Часть 13: Потеряй контроль

Глаза немного побаливали. Пекли, и смотреть на солнечный свет было нестерпимо. Опухшие веки, мешки под глазами из-за отёков, тошнотворное ощущение в животе – всё это последствия практически бессонной ночи, которая тревожила ее кошмарами. Не получалось после такого обратно уснуть. Лишь под утро прикрыла глаза и пожалела об этом, когда тревога вернулась и разбудила ее. Кажется, пора сходить к психотерапевту, чтобы получить новую баночку успокоительных. Произошедшее забирало последние силы и нарушенная психика давала о себе знать с непрерывным потоком постоянного стресса. А впереди ещё фестивали. Ей нужно быть в форме. Виктория поставила под краник кофемашины свою чашку и нажала нужную кнопку. Но ничего не произошло. Только мигала едва заметная лампочка, оповещающая о том, что внутри закончился кофе. Измученно вздохнув, девушка открыла шкафчик и потянулась к самой верхней полке, чтобы хотя бы пальчиками зацепить край упаковки с зёрнами и не приставлять стул. Ничего не вышло. Она, со своими жалкими 165 сантиметрами не сумела дотянуться. Не зря Вик оставляет там конфеты, кофе и успокоительные. Без лишних усилий до них не добраться, поэтому она думает дважды, перед тем как к чему то из этого прикоснуться. Опустив голову и оперевшись руками о столешницу, Виктория не услышала как позади кто-то подошёл. Протянул руку к кофе и тем самым напугал ее до ужаса. – Прости, - поджимает губы Дамиано, замечая, как она разнервничалась, - Не хотел напугать. – Ты когда вернулся? - забирает из его рук упаковку и ставит позади, снова оборачиваясь, - Ты только один раз позвонил, а потом пропал из сети. – Телефон разрядился, - он вытащил из кармана мобильник и, показав Вик потухший экран, поставил его на зарядку, что торчала из розетки на кухне. Он выглядел на удивление нормально. Будто ничего и не произошло. Будто они не ссорились вчера и он не сказал ей тех обидных слов. – Ради чего все это было? - уже тише говорит он, - Ты поиграть со мной решила? – Что? - она развернулась, возмутившись - Ты считаешь я способна на такое? – Не знаю, - театрально развёл Давид руками, - Ты не же знаешь что чувствуешь, верно? Он сел за обеденный стол, рядом с зарядкой, включая свой телефон, чтобы видимо проверить сообщения, или полистать новости, не столь уже важно. Важно то, что он никаким образом не реагировал на неё. Это его поведение настораживало и завтавляло снова нервничать, потому что оно было ненормальным. Такое в порядке вещей для Томаса, с которым ссоры решались одной лишь дружеской улыбкой, с Дамиано такой тишиной явно не отделаешься. Стараясь не думать о плохом, Вик повернулась обратно к кофемашине, засыпая зерна в отсек. – Сделаешь и мне? - позади, будто призрак, возник Томас и это уже второй раз за утро, когда она испугалась. – Вы сговорились? - Вик мельком взглянула на Дамиано, но он все ещё втыкал в телефон, - Ты чего так рано? – Итан меня растолкал, - Том достаёт две чашки из верхней полки, - Что-то говорил про мелодию, я ничего не понял… Вдруг со стороны студии послышалась громкая возня, как будто кто-то зацепился через провода и чуть не упал. Вик и Томас, переглянувшись, отправились на грохот и на пол пути услышали звуки подключения гитары к усилителю. Заглянули внутрь и увидели что Итан, ещё в пижамных штанах и растрёпанными волосами, настраивает бас гитару Вик. – Чувак, что случилось? - обеспокоено спрашивает Раджи и заходит в помещение первым. Торкио его не слышит и начинает играть. Мастерски переставляет длинные пальцы по грифу, цепляя пальцами толстые струны басса. Мелодия была очень ритмичной и довольно звонкой, Итан даже применял приём удара по четвёртой струне, что добавляло некой остроты. Проиграв рисунок пару раз, он остановился и поднял глаза на ребят. – Это к песне, что тебе снилась, - обратился тот к Раджи, что уже уловил суть и тянулся к своей Fender. Вик или ещё не проснулась до конца (ведь на часах всего девять утра) или всё не могла понять что происходит после вчерашнего. Она страдала всю ночь, переживала, не могла спокойно уснуть, просыпалась в холодном поту, а ребята вели себя как обычно нормально. Итан переговаривал с Томасом в привычной ему манере, бросаясь музыкальными терминами, раздражая этим гитариста, и даже не смотрел на неё. Она была готова к различным сценариям, но не к этому. Парни начали вместе играть, стараясь синхронизироваться. Сзади Вик подошёл Дамиано, упираясь плечом в дверную раму. Она заметила его, но вся концентрация уходила сейчас на то, чтобы отделаться от своих мыслей и сосредоточится на игре Итана. – Запомнила? - вдруг отвращается он к ней и вытаскивает в реальность. Ловит ее взгляд, делает рваный вдох. Девушка неуверенно идёт к нему, переступая провода. – Покажи ещё раз. И он показывает, внимательно следя за тем, чтобы были понятны все движение его пальцев по ладам. Вик пользуется тем, что стоит спиной к остальным и смотрит только на него, игнорируя гитару. Как напрягаются его брови, когда он делает рисунок сложнее, как поджимаются привычно губы, показывая старательность. Итан заканчивает и, подняв взгляд на неё, мгновенно теряется. Его глаза бегают со стороны в сторону, не зная где сфокусировался, а руки тянутся к ремню баса. Он снимает с себя инструмент, и бережно (к гитаре или к Виктории) помогает ей надеть его, приближаясь ближе. Вик тревожно задерживает дыхание, понимая что тем делает удары сердца громче. – Ты уже набросал что-то? - спрашивает позади них Томас, видимо у Дамиано. – Да, но теперь оно не подходит… Итан опуская взгляд вниз, обходит её, направляясь к ударной установке. Вик касается грифа, где ещё осталось тепло его рук. – Но ты говорил, что текст клёвый получается, - не отставал от Давида парень, - Я видел, ты писал его, когда я тебе ещё в Вене наигрывал мелодию… Она не сдержалась и посмотрела в его сторону. Беспокойно, резкими движениями, он подкручивал колки на тарелках, перед началом игры. Почувствовав ее взгляд, тоже поднял глаза. Вик путается в собственных ногах, что ещё в машине стали ватными, и немного спотыкается. Итан ее подхватывает и они оба смеются, но недолго, возвращаются, тянутся к губам друг друга. Его поцелуи спускаются ниже, проводят влажную дорожку по лицу, шее. Он слышит ее нетерпеливый вздох, что был смешан с тихим стоном. Рвано возвращается к губам, чмокает ее коротко и бросает спиной на мягкую постель. – Я вернулся к нему потом и понял что текст хуйня. – Ну покажи хотя бы, может мы подкорректируем, попробуем с музыкой… Она потерялась в его ласках и не заметила, как он перехватив вторую руку, завёл их обе ей над головой и прижал своей. Вторая его рука скользнула вниз по животу, забираясь под пояс брюк, задевая кромку белья, но не заходя дальше. – Ты мертвого заебешь, Томас, - Дамиано сердито хватает свою тетрадь со стола и буквально швыряет ее в его сторону. Тот перехватывает ее с энтузиазмом как мячик… Спустя время между ними уже не было той нежности и трепета, лишь неистовые движения его бёдер, простынь, что сминалась под ее спиной с каждым движением, крики. – Смотри, Вик! - Раджи возникает прямо перед ее носом, так неожиданно, что она чуть не падает в кресло позади себя, – Он же неплохой, скажи, чуть-чуть поработать… – Прости, - она скидывает с себя гитару, укладывая ее сзади, - Мне нехорошо, я пойду умоюсь. Воспоминания давят эмоциями, что испытывал когда-то. Настигают подобно дождевой серой туче, несут за собой долгий и надоедливый дождь, что каждой каплей напоминает тебе о том, что прошлое осталось в прошлом. Осознать такое и принять легче, когда чувства так же остались в том времени, но ей уже стало понятно, что их она взяла с собой, не планируя того. Теперь неясно когда пройдёт это ужасное состояние. Страшно представить, что может произойти, если она откроет свои настоящие чувства. Если признается в том, что Итан засел в сердце так глубоко, что каждый его взгляд, каждый вздох рядом пробирает до мурашек. Она поняла, что такое любовь, Томас. Ты же об этом спрашивал? Любила ли она когда нибудь? Теперь есть ответ. Любит. И впервые в жизни не может контролировать такое. Раньше игралась своими и чужими эмоциями словно марионетками, радуясь, что так легко отпускает людей и так легко удаётся манипулировать в свою пользу, и думала, что в этот раз получится. Всего пару раз переспала бы с Итаном и они продолжили жить как и раньше, друзьями, ведь им так легко и хорошо вместе, что тут усложнять… Если бы он не пришёл к ней тогда в номер, может ей удалось бы забыть. Но он прибежал, запутал и поцеловал так… по другому. Что сердце задрожало от волнения и распирающего чувства наполненности. Словно чего-то раньше не хватало, а она даже не подозревала до этого момента. – Послушай, - наконец поднял глаза, грустные, измученные слезами и полными боли, - То что произошло тогда.. я сглупил. Не нужно было мне к тебе идти, не нужно было лезть, я не имею права. Мы договорились, что ничего не будет, я не послушал, придумал себе, что есть шанс.. неважно. Забудем, ладно? Был бы шанс, если бы своими чувствами к Итану, она окончательно не разбила Дамиано? – Ты в порядке? Вик не услышала, как тихо открылась дверь. Посмотрела на вошедшего через отражение и замерла. Итан, нахмурившись, так же тихо, прикрыл за собой двери и шагнул к ней ближе. Она вытянулась как струна от напряжения. – Ты побледнела, все в порядке? – Д-да, - она открыла кран с водой, повернув в сторону холодной до упора, - Душно стало. – Когда становится душно, не бледнеют, - он приблизился сзади, и, всего секунду сомневаясь, поднял руки к ее волосам, мягко собирая их от лица в низкий хвост. Достал свою резинку из кармана и затянул двумя оборотами, чтобы не передавливало. Вик ошеломлённо смотрела на него, боясь спугнуть и нарушить этот миг нежности. – Что-то с Дамиано произошло? - сужая глаза, спрашивает он, - Текст не понравился? – При чем тут он? - думает лишь о том, как невесомо его пальцы касались кожи, собирая прядки. – Он про тебя, - его голос чуть дрогнул и сердце Вик ушло в пятки. Она поворачивается к Итану и задирает голову, чтобы посмотреть на него. – Что? – Томас явно не понял смысла между строк, но мне, прочитав второй раз, стало ясно, что он про тебя и про его чувства к тебе. Тебе не понравилось? Поэтому ты ушла? Он глядел так, будто пытался в отблеске глаз понять ее ответ. Но там лишь отображалось непонимание. «Итан думает, что мы с Дамиано… после того, как я вчера повела его за руку на кухню?» – Нет, не поэтому, - сказав всего немного, она чувствует, как пересыхает во рту, и сглатывает, - Я не успела ничего прочитать. Он понимающе кивает в ответ и наклоняется, чтобы выключить воду. Его дыхание опаляет чувствительную кожу шеи, что оголилась после того, как Итан завязал ей хвост, и волны возбуждения прокатываются по телу, оставляя мелкую рябь в кончиках пальцев. – Мне нравится твой запах, не перебивай его духами, - проводит носом линию от плеча до мочки уха, влажно всасывая ее губами. Вик наклоняет голову немного в сторону, подставляясь под поцелуи, - Тонкий, такой живой… Мозг играет с ее телом и сердцем в опасную игру. Вторая команда вот вот поднимет в воздух белый флаг, только бы разум не подкидывал новых воспоминаний. Благо ударник отстраняется и отступает назад, потирая руки о штаны. – Ребята идите сюда! - кричит Томас из приоткрытой двери студии, - Дамиано согласился пропеть строчки! *** «Итан, знаешь, я очень волнуюсь» Вик сжала его руку сильнее обычного, когда поймала его перед самым выходом на сцену. Ну как сцену, уголок, который бар отвёл для живых выступлений. У них в программе было около 15 песен, от старого рока до современной переделанной ими попсы, чтобы завлечь гостей заведения. Репетиции проводились каждый день и ударник с каждым днём замечал больше дрожи в тонких пальцах, когда они жали толстые струны, промахиваясь чаще чем следовало бы. Дамиано всегда ворчал на неё, хоть сам лажал в своих партиях. – Всё хорошо, - он засунул палочки в задний карман брюк, и накрыл ее ладонь своей, согревая, - Мы рядом. – Я всё забыла, я все испорчу… - ее голос начинал подрагивать, но Итан не подал виду, что испугался за неё. Голубые, подведённые коричневым кайалом глаза начинали слезится. Ничего больше не сказал, заключил ее в крепкие объятья, пытаясь забрать частичку ее переживаний. Вспомнил, как испугался, когда увидел ее паническую атаку, и был готов сейчас сделать что угодно, лишь бы это не повторилось. Лишь бы ее красивое лицо не искажалось в плаче, а нежный голос не просил о помощи. Всё, лишь бы она была в порядке. – Что такое? - подошли парни, непонимающе оглядывая их двоих. – Всё в порядке, мы просто переживаем… Вик, стиснутая в его руках подняла голову, видимо для того, чтобы в тот момент он перестал дышать и сердце перестало биться. Потому что очень близко. Практически слышно ее тёплое дыхание на подбородке. Но это длится недолго, ее голова снова опускается ему на грудь, а вокруг обвивает своими длинными руками Томас, несильно сжимая, за ним следом Дамиано легко сгребает их троих в охапку, ободряюще встряхивая, болтая эту кучку со стороны в сторону. И вот слышится ее смех. Прекрасней любой мелодии. *** Дамиано явно был недоволен тем, что Томас заставил его петь эти строчки. Он не старался, не вытягивал ноты и вообще пел кое-как, всем своим видом показывая, что ему ничего не нравится. Спустя пару минут волчего воя и слабых попыток ребят сыграться нормально, Раджи не выдержал, расстроено падая в своё кресло и укладывая любимую гитару себе на колени. Вик зеркально отобразила его движения, тоже не показывая никакой заинтересованности в процессе. Партию, что показал Итан, она запомнила, но мысли витали совсем не в стенах студии, поэтому ее участие было скорее автоматическим. Ей хотелось выпить какого нибудь чая с лимоном, закрыться в своей комнате и прожить это состояние в одиночку, ожидая те дни, когда она сможет спокойно, без сожаления смотреть на Дамиано, и видеть Итана без той режущей боли в солнечном сплетении. Второе преследовало ее всё время, когда чувствовала его присутствие. Вот и сейчас, она чувствует, что он смотрит. Но не хочет смотреть в ответ, иначе репетицию точно не сможет продолжить. «Она не в порядке. Я что-то упустил» Вчерашний вечер был не из легких. Как и предыдущий, как и все после того утра, когда Дамиано увидел его в квартире Вик. После того прекрасное спокойствие нарушилось, обрушив на голову реальность, так как их мир, заточенный в светлых стенах ее спальни, построен был шатко, без опор. Одна опора «друзья» размылась под сладкими томными поцелуями, когда вторая только начинала возводится. В итоге они обе рухнули, погребая его чувства под грудой камней. Не знал, что глупая мальчишеская любовь к подруге, забытая и закопанная глубоко, вырастет к поверхности, показываясь слабым нежным ростком. Подозревать об этом начал, когда желание касаться ее, согретой под солнечными лучами кожи, стало жизненно необходимым. Как глоток свежей воды рано утром, после беспокойного сна. И понимал же, что недолго продлится, но внутри надеялся, что завтра не настанет. – Клип набрал уже 10 миллионов просмотров, - ее тихий возбужденный шёпот грел мочку уха, пока Итан несильно покусывал шею, оставляя розовые следы. – Отложи телефон. Ее мобильник с характерным щелчком заблокировался и опустился на стол. Вик поерзала на месте, крепче хватаясь за мужские плечи, притягивая к себе. Сначала была против садится на обеденный стол, но это положение оказалось уж очень удобным, чтобы сопротивляться умелым рукам. Горячий пах едва заметно двигался вперёд между ее разведённых ног, разогревая желание и нежную кожу внутренней стороны бёдер. Тонкая ткань боксеров не скрывала возбуждения, только мешала, и рука Вик, скользнув по идеальному торсу, оттянула резинку, чтобы вызвать низкий стон ударника… Мелодия, что родилась у него ночью, напоминала ее в каждой ноте, каждом интервале и в каждой вибрации струн звучало ее тёплое дыхание. Она ей так подошла. Убедился в этом, когда сыграна была ею, мастерски исполнена, с прикрытыми глазами, прямо как в те моменты, когда они закрывались в наслаждении. Не скажет, что представлял ее, когда наигрывал рисунок в три часа ночи, не подключая гитару к усилителю, не скажет, что и сам написал текст, потому что у Дамиано выйдет лучше. Не скажет, чтобы никто не знал как широко развернут его белый флаг. Помнит как сердце рухнуло вниз, когда увидел сцепление их рук. И хоть росток был раздавлен тяжелой подошвой, одной лишь фразой «мы должны остановится», он оказался крепче и уже прорастал сквозь пятки, добираясь до живого сердца, обвивая его колючими ветками, пуская листья, заключая в этой клетке как преступника. Не имеешь права ревновать. Не влюбляйся. Сказать возможно только сознанию, не сердцу, что бьется быстрее, когда она рядом. И попробовав ту часть ее любви, становится голодным ко всему, что не испытывал, к заботе, к простым объятиям и горящим глазам, когда улыбается на признание в любви. Ее вторая рука выпускает его ладонь и тоже тянется к лицу и Итан, словно этого и ждал, льнет к ней навстречу, прижимаясь щекой. – Ты влюблен в меня? Если бы признался, увидел бы эти глаза? Или приставил бы ко лбу ствол из ее испуганного и тусклого взгляда? Итан не знал, о чем они говорили за закрытой дверью, но чутьё подсказывает, что не хочет знать. Пусть лучше отступит сейчас, как того просила Виктория раньше, чем подпитает росток, влив в землю свои чувства. И все равно больно видеть на то, как смотрит Дамиано на неё. Так, словно у него есть право. – Хватит уже ебланить, - раздосадованный Томас пинает ногой свою тетрадь на полу, – Давай мы сыграем четыре такта и ты вступишь нормально. Этим закончим на сегодня. Давид понимающе кивнул, зная, что ведёт себя непрофессионально. Поэтому настраивается, когда остальные опускают руки на инструменты. С подсчёта Итана, вступает Виктория, смотря только себе на руки, ее подхватывает Томас, Дамиано ждёт своей очереди, а потом, целясь взглядом только за девушку, начинает петь. – И прежде чем я оступлюсь, скажи мою ошибку, ответь мне сразу, или же я прекращу попытки… Итан замечает когда она, почти что впервые за всё время в студии, поднимает голову. Потому что все время краем глаза следил за ней. А теперь она смотрит на Дамиано… от груди по рукам ползёт чувство беспомощности, и парень, чтобы прогнать это чувство, начинает сильнее размахиваться палочками, игнорируя появившуюся резкую боль в левой кисти. Чуть ли не промахивается ногой о педаль бочки, чувствуя, что контроль над собой теряется между взглядами Дамиано и Вик. – Пройду к тебе дорогой ровной, из брусчатки, собирая по пути души моей остатки.. Следущий замах рукой был совсем неаккуратный. Моментально пронзила настолько ужасная боль, что Итан выронил свои любимые барабанные палочки. Они звонко упали на меньшие барабаны, привлекая всеобщее внимание. Вик, пока остальные медлят, скинула с себя гитару, бросая ее за собой и перепрыгивая провода и установки, подбежала к нему. – Что такое? - встала перед Итаном на колени, мягко касаясь напряжённой ладони, что обхватила левую кисть, - Покажи, что с рукой, Итан. Он только тихо мычит, страдая, сильно зажмурив глаза. Виктория кладёт одну ладонь ему на щеку, успокаивающе проглаживая, а второй проводит по пальцам здоровой руки, будто без слов упрашивая показать ей травму. Итан раскрывает глаза, встречаясь с ее голубыми, и выполняет безмолвную просьбу. – Позвоните доктору Гвидичче, - спешно говорит девушка парням, что стояли в стороне, и опускает взгляд на руку. Та оказывается покрасневшей и даже слегка опухшей. Не показывая своего испуга за Итана, она снова оборачивается к остальным, не замечая их движения, - Быстро! Пусть приедет как можно скорее. Первым просыпается Томас и непослушными руками достаёт телефон из кармана. Набирает нужный номер и, слушая гудки, выходит из студии. Уже снаружи слышится его беспокойное «Здравствуйте, вы нам нужны..» *** – Я нашла пока эластичный бинт, - она неслась по лестнице вниз, держа его в руках, словно трофей. Итана посадили, как ребёнка, на диван и сказали не двигаться. После визита врача, и до него, и во время, с ним обращались как с маленьким, подталкивая в спину, держа травмированную руку в своих, а Вик и вовсе не отходила ни на секунду, расспрашивая Гвидичче о всех подробностях и лечении. Тендитит – так назвал воспаление доктор – лечится долго и больно. Итан сразу подумал о том, что в скором времени не сможет сесть за барабаны, что очень его огорчило. После слов Гвидичче он помрачнел, сожалея, что подводит ребят. – Томас написал, что они уже в аптеке, - Виктория садится рядом с ним и мягко взяв его левую руку, тянет на себя, - Купят все, что нужно, не переживай. – Хорошо. Опускает взгляд на ее маленькие, слегка загоревшие пальчики, что старательно разматывают бинт сначала вокруг ладони, потом вниз, вокруг кисти, фиксируя ее, вверх, обходя большой палец и снова оборот вокруг кисти. Тепло ее бёдра, соприкасающегося с его, согревало и немного успокаивало. Хотя тревога не ушла из груди, показывая себя в рваном дрожащем дыхании. – Эй, ты чего? Сделала больно? - забеспокоилась Вик, услышав его вздох, - Итан всё будет хорошо, мы вовремя начнём лечение. – Я не смогу играть минимум две недели. – Ничего страшного, - держа одной перебинтованную кисть, второй рукой девушка поглаживала его плечо, - Слышишь, все нормально. – Ничего нормального, - сдвинул брови Итан и поднял глаза на неё, - У нас распланированы выступления, а я в таком состоянии. Я подвел всех. – Нет-нет-нет, - она мгновенно стёрла пальчиком одинокую слезу с его скулы и обхватила лицо, сжимая большими пальцами впалые щеки, - Твоё здоровье важнее всего, не думай так, - ещё одна скатилась вдоль носа, теряясь в складках на губах. Вик заботливо прикоснулась к ним, убирая соленую воду, и прошептала, - Пожалуйста не думай так. Электрический разряд прошибает руки, когда приходит осознание, насколько близко Виктория приблизилась к нему. В карих глазах пропало сожаление, они потемнели, зачарованные движением ее губ в разговоре. Когда она поймала его взгляд на них, забыла вовсе о чем говорила, чувствуя только удары сердца, прошибающие рёбра, и тёплую мужскую ладонь, опустившуюся ей на ногу в критической близости. Контроль теряется неконтролируемо. Ей автоматически хочется прильнуть ближе, но Итан наклоняется первый и мягко целует приоткрытые от частого дыхания губы. Вик шумно вдыхает через нос, поддаваясь вперёд, но тут парень резко отстраняется и подрывается с дивана. – Прости, прости, прости, - шепчет он, прикладывая ладонь к горячему лбу, - Я не.. прости. Разворачивается прежде чем девушка успевает что-то понять и быстрым шагом уходит наверх, прижимая к груди перебинтованную руку. Слышно, как он закрывает дверь своей спальни, пока Вик продолжает сидеть на месте, смотря на вмятину в подушках, где он только что сидел. *** Утро прошло слишком насыщенно, поэтому весь остальной день пролетел почти незаметно. Июльская жара решила тоже сбавить обороты, охлаждая Гарласко порывистым ветром и затянутым светлыми тучами небо, в предверии дождя. Где-то у горизонта можно было увидеть как сгущаются в темное пятно грозовые тучи, и от этого мурашками покрывалось тело под потоками холодного воздуха. Вик даже закрыла на замок двери, что выходили в сад, чтобы внутри оставалось тепло. Задернула наполовину шторы и обернулась на тонкую струю света, что тянулась из приоткрытой двери студии. Дамиано и Томас засели там после обеда, то наигрывая что-то, то просто разговаривая. Они привезли из аптеки мази, бандаж на руку и сильные обезболивающие, так как доктор сказал, что боли могут усилиться. Итан выпил одну и спал в своей комнате. После утреннего инцидента с тем порывистым поцелуем, она не поднималась к нему наверх, как бы не хотелось зайти и утонуть в его объятьях, объяснив все и признавшись. Но выбрала путь меньших переживаний, уж слишком много они прожили сегодня, и найдя мамин рецепт минестроне в фотогалерее телефона, полезла в холодильник, проверять состав продуктов. Эти аккуратные строчки, написаны идеальным маминым почерком, она никогда не удалит из фотографий. Думала, что потеряла их, когда сломался старый самсунг, но сумела отыскать в перекинутых файлах у себя на компьютере. Загрузила в новенький телефон, как только купила, и фотография пожелтевшего от времени листка бумаги с аккуратными строчками, написанными идеальным маминым почерком, стала первой в ее галерее. Мама готовила этот суп когда Вик и Ника болели, когда отец приходил уставший после трудного рабочего дня, когда наступали осенние холодные дни, и сезонные овощи килограммами лежали в холодильнике, напрашиваясь попасть в блюдо. Воспоминания были такими же тёплыми, как и стенки высокой суповой тарелки с ароматным маминым минестроне. Виктория редко готовила его, чаще делала это для отца, или в дни, когда скучала по маме. Сейчас ей было просто грустно и беспокойно, и почувствовать присутствие мамы между кусочками морковки в бульоне было просто необходимо. Пока томился на медленном огне овощной бульон, Вик стала нарезать мелкими кубиками кабачок и баклажан, постепенно складывая готовое в небольшую емкость. Резала длинные овощи вдоль, откладывала одну половинку в сторону, вторую нарезала ещё пластинами, потом полосками, и, собирая в кучу, ловко превращала их в кубики. После они сыпались к остальным, а рука тянулась к первой отложенной половинке. Готовка успокаивала. Виктория даже не заметила как начала тихо напевать свою басовую партию, что придумал Итан. Ребята что-то часто забывают насколько он талантливый музыкант. Как чувствует музыку, как трепетно относится к инструментам, как раскрывается на сцене, чего никогда не делал в обычной жизни. Одно удовольствие смотреть на его игру и отдачу, в такие моменты из него исходит иная энергетика, пропитана жизнью и искусством. Итан сам выглядит как будто его написал музыкант, сложил между интервалами, создал из нотного стана шелковые волосы и увековечил в виниловой пластинке. Вик раньше не замечала всех партий его мелодии, лишь отголоски доносились до ее слуха, но теперь она слышит всю композицию. Многогранную, прекрасную. И может поклясться, что красивей не слышала до этих пор. В мыслях витая, напевая простую мелодию, Вик опустила край ложки в суп, набирая немного, чтобы попробовать. Подносит ко рту, спешно обдувая горячее, и пробует бульон, что растекается по языку пряной теплотой. Кажется не хватает соли. – Пахнет вкусно, - громкие шаги Дамиано были словно сделаны намерено, чтобы в этот раз она не пугалась. – Спасибо, - Вик оборачивается, параллельно струшивая в кастрюльку с ложки соль. Он подходит к крану с фильтрованной водой, подставляя стакан под тонкую струю. Набирает полный и жадно припадает губами, пьёт большими глотками. Девушка чувствует его пристальный язвительный взгляд на себе и ёжится от неприятных ощущений. Решается посмотреть в ответ, чтобы понять что случилось. – Почему так смотришь? Он вместо ответа пожимает незатейливо плечами и ставит уже пустой стакан на стол. – Пытаюсь понять тебя. Почему ты отказалась от нас. И лучше бы молчал. Вик думала, правда верила, что тема закрыта, но вот они возвращаются назад. Тяжело вздыхает, помешивая суп, и проворачивает ручку конфорки вверх, выключая огонь. – Что ты имеешь ввиду? Я все объяснила. – Тут что-то нечисто всё равно, - Дамиано подходит ближе и Вик опасливо наклоняется назад, - Я уверен есть причина важнее твоего «нет к тебе чувств». – Дамиано, зачем ты начинаешь снова? - она чувствует ком обиды за то, что он пренебрежительно отнёсся к ее словам, - Нравится мучать меня? – А меня ты не мучаешь? – Я не давала тебе никаких надежд. Парень вдруг темнеет в глазах и наклоняется ещё ближе, опаляя бледное лицо своим дыханием. – У тебя появился другой, я это чувствую. Между нами всегда было что-то, ты не можешь это отрицать, поэтому только другой мог стать такой веской причиной. – Ты сам себе всё придумал, Дамиано, - процеживает она уже зло сквозь зубы, чувствуя как начинает дрожать, - У меня нет никого. Вдруг открываются двери, и Вик отскакивает от Дамиано в другой угол, даже не посмотрев на вошедшего. Оборачивается, только когда слышит голос. – Простите, я помешал, - Итан застыл в проходе, опустив голову, - Просто услышал запах еды, можно мне тарелку? – Заходи, я вернусь к Тому, - Дамиано протиснулся возле него в двери и подтолкнул немного в спину. Тот пугливо, с опухшими после сна глазами, сделал два шага вперёд. Виктория поняла какую картину он увидел, и меньше всего сейчас хотела размышлять о том, что он подумал. Не хотела чтобы он делал неправильные выводы. – Итан, мы тут… – Можно мне супа? - он, поджав губы, подошёл к плите, поднимая крышку кастрюли. – Конечно, - засуетившись, Вик вытащила тарелку из шкафа и взяла половник, - Иди в комнату, я принесу. – Я возьму сам. – Ты не отнесёшь поднос одной рукой, - возмущённо поднимает глаза, наливая суп в глубокую миску. – Я возьму только тарелку, - Итан берет ложку, укладывает ее в еду и хватает посуду здоровой рукой, под удивленный и беспокойный взгляд Вик, - Спасибо. Очень вкусно пахнет. А потом уходит, шагая расслабленно, с опущенными плечами. И снова запирается в комнате. *** Рука нерешительно застывает в воздухе, сжатая в кулак, почти касаясь деревянной поверхности. – Он думает, что между мной и Дамиано что-то происходит. Я хочу рассказать ему всё как есть. – Вик, ты только хуже сделаешь, - Томас вымучено вздохнул, - Оставь уже, ты обещала мне не каламутить воду. – Я не буду творить глупостей, просто объясню ему всё. – Мне тебя останавливать, что-ли, - парень снова взял ложку в руку, - Делай что хочешь, только дай мне поесть. Она решила что хочет быть честной. Игнорирует внутренний голос, который, на самом то деле, говорит чистую правду. «Ты хочешь чтобы он не шарахался тебя, когда касается, хочешь, чтобы не убегал когда целует, хочешь открыть все свои карты перед ним, чтобы почувствовать его тепло» Просит его заткнуться, но тот настойчив. Ладонь расслабляется, опускается на дверь и неожиданно отворяет ее. Итан не закрылся. Осторожно просовывается внутрь, как шпион, слыша шум воды в душе. Единственная спальня с личной ванной комнатой, любимая ударником, который часами может нежиться под сильными струями воды. Вик прикрывает за собой дверь и осматривается, чувствуя как волнительно гулко стучит сердце в груди. Спокойно. Ты пришла поговорить. Аккуратно садится на кровати, в расправленной постели, что пахнет им до абсурда ярко, и девушка проводит рукой по мятой простыни, впитывая его кожей, оставляя на пальцах знакомый аромат, которым пропитана была когда-то и ее постель в квартире. Притирает запах между подушечками пальцев, закрывая его в кулаке. Ты сходишь с ума. Шум воды прекращается и, непозволительно мало проходит времени, Торкио уже выходит из ванной, замечая Викторию, и останавливается. – Час ночи, Вик, что-то случилось? Она безмолвно открывает рот, осознавая, что все мысли, которые она собирала по крупицам, перемешались в голове нещадно, оставляя ее ни с чем. Итан замечает ее замешательство и подходит ближе. Вода ещё не стёкла с его плечей и торса, капельки катились вниз, по идеальным изгибам, впитываясь в полотенце, повязанное на бёдрах. Ей нужно было приложить усилия, чтобы не смотреть на это. – Я хотела поговорить. Парень садится рядом, под ним с легким скрежетом прогибается матрас. – Мы не всё обсудили? - тише тянет он, жалобно сводя брови, - Вик, я не железный, выдерживать это всё, ладно. Больше не буду лезть, обещаю… – Нет, послушай меня, - перехватила слово, так как он снова начал гнуть свою линию, - Ты со мной говорил, а меня не хотел слушать. – Что ты имеешь ввиду? Девушка чувствует прилив энергии и подсаживается ближе, соприкасаясь коленками. Итан измученно смотрит на неё из под бровей. – Ты увидел, как я веду Дамиано поговорить на кухню, - она замечает как он мгновенно напрягается, - Но тогда я оборвала с ним то, что даже ещё не начиналось. Ты спрашивал есть ли у меня чувства к нему? Нет, Итан, нет чувств. Я совершила ошибку, думая что они ещё остались. Но поняла что ничего нет. Совсем. – Зачем ты рассказываешь мне это? - дрожит его голос, Вик замечает все перемены в его глазах. – Я хочу быть честной перед тобой. – Это ничего не меняет… – Не хочу, чтобы ты убегал. Итан не понимает до конца, о чем она говорит, но его лицо становится светлее. Теряясь между его темных ресниц, Виктория понимает, что стоит на грани дозволенного, но внутри уже сорваны все клапаны. О, да, ей влетит от Томаса. Приближается, вцепившись руками в простынь, целует коротко, пользуясь его растерянностью. Потом раскрывает глаза, чтобы увидеть как он закрыл свои, тянет руку к щеке и проводит пальчиками линию снизу вверх. – Когда целуешь, не убегай. Снова наклоняется к губам, крепче впиваясь в мягкую плоть, все ещё не чувствуя его движений. В голове красным горит лампочка. «Он не отвечает!». Но в следующую секунду Вик сбивает с равновесия его напором, и языком, что скользит внутрь. Умалишенный, Итан целует ее до беспамятства, страстно, упиваясь каждой секундой, сжимая хрупкую талию, подтягивая девушку ближе к себе. Набрасывается на шею, кусая нежно, зализывая, оставляя заметные розовые следы. Дышит рвано, хрипя от преисполненых чувств, прижимает Вик ещё ближе, желая заключить ее внутри своей грудной клетки навсегда. Она перекидывает ногу через него, устраиваясь сверху, стонет так тихо, мелодично, ведомая его руками и поцелуями. Отдаётся во власть, пусть делает с ней, что только хочет, всё равно изучил ее слабые места, пометив любимые красным флажком. Тело отзывалось на любое его прикосновение, жаром прокатывающимся вниз к паху. Пульсации становились сильнее, Вик чувствовала как намокают пижамные шорты надетые наспех, твердеют соски под белой майкой, как большие ладони Итана тянут вверх жалкий предмет одежды. Она томно выдыхает когда голая грудь соприкасается с ещё влажным после душа горячим телом. Крепкие пальцы надавливают на поясницу, пересчитывая вверх позвонки, Вик выгибается навстречу, протираясь промежностью о чертово махровое полотенце, закрывающее доступ. Эрекцию уже было слышно, но ей хотелось ощутить больше, поэтому стала скользить по ней взад вперёд, вызывая сдавленный рык Итана куда-то ей в волосы. Довольна реакцией, девушка ускорилась, за что получила острый укус в плечо. Визгнув от неожиданности, она засмеялась. – Ты что делаешь? – продолжает тереться, замечая дымку возбуждения в карих глазах. – Я кончить готов только от твоего вида, это ты что творишь? - Итан останавливает ее, подхватывая под задницей и приподымая над собой. Рука тихо постанывает болью, заглушенная обезболивавщим. – Не делай так, убери руку, - беспокоится Вик, касаясь своей его напряженной руки. Ловит его влажный поцелуй, но грозно сведённых бровей не расслабляет, держась на весу уже больше сама, чем с его помощью. Целуясь, сбавляют обороты, выравнивая дыхание. Нежная россыпь тянется через линию подбородка, переходя на нежную бледную шею. – Сними шорты, - в приказном тоне шепчет Итан ей на ухо, отчего кожа вмиг покрывается мурашками. Вик послушно встаёт на дрожащие ноги, и спешно снимает их, пока парень молниеносно достаёт из тумбочки шуршащий пакетик и отбрасывает полотенце. Не дожидаясь, пока он наденет презерватив, она, цепляясь за его плечи, снова залазит сверху. Нетерпеливо мнётся на коленях, подставляя грудь к его лицу. Итан, хищно улыбаясь, проводит языком по напряженному соску, задевая серебряную штангу. Снова сбивается сердечный ритм. Обе его руки возвращаются к ее телу и Вик готова уже насадится на колом стоящий член, покачивается на месте, но ей препятствуют. Итан поднимает на нее глаза, устанавливая зрительный контакт. От этого у неё ещё больше подкашиваются ноги. – Стой, - его рука легко скользит между горячих складок, вызывая сладкий стон. Продолжает неотрывно смотреть прямо в глаза, - Ты такая влажная, Виктория. – Для тебя. Она не фанат пошлых разговоров, но с ним, они словно были вишенкой на торте. Девушка наклоняется, чтобы поцеловать его, но Итан вдруг падает спиной на кровать, и тянет ее наверх, заставляя неуклюже передвигаться на согнутых коленях. – Что ты… ааах, - горячий язык прошёлся по всей поверхности, слизывая влагу, потом губы коснулись клитора, втягивая его в рот, - О, Боже..! Не имея никакой опоры для рук, Вик сначала беспородно машет ими в воздухе, а потом упирается в собственные бёдра, замечая как придавливает весом лицо ударника. – Давай я… по другому, - движения между ног становились изощренней, Вик теряла любой контроль над ситуацией, - я раздавлю тебя.. – Смотри, как я задыхаюсь, - мужские руки ухватили талию, сжимая под рёбрами, тем самым удерживая девушку немного на весу. – Итан, господи.. - вибрации его голоса только делали лучше, или хуже, она уже не могла понять. Наслаждение охватило весь низ живота, под рёбрами, грудную клетку. Она не различала уже где низ где верх, только его язык и губы, что мастерски доводили до пиковой точки. Когда оргазм уже подбирался к ней, дрожью прокатываясь по ногам, Итан вдруг сильнее приподнял Вик, быстро поднялся выше по кровати и аккуратно ввёл в девушку член до основания, кожа к коже. От такой резкой перемены Виктория начала хапать ртом воздух, чувствуя как клитор зажимается под ее собственным весом. – Не больно? - Итан приподымается, оставляя маленький поцелуй в уголке ее губ. – Нет-нет, очень хорошо. Поворачивает голову, чтобы прильнуть к нему в поцелуе, а потом снова открыть рот в нехватке воздуха, когда парень начинает движение. Приподымает бёдра, заставляя Вик самой приподняться на коленях, и немного выходит, чтобы снова зайти на всю длину. И тут ее внезапно накрывает оргазм с такой силой, что она не может больше удерживать вертикальное положение, падает на Итана, тот ее подхватывает вокруг талии и целует в висок, продолжая медленно двигаться внутри. Вик дрожит, пока сладкая истома не уходит вниз по ногам. – Все в порядке? - шепчет он, сдавливая собственные стоны. Она легко кивает в ответ и приподняв голову нежно целует его, в благодарность. Он перехватывает инициативу, углубляя поцелуй, и, осторожно, удерживая Вик близко к себе, переворачивается, укладывая ее спиной на кровать и нависая сверху. Девушка улыбается, чувствуя как устали мышцы в вертикальном положении. Итан ловит улыбку губами, начиная двигаться быстрее, наращивая амплитуду. Горячий воздух перекатывается изо рта в другой, делят дыхание на двоих, руками цепляются за открытые участки кожи, царапая и сжимая до белых полос. Сильнее, ближе, глубже. Сливаются в одно целое, не чувствуя больше где заканчивается собственное тело, где начинается чужое, где последний раз были губы и какие слова говорили друг другу, шепотом на ухо, вслух между поцелуями, в мыслях, позволяя там большее. Между ними пропали слова «друзья с привилегиями», словно и не было их вовсе. Будто не зная того, с самого начала отдались друг другу как истинные любовники, замыкая сердца в общем переплетении рук. Итан двигался плавно, бережно, наслаждаясь процессом, пока Вик опустила свою руку вниз, начала ласкать себя, ощущая приближение второй разрядки. – Давай быстрее, милый. – Не хочу, чтобы заканчивалось, - смотрит прямо в глаза, - Ты уйдёшь после этого. – Не уйду, - кладёт руку на шею притягивая его для поцелуя, - Точно не уйду. Сливаясь с ней губами, ускоряет темп, как и она сама, доводя себя до конца, ахает в немом крике, чувствуя как тело прошибает крупная дрожь, а внутренние стенки сокращаются, обхватывая член. Итан кончает вслед за ней, выходя и снимая презерватив. Он выпрямляется, садится на колени, опуская руки вдоль тела. Выравнивает дыхание, и проходит немного времени, прежде чем тихо говорит. – Вик, я хочу кое-что сказать тебе. – Что такое? - она приподымается к нему, уже привычно опуская руки к шее, массируя ее большими пальцами. «Я люблю тебя» вертелось на языке. Парень даже слышал этот приторный вкус на кончике, растирая его от волнения по внутренней стороне зубов. Смотрел на безумно красивое, слегка покрасневшее личико Виктории, в глазах которой видел ту нежность, что искал давно, но вдруг передумал говорить вовсе. Там, за дверью, есть другой мир, где не только они вдвоём и последствия будут отражаться на всех. Она может испугаться таких громких слов, отступить назад и его сердце окончательно разобьётся. Нужно повременить. – Что такое, милый? Ты молчишь, - Вик уже начала беспокоится. – Просто хотел сказать что ты прекрасна. – Ты говоришь это каждый раз, - смущается, улыбаясь, отчего он сам расплывается в улыбке. – Готов всегда говорить. «Ты прекрасна» когда целует в лоб, укрывая одеялом. «Ты прекрасна» когда обнимает со спины, укладывая подбородок на плечо. «Ты прекрасна» когда засыпает, упиваясь запахом пшеничных волос. *** Ночью и правда шёл дождь. Несильный, почти незаметный спящему человеку, скорее успокаивающий, как белый шум. Покрыл пыльный асфальт и сухую землю необходимым количеством воды и уполз за горизонт со своими чёрными тучами. Утром уже ярко светило солнце, оставляя сухие пятна на уличной плитке на заднем дворе дома. Лучи грели неприкрытую одеялом кожу через закрытое окно. Вик поерзала на месте, высовывая ножку ещё дальше, поставляя ее под них. Итан, почувствовав ее движение, прижался сильнее, удушающе смыкая руки на тонкой талии. – Ты ещё спишь? - спрашивает она осторожно. – Нет, не сплю. Переворачивается на другой бок, к нему лицом и глупо улыбается, когда видит его сияющий обожанием взгляд. Приближается, дразнит дыханием губы, а потом проводит острым кончиком носа по его и снова падает головой на подушку. Итан бесшумно смеётся, сжимая под одеялом мягкие бока. Вокруг так тихо. Из-за того, что закрыто было окно, даже птиц не слышно. Почти умиротворенно, если бы лёгкий трепет тревоги, зародившийся внутри. – Нас могут застать вместе, - шепчет беспокойно Вик, меняясь в лице. – Насколько я знаю, они уехали на рынок. – Откуда? – Томас написал. – Охх, - она переворачивается на спину, закрывая лицо руками. Итан нависает сверху, мягко отодвигая их в сторону. – Не переживай, ладно. Всё будет хорошо. Девушка доверяет его словам, хочет вправду верить в хороший конец, но тревога не уходит. Тогда ударник наклоняется, успокаивающе целуя и поглаживая тёплое бедро, мягко, волнующе. Вик вытягивает руки из под одеяла, тем откидывает его, обнажая беззащитную грудь, и запускает ладони в его волосы на затылке, несильно сжимая у корней. Они не слышат шаги по лестнице. Но слышат как открывается дверь и отлипают друг от друга, испугавшись. – Добрр… - Лео хлопает глазами, не веря, смотрит то на Вик то на Итана, что расползаются в разные стороны кровати, - Блять, ребята, простите, я не… блять. Грилло поворачивается обратно и практически убегает, оставив дверь открытой. Не успев опомнится, и понять что произошло, Виктория видит как подрывается с кровати Итан и натягивая на себя пижамные штаны, бежит следом за парнем. Растерянная, она осталась в постели, беспомощно натягивая на себя одеяло. – Лео, постой! - слышит голоса за дверью. Кажется Итану удалось догнать его, - Погоди, дай всё объясню. – Ещё скажите я не так понял. Это не мое дело ребят, но вы конечно… Виктория медленно встаёт, накидывает на себя футболку и выглядывает за дверь, встречаясь взглядами с парнем. Торкио тоже замечает ее и пытается прикрыть спиной. – Не говори никому, пожалуйста, - умоляет он, удерживая того за предплечье. – Повторюсь, это не мое дело и болтать я не буду, но… - Лео обвёл взглядом обоих, - Давно вы трахаетесь? – Мы не то, чтобы… - начал ударник но был перебит громким голосом снизу. – Что?! Все трое опустили взгляд вниз, на первый этаж, и увидели как Дамиано, бросая пакеты посреди гостиной, подходит к ним. В ужасе застывают все, Вик хватается за плечо Итана, в поиске опоры, пока тот заводит руку за спину, чтобы дотронутся до нее, будто проверяя. – Стой тут, - заметно только ей говорит Торкио и решает спустится навстречу Дамиано, что раскрасневшись, тяжело дышал, как разъярённый бык. – Это правда? - цедит он сквозь зубы, впиваясь взглядом лишь в лицо друга. – Дам, давай погово.. Удар в челюсть ударника приходится точно. Его отбрасывает в ближайшую стену, пока вокруг все начинают суетится. Давид продолжает, подходит к нему и хватает крепко за предплечья, встряхивая, и прикладывая того о стену головой. У Итана на секунду темнеет в глазах…