Часть 11: Скажи мне правду

Когда они встретились с ней впервые, ему было всего 15. Она была в компании друзей его брата, как подруга чей-то девушки, а он – всего лишь маленький мальчишка по сравнению с ними, которого Якопо взял с собой только потому, что мама попросила. Ну и затем, чтобы показать как взрослые люди тусуются. Дамиано всё время тогда уделял учебе и баскетболу, поэтому такая вылазка для него была очень ценной. Хоть брат и подкалывал его при своих друзьях при любом удобном моменте. Джо иногда сочувственно смотрела в его сторону, тоже являясь отшельником этой компании. Подруга притащила ее просто так, чтобы в случае, когда ей надоест общаться со своим молодым человеком, переключаться на неё. Так и гуляли. Пока девушка сама не подошла познакомится. – Твой брат всегда такой придурок? - улыбаясь произнесла она, становясь рядом с ним. – Ага, - ухмыляется парень. Девушка почти на три года его старше. В свои восемнадцать только-только съехала от родителей, мечтая стать профессиональной моделью, работала на рутинной работе, зарабатывая на съем квартиры вместе с подругой. – Чем ты увлекаешься? – Я играю в баскетбол, - его взгляд цепляется за блестящее колечко на ее указательном пальце, на которое вот вот стечёт таявшее мороженое у неё в руке. – Только этим? – Я ещё учусь, - стал вдруг оправдываться он, - Не так много времени на остальное. – Ну есть же ещё что-то, - она задумчиво отвела взгляд, смотря на остальную компанию, от которой они с Дамиано отошли как можно дальше, сев на лавочке. В тот день она подписалась на него в инстаграме и даже оставила комментарий под единственной его фоткой, где он терялся среди своей школьной команды по баскетболу на общем фото, сразу же после победы в матче. «Вы большие молодцы 👏🏀🤩» Она была его поддержкой во всём. Всегда. Долгое время как просто подруга, а после, как официальная девушка. Дамиано хорошо помнит тот день, когда они впервые поцеловались и у него зародились те тёплые чувства, за которые он хватался в сложные дни как за спасательный круг. Тогда именно Джо его поцеловала. После одного из их выступлений в местном баре, взяла его за руку, вывела на улицу, и, жутко нервничая, прикоснулась губами к его закрытым, сразу же отстраняясь. Распахнула свои прекрасные карие глаза, ожидая ответа, и когда пауза уже затянулась, приготовилась извинятся, но Давид потянулся к ней, смелее увлекая ее в поцелуй. С ней у него очень тёплые, практически родные чувства. Но вот он целых три года не говорил ей о любви. Но он каждый раз, уезжая надолго, будто забывал о ней. Оправдывался тем, что Джорджия сильная девушка, она не нуждается в постоянной поддержке, не нуждается в сильном плече рядом, не нуждается в нём, и когда-нибудь она просто уйдёт от него, просто потому что он ей не нужен, Джорджия слишком хороша для него… Такие мысли успокаивали его совесть, когда глаза смотрели на Викторию. И ведь только смотрели. До событий последних дней Дамиано не переступал границу, где-то внутри все же понимал, что изменяет эмоционально, но до большего никогда не позволял себе дойти. Но произошло то, что произошло и сейчас, когда он уже совершил ошибку в сторону Джо, ему нужно сделать важный шаг. – Вик, постой, - Дам поймал ее за руку, когда ей снова захотелось сбежать, - Давай поговорим, пожалуйста. Она смотрит на него из-под бровей, как опасливый зверёнок, и делает попытку забрать руку. Но парень крепко держит ее, настаивая на своём. – Я идиот, я знаю. – Это не оправдание. Ей удаётся вырвать свою кисть и прижать руку к телу, в неосознанной попытке отгородится от происходящего. Но она не уходит. – Я просила подождать, а ты целуешь меня при всех, - расстроено говорит Виктория, меняясь во взгляде. – Прости, прошу… - он мягко подхватывает ее пальчики и подносит к лицу, чтобы поцеловать ладонь. – Теперь все знают, что между нами… - вдруг замолкает, а потом продолжает растеряно, - Когда ты в отношениях. – Одно твоё слово и я расстанусь с Джо. – Почему я должна что-то говорить? Ключ щёлкает в входной двери, разрезая удручающую тишину, в которой он находился. Как выстрел к старту чего-то неизбежного прозвучали эти звуки. Замок открывается и в двери появляется она, с двумя пакетами в слабых, худых руках. Поначалу не замечает любимого в прихожей, но потом поднимает глаза. – Amato! (любимый) - Джорджия выпускает из рук покупки, позволяя им упасть на пол, и подходит нему, крепко обнимая за шею, - Я очень скучала. Она лишь чувствует как он робко приобнимает ее одной рукой и начинает беспокоится. Отстраняется и заглядывает в глаза. Оттого становится ещё хуже. – Как Германия? - осторожно спрашивает, пугаясь его грустного и серьезного вида, - Что-то случилось? – Джо, нам нужно поговорить. Сердце кричит: «Это конец» и начинает быстрее биться в тревоге. И как бы ей не хотелось откатить время назад и не думать так, процесс уже запущен. Джо замечает сумки в комнате, их больше, чем он обычно берет в поездки. Дамиано проследил за ее взглядом и продолжил стоять неподвижно, виновато опуская глаза. В голове словно начался обратный отчёт и у Джорджии проснулся защитный механизм. – Хорошо, - чувствуя слёзы, улыбается она, - Давай только приготовим ужин, я купила овощи к пасте и вино твой любимое, - голос предательски начинает дрожать, - То ты в разъездах, то я, мы не проводили время вместе давно… Она хватается за бумажные пакеты и стремительно уносит их на кухню, уворачиваясь от попытки парня остановить ее. Выкладывает все купленное на стол, громко опускает бутылку, содрогаясь от гулкого стука стекла о дерево, а после, дрожащими руками, аккуратно складывает пакеты в ровные квадратики. Дамиано подходит ближе, становясь в проходе их маленькой кухни. – Ты не рассказал как все прошло в Германии, - ее покрасневшие глаза блестели от слез, а в полумраке казались ещё более печальными, - Я расскажу про выставку… – Джо, - он приближается и забирает у неё пакеты, что она сложила уже четыре раза, - Пожалуйста… Ей уже и не было понятно что она испытывает. Одновременно несколько отвратительных чувств сплелись в сердце, а в голове непрошеные ужасные мысли, от которых в тот же миг хотелось свернутся клубочком и тягостно зарыдать. Джо ещё ни разу не чувствовала себя такой уязвимой. Ни перед кем, как перед ним. Перед человеком, с которым она четыре года, по крупице, шаг за шагом, выстраивала отношения, планировала семью и будущее, потому что верила что нашла свою судьбу. Заботливый, милый, любящий Дамиано стал для неё тем, перед кем ей было комфортно открываться, говорить о проблемах и знать, что не осудят. Он стал для неё подарком. До того как она догадалась про его подавляемые, и часто плохо скрываемые, чувства к Виктории. Эти отношения могли закончится ещё полгода назад, когда вот так же, на кухне, они разговаривали сухо и объективно, после того как Джорджия застала днём сцену ревности ее возлюбленного к его басистке. Тогда и посадила перед собой чтобы разобраться. Но он все отрицал. Обещал, что больше никогда не даст ей сомневаться в нем, оправдывался, мол он переживает за дорогую подругу и со скрипом в зубах Джо поверила. Возлюбленный и правда несколько месяцев вёл себя как чистый ангел, и ей казалось всё плохое позади… Он садится рядом, опуская сомкнутые руки между расставленными ногами, и боится даже посмотреть в ее сторону. Беспрерывно плача, стирая рукавом кофты слёзы со щёк, Сольери подавлено села на диванчик ещё минуту назад, что тянулась для него в тишине уже вечность. Сложила руки на груди, закинула ногу на ногу, старалась как только возможно отгородится от Дамиано и всей этой ситуации, но он опустился рядом и их плечи соприкоснулись. Не желая чувствовать его никаким образом, девушка резко подрывается с места и поворачивается к нему, тревожно нависая сверху. – Между вами что-то произошло? - встречает его смущенный взгляд, - Виктория дала тебе наконец зелёный свет и ты решил оставить свой запасной вариант. – Не говори так, - шепчет он, чувствуя что сам на грани. – Но это правда, - снова дрожит голос, - Признайся, что ты никогда меня не любил… – Люблю, - Дам встаёт на ноги и в порыве тянет к ней руки, но Джо отшатывается от них как от огня, - Я люблю тебя, поэтому… – Замолчи… – …не хочу обманывать, - его глаза наполнялись влагой, - Ты очень дорога мне.. – Не смей мне говорить такое, когда уже собрал свои вещи к другой! - срывается она и сильно толкает его в грудь, - Не смей! Она продолжает бить его по плечам, по рукам, задыхаясь в рыданиях, не чувствуя боли в ладонях, после хлёстких ударов. Видит, что он тянется перехватить ее кисти и начинает отбиваться от них, не желая никаких его прикосновений. Потому что больно. До ужаса больно. Не хотела отпускать. Понимала, что если он обнимет ее сейчас, дотронется, скажет хоть ещё одно слово, то не сможет отпустить. – Уходи, - на последнем издыхании говорит она и ступает назад, пошатываясь. Ножом по сердцу режут ее слова, но он продолжал стоять, умоляя сделать ему ещё хуже. Хотя куда уже. Видеть в родных глазах ненависть, а в любимом голосе дрожь было нестерпимо страшно. Как худший кошмар. После которого ты не проснёшься, а выйдешь на улицу и будешь жить дальше с чувством ненависти в сердце, направленное на самого себя. Ужасно, ужасно, ужасно… Изменил эмоционально и физически, но верил что поступил правильно, закончив эти отношения. Джо не заслуживает быть обманутой. Поэтому ушёл. Опустил голову, забрал свои вещи и закрыл за собой дверь. Ни облегчённости, ни спокойствия… одна, тянувшаяся от затылка до копчика разрушающая боль. Он думал будет легче, но, оказалось, в эту ночь Дамиано разбил два сердца. *** Не смотря на то, что поездки в другие страны всегда радовали и вдохновляли, приезжать обратно в родной Рим было как возвращаться в тёплые объятия своего дома: хорошо и уютно. Когда даже выходишь из аэропорта и видишь знакомые виды, уже становится легче дышать. Хочется сразу поскорее поехать к себе, принять горячий душ и забыться в спокойном сне в мягкой постели, но… в этот раз Вик не вернулась в квартиру. Раньше она быстрее всех забирала свой багаж и неслась к такси, чтобы поскорее оказаться в родных стенах, но в этот раз решила поехать к Дженис. Оставила у неё Чили на время путешествия и вроде бы заехала к подруге за любимицей, но осталась там на ночь. Они пили вино, вкусно ели, и Виктория уснула под пледом, с собачкой под боком, на диване в гостиной. Не хотела ехать домой. Подсознательно или осознанно, но Вик сама нашла причины переночевать в другом месте, мол давно с Дженис не болтали, да и устала с дороги, и все равно, что дом находился всего в трёх кварталах, возвращаться в квартиру не хотелось. Те стены, та постель, тот стол и стулья помнили их с Итаном страсть. Помнили все стоны, все фразы, прикосновения, поцелуи… Вик боялась, что посмотри она снова на всё, что там находится, воспоминания вернутся. Понимание происходящего накрыло волной, оглушив. Дамиано наконец отстранился, всё ещё придерживая ее близко к себе и вдруг резко отпускает, видимо понимая, что натворил глупость. Вик шокировано и смущенно накрыла пальцами свои губы и шагнула назад, врезаясь в кого-то. И она быстро понимает кто это, отчего сердце так болезненно заколотилось внутри, что казалось сейчас сломает рёбра. Медленно поворачивается, смотрит наверх и видит его невозмутимое лицо, с четко читаемой болью в глазах. Итан смотрел прямо на неё… Но как бы Дженис не была любезна, предлагая провести ещё время вместе, Виктория утром забрала свои чемоданы, Чили, и отправилась домой. Всю недолгую дорогу в такси настраивала себя оставаться спокойной, рассудительной и не поддаваться чувствам, как всегда это делала и страдала потом от тревожных приступов. Но даже на лестницу было трудно смотреть, на длинный квартирный коридор, на дверь и… заходя внутрь, девушка понимает, что оставаться с холодным рассудком будет очень сложно. Его коричневая кожаная куртка висела у неё в прихожей. Как Итан вообще умудрился ее забыть? Эту самую любимую его вещь в гардеробе он словно оставил специально, чтобы она помучалась, когда будет смотреть на неё. Вмиг охватила такая злость на себя за слабость, что Вик чуть не сорвала эту кожанку с петли, вцепившись в неё короткими ноготками, но вовремя остановилась. – Да что со мной такое, - разжала кулак, оставив вещь висеть на месте, - Обычная куртка, отдам ему при встрече. Чили непонимающе смотрела на хозяйку, повернув голову немного набок. Свет бил из открытых окон, подсвечивая ее коричневую шёрстку золотым и смотря на это Вик слегка успокоилась, питаясь нежностью к любимице. Она опустилась на пол перед собачкой, запуская пальчики ей за ушко. Малышка радостно завиляла хвостом. «Я очень запуталась.» ***

Вечер перед вылетом из Германии.

Кажется, все отельные рестораны одинаковые, потому что сидя за одним из столиков здесь, ему мерещился интерьер отеля в Австрии, а вместе с ним всплывали и воспоминания. Как они обсуждали сон Томаса, как выслушивали колкие комментарии Дамиано по этому поводу и как Виктория сидела напротив, поедая свой сендвич. Сейчас тоже сидело четверо, но вместо девушки, напротив Итана, сидел Лео. Она отказалась от ужина, что они устроили перед самым вылетом, сославшись на то, что ей в самолете станет плохо. Но он знал, что еда никак не влияла на ее состояние во время полёта. Ей просто захотелось убежать, а остальные сделали вид, что не против. После утомительных интервью, небольшого выступления и общения в фанатами можно было понять ее усталость, но Итан прекрасно понимал, что не только в этом дело. Ситуация, что произошла в гримерке напрягла каждого. Удивление, непонимание, смущение охватили почти всех присутствующих при этом, кроме Итана. Был он зол? Неясно. Обижен? Может слегка. Расстроен? Отчасти. Он утонул в собственной ловушке чувств, метясь от ревности до смирения, расшатывая и без того неустойчивую психику, лишая контроля над собой и над ситуацией. А ему больше всего ненавистно осознавать, что он потерял контроль над собой. Потерял свое равновесие, своё спокойствие. Никогда не испытывал даже похожего на это. Растерянность, запутанность, туманность… сердце руководило процессом, не разум, отчего казалось вообще ничего не подвластно рациональному. Когда увидел их поцелуй именно сердце дало знать о себе. Не мысли о том, что это его друзья, это Дамиано и Виктория, что были созданы друг для друга, не эти мысли. Только сердце болезненно среагировало на то, как ее губ касается другой, как другие руки касаются ее, как другой претендует на место рядом с ней. Не думал что может такое испытывать. Не к подруге, с которой знал, что ничего не выйдет ещё когда появлялись первые зачатки мальчишечьей влюблённости. Не с той, что трепала его по волосам, щипала за щечки, целовала целомудренно в лоб… Понимал, что ничего не выйдет и отпустил. Зачем тогда снова наступил на эти грабли? Сложно признаться, ещё сложнее отрицать. Чувства есть, нешуточные. Ревность есть, самая настоящая, и боль реальная, что с каждой мыслью о Вик давала о себе знать тугим узлом под рёбрами. Больно оттого что сам виноват и сам остался наедине с совестью. Не твоя, не имеешь права, не думай, не вспоминай, не идти к ней, не показывай своих чувств. Набатом, словно равномерные удары бочки, повторяющие стук сердца, звучали в голове слова. Пытались заглушить остальное, но все же справлялись плохо. Итан до судороги в кисти сжал кулак под столом, разве что не прикрывая глаза, чтобы успокоится. Тревога до дрожи охватила плечи. Никто не заметил, все продолжали есть в молчаливой тишине, где каждый был в своих мыслях и в своей тарелке. До того момента, как Дамиано не встал, чтобы заказать себе десерт в отдельном кафетерии. – Они встречаются? - резко подпрыгнул на месте Лео, обращаясь к парням, - Вик и Дамиано? Потерянный взгляд Итана и возмущённый Томаса направились на него. – Я понимаю, - поднял тот ладони вверх, - Наша звезда сосётся и с вами, когда очень радуется, но никогда с ней такого не было! Что происходит? – Не спрашивай этого у нас, - осторожно покосился на друга рядом Раджи. – Я вижу ты знаешь что-то, - начал заговорщически бормотать ассистент, - Рассказывай, тут все свои. – Ты не понимаешь, - тот уже начинал злится, - Там сложная ситуация… Услышав это, Итан почувствовал резкий электрический разряд, что пронёсся по рукам и спине вниз. Поежился, удивляясь необычному ощущению. – Да какая ситуация, - парировал Лео, - Это же Дамиано и Виктория, между ними всегда что-то было, сколько я их знаю… – Говорю же, не так все просто, оставь эту тему. Резкий тон парня заставил удивится не только Грилло. Итан нахмурившись, кротко посмотрел на него, осторожно, и тот глянул в ответ. Одной секунды хватило, чтобы он понял, что Томас знает всё. Он смотрел сочувствующие и даже виновато, словно извиняясь за бестактность Лео, и Торкио не знал как на это реагировать. Вдруг захотелось утащить друга куда-то подальше и расспросить обо всем, что он знает, что думает, что ему рассказала Вик, что она чувствует по этому поводу… Что? Как? Что ему делать? Есть ли шанс?.. Томас сказал что ситуация не простая, значит ли это что Виктория сомневается? Может у неё внутри творится то же что и у него? Вопросы вертелись, перемешивались, путались, путали Итана, и дрожь с плечей перешла в руки, неприятно напоминая о слабости его сердца. Побежать бы сейчас наверх, за ответами… – У них нет даже намёка на персики в пирогах, - Дамиано вернулся за стол, поставив перед собой маленькую тарелку с кексом и чашку чая, - Есть всё, кроме них. – О, да, большая проблема, братан, - Лео полез к сладости своей вилкой, но вовремя получил по руке. То спокойствие и обыденность, что витала между ними начинала раздражать, потому что внутри творился ураган, что только набирал оборотов в каждой секундой. Внешне спокойный, Итан испытывал самую удушающую смесь всего и сразу. Казалось мир сжался до размеров лишь его головы… вдруг кто-то коснулся его плеча. – Ты в порядке? - голос Томаса был услышан не сразу, - Итан? – Да, - тяжело выдавил он из себя, - Я… пойду к себе, голова немного кружится. Под непрерывные споры Дамиано и Лео по поводу еды, ударник встал со своего места и кивнув только Томасу, направился к выходу из зала, слыша за собой вопросы тех двоих о том, что случилось. Ответа уже не узнать, Итан стоял перед закрытыми дверьми лифта, слушая едва уловимое гудение шахты, сдерживая желание прямо сейчас побежать по лестнице на нужный этаж. Но раздаётся характерный звон и он заходит внутрь. На самом деле не знает что ей сказать. Порыв такой внезапный, искренний, что ему кажется достаточно просто увидеть ее и все станет ясно. Вик увидит в его глазах всю правду, скрывать больше не в его силах. Не перед ней. Но вот снова наступает откат. Желание побежать в ее номер тухло под зачатком сомнений и страха. Только ступив из кабины лифта на длинный темно-зелёный ковёр в коридоре на верхнем этаже, что сняли весь для команды, менеджеров и ребят, он начинает бояться. А может он поступает неправильно? Зачем вообще позволяет себе думать о хорошем исходе? Каковы шансы, что постучись он в ее дверь, она откроет и прыгнет к нему в объятья? Почти никаких. Именно Вик захотела все прекратить. Это ведь не просто так? А может она сожалеет? Рука, сжатая в кулак, поднялась над деревянной поверхностью, не решаясь сделать малейшее движение. Итан не понимал делает он ошибку или все же нет, но понимал четко одно: он хочет услышать от неё правду. Два ровных гулких стука и душа уходит в пятки. А Вик открывает дверь спустя шесть ударов сердца… – Итан? Она взволновано осматривает его с ног до головы и сильнее сжимает ручку двери. – Что-то случилось? - девушка делает маленький осторожный шаг в сторону, чтобы пропустить его. Все ещё не сказав ни слова, парень проходит внутрь, в тускло освещённый номер, где горела лишь лампа на прикроватной тумбочке. На кровати лежал раскрытый чемодан, рядом аккуратно сложенные штаны и толстовка, которую Вик часто надевала в самолёт, сумка, видимо с ручной кладью. Через час они выезжают из отеля, не удивительно что она собирает вещи. Позади легко прикрывается дверь, Вик остаётся стоять возле неё. – Итан, - в голосе звучит легкая паника, - Почему ты пришел? Что случилось? – Прости, что я так, - он почувствовал вину за то что побеспокоил, она явно была встревожена его приходом. – Ничего, - мотает Вик головой и подходит ближе, становясь на расстоянии вытянутой руки, - Что такое? Становится заметной ее усталость. Некогда розовые щеки немного впали, глаза красные, губы покусанные, в ранах. И она продолжила их кусать, беспокоясь в ожидании. – Мы говорили на балконе, - начал Итан, почти переходя на шёпот, - Сегодня утром. – Да, я помню. – Ты поговорила с Дамиано? – Да, - Виктория переводит глаза в глубь коридора, - И ты был прав. – И что ты думаешь по этому поводу? - затушив окурок, Итан отходит немного назад, чтобы не было заметно то, как он начал дрожать, - Его чувства взаимны? – Я бы хотел, - он сглатывает, - Узнать ответ… на мой вопрос. Чтобы убедиться.. чтобы я смог отпустить тебя, или же.. не знаю, зависит от того, что ты скажешь, - нервничая, начинает жестикулировать, размахивая руками. Видит, как округляются ее голубые глаза в удивлении, и нервничает ещё больше, - Ладно, понимаю… ситуация… мы договорились, что там это.. Господи, - ему сложно сформулировать мысль, - Вик, просто скажи мне что ты чувствуешь, неважно к кому… ну то есть мне важно, но не в том смысле.. я запутался, и пришёл сюда, чтобы понять тебя, потому что мне сложно, я ж не могу считать твои мысли. Ты говорила мы друзья… – Итан, остановись, - Виктория перехватывает в воздухе его руку и опускает вниз, обхватывая ее кольцом вокруг запястья, - Я не могу тебя понять. – Ты любишь его? - наконец напрямую задаёт он вопрос. И видит тот же взгляд что и утром. Испуганный и виноватый. Торкио делает маленький шаг к ней, сокращая расстояние, и выпуская руку из ее хватки, находит пальчики, невесомо сжимая - Скажи мне правду. – Я не знаю… – Я стал преградой для вас, - собственные слова резали горло, он скривился, - Я отпущу тебя, если ты скажешь… – Нет, погоди, - ее рука мягко ложится ему на щеку и медленно сползает к шее, - Что значит «отпустишь»? Глаза в глаза. Она смотрит в трепетном ожидании, он – с щенячьей нежностью и обожанием, среди которых Вик теряется, чувствуя как наполняет теплом грудную клетку. Ее вторая рука выпускает его ладонь и тоже тянется к лицу и Итан, словно этого и ждал, льнет к ней навстречу, прижимаясь щекой. – Ты влюблен в меня? - волнующе шепчет она, будто вовсе и не спрашивает. Поднимает глаза и в последний раз перед тем как закрыть их, видит его открытый искренний взгляд. Теряется в той нежности, что дарит его поцелуй. В сухие, изнеможённые кусаниями губы впиваются его тёплые и мягкие, учащая сердцебиение, от чего по детски приливает кровь к ушам. Итан шумно вдыхает через нос и лишь на мгновенье отстраняясь, целует снова. Теперь нетерпеливо, волнительно. Его руки опускаются на бёдра, они прижимают Вик к нему, пока ее пальцы зарываться сзади в волосы, задевая чувствительные участки и заставляя спину покрыться приятными мурашками. Упивается моментом, сминая до боли знакомые губы, которые целовал в порыве страсти, а сейчас, чтобы по настоящему признаться и признать ради кого бьется сердце. Дыхание участилось и стало понятно как Вик дрожит, опьяненная им, и его прикосновениями. Льнет ближе, прижимаясь грудью, обнимая плечи, забывая о том, что должна держать себя в руках, забывая абсолютно обо всём в кольце его рук и плену тепла. Чувствует как он углубляет поцелуй, но не пошло, не от возбуждения, так, словно хочет быть ещё ближе, ощущать ещё больше, растворится в ней и наконец отпустить себя. Пальцы жадно сминают бедную ткань белой футболки на ней и тут вдруг открывается дверь в номер. – Вик, я принёс тебе еду… Они отскочили друг от друга, но были уверены что Томас всё видел. Он так и застыл в проходе с бумажным пакетиком в руках и в полном замешательстве. – А-а, я.. - его взгляд зацепился за Итана, что стоял, поставив руки в боки, словно и раньше так стоял, и едва сдержал улыбку, - Я помешал, простите. – Ничего, - отзывается ударник и кротко взглянув на Вик, что покраснела уже полностью, делает шаг к двери, - Я пойду. Томас пропускает его в коридор и когда слышится хлопок двери уже номера Торкио, поворачивается к подруге. – Вик, ты что творишь? *** Музыка в наушниках удачно перекрикивала все звуки и даже многие мысли. Помогало сосредоточится на уборке, что затеяла девушка после того, как заметила что всё в квартире пропитано чужим запахом. Становилось очень тяжело бездействовать, поэтому оставив кожанку благополучно висеть в коридоре, Вик схватила тряпку в руки, чтобы избавится от всего остального. Иначе здраво мыслить не получается. В ушах били барабаны песен Artic Monkeys, отчего она не сразу услышала звонок в дверь. Когда обнаружила это, недоуменно уставилась на входную дверь, пытаясь понять, кто пришёл к ней в такую рань, не предупредив. На часах десять утра. Увидев гостя в глазке, вопросов прибавилось, но Вик открыла дверь другу, чтобы возмущённо спросить: – Что ты тут делаешь? Томас невозмутимо зашёл внутрь. – У меня есть новости для тебя.