было абсурдности, как с Томасом. на этих мыслях она уснула, но в подкорке памяти остались эти сомнения. Сейчас Виктория смотрела на своего друга и начинала понимать что это не «легко». Совершенно не «легко». Вся ее ситуация до боли сложная и травмирующая, и она постоянно напоминает себе, что хочет поступить правильно. Стоя от него слева, куда дул ветер, она нехотя вдохнула табачный дым. Скорчилась в небольшом отвращении и Итан это заметил. — Прости, — он размахал вокруг себя следущий выдох, — Иди сюда. Он мягко положил руку ей на талию, почти что не касаясь, и подтолкнул в свою сторону, меняясь местами. Вик почувствовала как горит огнём то место, где ее коснулась его рука. Старается игнорировать. Поднимает на него глаза и обнимает себя руками в поиске какой-нибудь опоры. — Ты хотела поговорить? — внезапно спрашивает парень и ловит ее взгляд. — Не знаю, — признаётся она, — Ты хотел чтобы мы поговорили? — Вопросом на вопрос, — усмехается Итан, — Так разговора не выйдет. Торкио отворачивается в сторону, чтобы стряхнуть пепел с сигареты и ветер дует в его сторону, обнажая плечи, что были прикрыты волосами. Вик замечает красновато-фиолетовые пятна на его плече. — Что случилось? — взволновано шепчет она, подходя ближе и дотрагиваясь кончиками пальцев к синяку. — Ударился о косяк, — неубедительно оправдывается ударник. — Как так вышло? — ее голубые глаза с беспокойством смотрят прямо на него, и Итан чувствует как начинает задыхаться. Куртка и ботинки летели куда-то в сторону, когда он вваливался в номер. В груди пекло, кружилась голова… Парень быстро прошел в комнату, намереваясь открыть окно, но вдруг застывает на месте, чувствуя как тревога заполняет все его мысли и каждую клеточку тела. Сильно жмурит глаза, пытаясь избавится от наваждения, и слегка теряет равновесие, заваливаясь спиной назад. Плечо пронзает жуткая боль и Итан разворачивается, чтобы понять причину. Уголок небольшого книжного шкафа. Было очень больно, скорее всего остались кровоподтёки на коже, но сейчас это последнее что его волновало. Сердцу было ужаснее. Оно горело пламенем, заставляя Итана раз за разом вспоминать о дыхании. Он упал на пол, прислонившись спиной к стене. «Не смей, не думай, не… влюбляйся». Голова непроизвольно стала отбивать темечком глухие удары. Когда этого стало недостаточно, отельный номер разрезал громкий удар кулака о стену. — Нет причин переживать, — добавил ударник уже тише, отворачивая голову. — Я буду переживать, — Вик сожалеюще смотрит на его ушиб и неожиданно для Итана оставляет на нем мягкий поцелуй, как это делает мама, чтобы не болело. Она не видит как он прикрывает глаза, хмурясь. — Ты ведь мой друг, — обходит и становится спиной к перилам, чтобы посмотреть ему в лицо. Он как-то горько улыбается одним уголком рта и кивает, а потом подносит сигарету к губам и глубоко затягивается. — Ты поговорила с Дамиано? — Да, — Виктория переводит глаза в глубь коридора, — И ты был прав. — И что ты думаешь по этому поводу? — затушив окурок, Итан отходит немного назад, чтобы не было заметно то, как он начал дрожать, — Его чувства взаимны? Кажется в ее глазах появился испуг. Она не смотрела прямо на него, чтобы можно было лучше понять, но ее напряжение ощущалось физически. Было видно как сомнение отображалось на ее лице и сделав рваный вдох, Вик открывает рот, чтобы ответить, поднимая взгляд. Вдалеке разразился крик. Оба вздрогнули от неожиданности и коротко переглянувшись спешно зашагали в сторону визга, смеха и радостных криков. Гримерка была открыта, а в ней, прямо посреди помещения, скакали Томас с Дамиано. Шум был от них. Ребята подошли ближе и заметили ещё и Лео с Шанталь, что стояли в стороне. Ассистент шокировано смотрел в свой телефон. — Итан! Вик! — фронтмен заметил их, ошеломлённых и заходящих внутрь, — Мы получили награду мера! Мы, блять, получим высшую римскую награду! Он был так счастлив, так взволновал, что перестал себя контролировать. В доли секунды подскакивает к Вик, а она, не успев даже увернуться, слишком поздно начинает понимать происходящее. Дамиано целует ее при всех.