Часть 12: Решайся

– Он что сделал? Из ее рук выпала чашка, с грохотом падая в кучу грязной посуды в мойке, Вик только тихо выругалась, повернувшись к Томасу, что сидел за столом, потягивая печеньки с тарелки. – Расстался с Джо, - как невнимательному ученику проговорил он, разделяя слова на слога, - Пришёл поздно ночью с огромным количеством вещей, и сказал, что поживёт у меня. Я ничего вообще не понял. – Что? Дами сейчас у тебя? - мыло сошло с ее ладоней под проточной тёплой водой. – Ты прям всё переспрашивать будешь? – Ты рассказываешь всё отрывками, - возмутилась Виктория, садясь напротив него и вытирая руки полотенцем, - Расскажи что случилось? – Он зашёл заплаканный, - вмиг посерьёзнел Томас, - Я сразу понял, что-то не то, а когда увидел гору его сумок и чемоданов, совсем запутался. Дамиано что-то промямлил про Джо, когда доставал из моего бара виски. Моё любимое между прочем. Я оставлял его ради чего-то праздничного, но он откупорил бутылку прямо на моих глазах.. – Том! – Ладно-ладно… - парень скривился, вспоминая свою утрату, и продолжил, - Я спросил напрямую у него про неё, пока он бессовестно пил виски прямо из бутылки. Дамиано коротко сказал: «разошлись» и ушёл на балкон, закрываясь с той стороны. Провёл там около двух часов, курил и пил, а потом просто завалился на диван и уснул. До сих пор кажется спит. Ей сложно было переварить эту информацию. Сложно поверить. Трудно осознать, что то, чего она втайне хотела в самом начале отношений Дамиано и Джо, случится именно тогда, когда всё идёт слишком запутанно. Когда в голове остался жить Итан, когда она не может понять, что сама чувствует, когда мир вокруг завертелся с такой скоростью, что последние недели и дни кажутся лишь мгновением. Остановится бы. Вик молча встаёт из-за стола под удивленный взгляд друга и, задержавшись всего на секунду, раздумывая, уходит обратно к грязной посуде, открывая кран с водой. Томас смотрит на неё как на умалишённую, потому что ждал другой реакции. Пусть бы радовалась, расстраивалась, кричала, возмущалась, отрицала – что угодно, но не эта пугающая тишина и звон посуды в ее руках. – Вик? Она споласкивает мисочку и ставит ее в решетку наверху, чтобы стекала. Берётся за следующую. – Ты ничего не скажешь? - продолжал Томас, не понимая, что ему делать. – Что мне сказать? - ее руки начинают двигаться резче, слегка подрагивать. – Ты понимаешь что будет дальше? Понимаешь кто причина их разрыва? Тарелки, чуть ли не разбиваясь друг от друга с ее подачи, опускаются на столешницу, ещё в мыле. Вик сжимает их края в руках и резко выдыхает. – Я совсем дура по твоему? - поворачивается к нему, смотря раздраженно и жалобно, отчего Том теряется, но не отступает. – Я должен задавать тебе этот вопрос, - он встаёт, подходит к ней и становится рядом, - Вик, может ты и выгнала меня из номера тогда, но вопрос остаётся тот же. Что ты творишь? Она чувствует как глаза наполняются слезами. Оставляет посуду и обречённо опускает одну руку вдоль тела, второй хватаясь за столешницу. – Отталкиваешь Итана ради Дамиано, целуешь второго перед всеми, а потом я застаю вас с первым у тебя в номере, раздевающими друг друга. – Во первых, - Вик поднимает на друга злой взгляд, - Дамиано поцеловал меня, а не я, я вообще была не в восторге, если ты не заметил. Во вторых: мы не раздевались. – Итан поднимал твою майку вверх. – Как много ты успел увидеть, посмотрите-ка! - стряхивает ладони от воды и начинает наступать, - Расскажи мне, что я ещё не знаю! Расскажи! Томас теряется, отступая назад, пока она начинает обижено и грозно бить кулаком ему по плечу. – Что я идиотка последняя!? Я знаю! Что не могу сдержать себя в руках, когда рядом Итан!? Я и это знаю! Что Дамиано расстался с Джо из-за меня и теперь я не знаю, что делать? Что я эгоистка?! Что лучше бы я вообще перестала существовать, лишь бы этого не случилось?!.. – Эй, эй, - Раджи перехватывает ее руку и тянет плачущую девушку к себе. – Я устала! Думаешь я не переживаю всё это? У меня сердце болит, душа болит, тело.. я не помню когда спала нормально, всё время просыпаюсь от кошмаров посреди ночи, - она чувствовала успокаивающие поглаживания его рук на спине в районе лопаток, - Я только начала понимать Дамиано и что он хочет, как тут приходит Итан и вообще всё ломает моей голове и внутри.. Ничего конкретного не говорит, но смотрит так словно в любви признается. Я не смогла.. - горько всхлипывает, пряча лицо в чужой футболке, - Мне сложно контролировать себя, я не знаю что чувствую уже. Последние слова доносятся глухо из-за того, что она уткнулась носом в плечо Томаса. Тот спокойно выслушивал, покачивая ее в своих руках и корил себя за то, что своими резкими словами так расстроил ее. Но понимал, что так продолжатся больше не может. Его семья рушилась по кирпичику и стоило лишь одной детали всплыть на поверхность, потолок обрушится на их головы, погребая под грудой камней и балок. Нужно что-то предпринять и срочно, но у Томаса связаны руки, он не может решать за Викторию. А она слишком слаба и растеряна, чтобы найти выход. Поэтому сейчас, пока ещё не наступила точка невозврата, парень прикрывает глаза и шумно выдыхает, настраиваясь на серьезный разговор. *** Мир, которым правит поп музыка и Доджа Кэт под ручку с Билли Айлиш ведёт за собой многомиллионную толпу, скандирующую их песни, похоже не был готов к раскрепощенным молодыми итальянцам, что сумели отобразить суть и обнажить душу многих людей своего поколения. А может как раз их и не хватало. Может мир всё это время их ждал, раз так легко и радостно впустил в свои музыкальные чарты. Никто не ожидал, никто даже не подозревал, но после огней и красных восхитительных костюмов на сцене Евровидения, весь материк влюбился в горячий пыл итальянских рокеров. А как не влюбится? Вы вообще видели их красивые мордочки? «Где Италия прятала Монескин до этого момента?» «Почему я не узнал о них раньше?» «Им всего по двадцать лет, это сумасшествие!» Да, а когда только начинали, было всего по 15. И кто знал, что так быстро поднимутся наверх. Покорили телезрителей, получили всевозможные предложения сотрудничества, написали полноценный альбом, объездили с ним всю Европу. С каждым новым достижением поднимались на ступень выше, шли, не уставая, не опуская рук и не отступая назад и их труд был вознаграждён. Сначала победой на Санремо, затем Евровидение, после наградой стали светлые лица фанатов, что сияли от счастья при виде своих кумиров. Каждый раз, давая автограф, обнимаясь, фотографируясь, они получали тонну энергии и мотивации, что заставляла работать не смыкая глаз. Они стали достоянием города. Достоянием страны, Европы. И когда им сказали о награде «the Lupa Capitolina», которую получали лишь за высокую ценность, принесенную Риму, поняли, что это показатель успеха, признания, уважения. Через обиду и злость, что донесли они в последнем альбоме, в Zitti e Buoni, показав себя, были услышаны и признаны. «Рок-н-ролл никогда не умрет» «Любовь никогда не бывает неправильной» «Будь собой и тебя услышат» С большим влиянием приходит большая ответственность. Нужно следить за словами, действиями, жестами, много работать пока ещё на пике, не обижать фанатов, ездить по странам, отвечать на вопросы… Это выматывает. Но в том и плюс работать с друзьями. С теми, кто всегда был рядом и будет в трудную минуту, кто подставит плечо, чтобы ты уснул, протянет руку, чтобы не упал, закроет двери, чтобы оставить в тишине. Такими людьми нужно дорожить, ведь не факт, что сможешь найти хотя бы похожих. И страх оступится заседает в сердце темным пятном, отравляя и вынуждая делать то, чего никогда бы не хотел. Раз сделал ошибку – исправляй. Поступил неправильно – извинись. Создал проблему – сделай все правильно. Иначе потеряешь все за что боролся. Всё, что наполняет жизнь светом. *** Дом в Гарласко прекрасно помещал в себе с пару десятков людей, когда это было необходимо. Он был удобным: нижний открытый и просторный этаж с развёрнутыми друг к другу вместительными диванами, большими панорамными окнами выходящими к саду и басейну. Все спальни, которых было четыре, не считая гостевую снизу, находились на втором этаже, создавая больше уюта для проживающих, отделяя зону отдыха и работы. Ребята, а особенно Лео, были довольны такой находкой: далеко от города, почти в глуши, с переменным интернетом, из-за чего прямые трансляции в инстаграмме прерывались по несколько раз, но это было неважно. Они приезжали сюда работать, иногда праздновать, как сейчас, когда не хотелось идти в ресторан в городе. Тем более скоро начнётся упорная работа над альбомом, так что если не сегодня, то завтра точно они переехали бы сюда. А так как количество алкоголя не подразумевало лёгкий старт следующего дня, было принято решение праздновать получение награды в Гарласко, пригласив всех своих близких. Поначалу казалось странным, что никто не спрашивает про Джорджию. А ведь Дамиано только и думал о том, как отвечать на такие вопросы. Сначала решил говорить правду, потом менял решение и придумывал отмазки, но мозг так упорно генерировал абсурдную ложь, чтобы не дать соврать, что Давид сдался и приготовился к сочувствующим взглядам и дополнительным вопросам по типу: «Что случилось, дорогой? Ты-то в порядке?». В порядке, не в порядке, не хотелось думать. Хотелось свернутся в клубочек в своей комнате и игнорировать всё это веселье, что так быстро устроил Грилло, буквально за пару часов. Позвал всех друзей, знакомых и работников. Среди них была и Анжелика со своим парнем, и Дженис, и Ника. Они втроём, вместе с Гайей, постоянно крутились возле Виктории, эмоции которой за этот вечер было невозможно считать. Он понял, что она надела маску. Театрально улыбалась, попивала что-то слабоалкогольное со своего стакана, шутила и флиртовала в ответ с Дженис, как обычно. После очередной шутки, девочки взорвались смехом, чем вызывали улыбку у всех остальных присутствующих гостей, кроме Ники. Эта маленькая хитрая брюнетка всегда считывала состояние своей сестры словно сканер, и, увидев ее неоднозначную реакцию на поведение Вик, Дамиано поуспокоился, понимая, что он не один это замечает. В какой-то момент Гайя и Дженис отвлекаются на проходящего мимо Лео, а младшая Дэ Анджелис подхватывает под руку старшую и шепча что-то на ухо, ведёт на кухню. Дам решает тоже пойти в ту сторону, чтобы под предлогом добавки виски в стакан, подслушать их разговор. – …ничего такого, Ник, всё в порядке. Он осторожно, дабы не спугнуть, становится у бара, возле открытой двери на кухню, и неторопливо выбирает алкоголь среди бутылок. – Я вижу что-то не так, - голос брюнетки на удивление был строг. Кто ещё тут старшая сестра? - Рассказывай что случилось. Пауза. Из-за музыки не слышно ни вздохов ни шепота. Дамиано начинает нервничать, но тут до него доносится ответ Виктории. – Не здесь… – Выйдем на улицу? – Нет, не сейчас и вообще… мне нужно решить эту проблему сегодня, и я все тебе расскажу. – Настолько серьезно? Мне переживать? Что-то со здоровьем? – Нет-нет, просто.. я запуталась и запутала других… «Других? О чем это она?» Бутылки громко застучали, цепляясь за дрогнувшие пальцы, создавая продолжительный поток звона стёкла. Дамиано словно пойманный с поличным, поднял руки вверх и осмотрелся. Никто не обратил внимание. Но разговор сестёр прекратился. – О, добавь и мне немного, - воодушевилась Ника, увидев его за баром и подставляя свой бокал, - Лео видимо до сих пор считает меня маленькой, раз наливает как четырнадцатилетней. – В наших глазах ты всегда маленькая, - неловко улыбнулся тот, замечая как позади сёстры становится Виктория. Получив дополнительный градус в напиток брюнетка уходит, закатывая глаза, оставляя за собой запах фирменных духов и напряжённость в воздухе. Вик коротко переглядывается с Дамиано и становится рядом, соприкасаясь с ним плечами. Перебирает крышечки различного алкоголя пальчиками, ища нужную. – Тебе белого рома? - спрашивает парень и получает в ответ несмелый кивок, - Он тут. Достаёт с края бутылку с непримечательной наклейкой и открывая, протягивает ей. Вик благодарно перехватывает ее из его рук и добавляет прозрачную тянущуюся жидкость в свой стакан. – Как ты? - неожиданно подаёт она голос и поднимает глаза, – Как твоё состояние? - во взгляде читается то самое сожаление. У Дамиано перехватывает дыхание. – Ты знаешь? – Да, Том все рассказал. Ее реакция была такой же непонятной как и эмоции. Или она расстроена, или напугана, или ей вовсе всё равно. Непробиваемая маска, слеплена из гипса и разукрашена в лёгкий коричневый смоки. Дамиано устал угадывать. – Ничего не скажешь? Она закусывает губу и нечитаемо смотрит прямо в глаза. Подобно роботу что-то изучает, глазки бегают по его лицу, и возвращаются к карим зрачкам. Не смотря на то, что парень не понимает до конца ее эмоции, делает попытку приблизится и тянет пальцы к упавшей на щеку прядке, заботливо заправляя ее за ухо. Они мягко очерчивают форму ушка и невесомо касаются нежной кожи у скулы… тут Вик перехватывает его руку и опускает вниз, крепко сжимая. – Давай не здесь, - она бросает кроткий взгляд в толпу и отступает назад, тянет Дамиано за собой. Он оглядывается, видит как смотрят на них Томас с Итаном, и покорно заходит за Викторией на кухню, прикрывая за собой двери. Она отпускает его руку и, нервничая, собирает волосы сзади в пучок. Дам смотрит, ждёт пока закончит, а потом приближается, опуская руки на девичью талию. Вик дергается от неожиданности. – У нас больше нет преград, - шепчет он и обхватывает пальцами ее подбородок, приподнимая. Наклоняется чтобы поцеловать, но она уворачивается в момент, когда губы почти соприкоснулись, и несильно толкает его от себя. – Стой, мы поговорим. Не столь неприятно чувствовать его так близко, сколько просто не хочется. Но мужские руки сильнее сжимаются вокруг талии. – Почему ты снова отталкиваешь меня? - прижимается носом к ее виску, игнорируя маленькие руки, что уперлись в плечи. – Дамиано, прошу… Она чувствует, что он отстраняется и в мгновенье дышать становится легче. Смотрит на него, растерянного и сердитого, и понимает наконец до конца, что не помнит в последний раз когда ее тянуло к нему. Когда сердце по настоящему, не наигранно, сжималось при виде Дамиано, а руки всегда искали повод коснутся. После того, как они уже явно перешли черту «просто друзья» тогда, после поцелуя на балконе, всё только усложнилось. Вик поняла, что убедила себя в том, что чувствует к нему что-то. Раньше была влюблённость, была ревность, была злость, притупилась временем, а потом и вовсе исчезла, да так, что она и не заметила, до сих пор считая что эти чувства в ней существуют. Утром, после разговора с Томасом осознала, что была лишь зла. Все четыре года они вели себя так, будто балансировали на грани, но на самом деле это делал только Дамиано, втянув ее в непонятный и запутанный мир, где он так к ней близок. И когда собственное сердце и тело давно забыли любовь и нежность, она злилась на него за то, что у него всё есть. И она, в этих странных отношениях, осталась за бортом. Сейчас она прозрела. И смотря на некогда лучшего друга чувствовала лишь вину и отвращение к себе за то, что играла его чувствами, пусть и не осознавая этого. – У нас ничего не выйдет. Потерянность на его лице сменилась непониманием. – Что? Почему? - он приблизился снова, пытаясь взять за руки, но Вик мягко убрала их за спину, - Что изменилось? – В том то и дело что ничего не изменилось. Дамиано, у меня нет к тебе чувств. – Но..? – Я не понимала, что творится у меня внутри, - она приложила ладонь к груди, чувствуя как начинаешь жечь в носу, - Запуталась… «Я запуталась и запутала других» – Есть кто-то ещё? - перебил он ее, неосознанно сжимая кулаки. Она, услышав это, испугалась. До дрожи, которую невозможно было скрыть. – Ч-что? – Я расстался с Джо ради тебя! - Дамиано ударил кулаком о дверцу холодильника, создавая такой грохот, что вряд-ли скрылся от слуха гостей за дверью, - Я разбил ей сердце только потому, что ты дала мне надежду! – Я ничего не обещала и не просила от тебя ничего! - закричала она сквозь слёзы, - Говорила тебе, что не уверена ни чем! Ты сам давил на меня! – Я думал ты любишь меня! – Люблю, идиот, но, видимо, не так как ты хочешь! Они оба вмиг замолчали и поняли что музыка снаружи прекратилась. Вик, дрожащими руками, взяла со стола салфетки, чтобы промокнуть слёзы, и тем самым отвернулась от парня, не в силах на него больше смотреть. – Ради чего все это было? - уже тише говорит он, - Ты поиграть со мной решила? – Что? - она развернулась, возмутившись - Ты считаешь я способна на такое? – Не знаю, - театрально развёл Давид руками, - Ты же не знаешь, что чувствуешь, верно? Под ее ошарашенным взглядом он отходит назад и с ноги распахивая дверь выходит, громко хлопнув ею за собой. Виктория ещё стоит с минуту на месте, пытаясь переварить услышанное, но ей становится душно и она решает выйти на улицу. Совсем забывает, что в гостиной куча народу, что наверняка слышали грохот и крики. Выходит из кухни и ловит на себе их взгляды. Теряется, испуганно обводя всех глазами и чувствует как сдавливает горло и как начинает болезненно биться сердце. Не видит Итана в толпе и понимает что у неё подкашиваться ноги. – Пойдём со мной, - Томас оказывается рядом, и подхватывая ее, ведёт на улицу. За ними следом бежит Ника. Глоток свежего прохладного воздуха действует почти мгновенно и, немного спокойно подышав, Вик уже может идти самостоятельно. Раджи отпускает ее и осторожно наблюдает со стороны. Сестра находится всё время рядом и садится вместе с ней на шезлонг. – На, возьми, - она протягивает ей стакан с водой и девушка отпивает немного, чтобы смочить пересохший язык. – Все слышали? - говорит тихо, встречаясь взглядом с другом. – Грохот и крики – да, но о чем именно вы говорили – нет. – Дамиано ушёл? – Сразу же как вышел, сел в машину и уехал. – Он же пил. – Не много, да и не думаю что он далеко уехал, - Томас подходит к ним, - Домой он же не вернётся, а ключи от моего только у меня. Зная его, думаю он уехал к озеру. Вик закивала, сдерживая новый поток слез. Казалось уже все закончились, но нет. Ника молча опустила подбородок на ее плечо и приобняла за талию, чтобы утешить. Сама девушка ещё не знала от чего, но, кажется, гитарист в курсе, поэтому она спросит позже. – Многие думают, что вы из-за работы поссорились, - продолжает парень, поглядывая на продолжающуюся вечеринку внутри, - Не особо напряглись. – А Итан? - сглотнула Вик, вжимая ногти в ладонь. – Я его не видел с момента, как вы зашли на кухню. Разговор с Дамиано не единственное, что она должна была сделать. Одним из самых сложных решений, что доводилось ей принимать, это поговорить с Итаном о том, что им нужно отдалится друг от друга. Снова. С Дамиано решится было легче, не смотря на то, что Виктория сильно ранила его, потому что с Итаном другая ситуация… – Можешь не называть это «влюбленностью» если хочешь. – Не думаю, что это оно, - вздыхает девушка, - Должны же появится бабочки в животе там, чтобы голова кружилась, руки потели, язык заплетался.. – Дорогая, я не психолог, но это признаки тревоги, а не влюбленности, - Томас горько улыбнулся, - Мы выяснили уже, что происходит с Дамиано, давай теперь поговорим о Итане. – Весело тебе копаться в моих чувствах? – Я пытаюсь помочь как незаинтересованное лицо. Ты сама не справляешься. Вик смерила сердитым взглядом его лицо и хмыкнула, падая спиной на кровать. – Я не хочу говорить о нём. Здесь даже ты не поможешь, я раньше не испытывала такого. Друг падает с ней рядом, продавливая идеально заправленную постель. – Вик, ты любила когда нибудь? - поэтически протянул он. Она могла бы прикинутся дурочкой и сказать что конечно да, она любит папу, сестру, Чили, любит их группу, но понимала что Том не эту любовь имел ввиду. И тут она задумалась. Тот шаблон любви, что транслировался ей в детстве через мультики, книги, фильмы, она никогда не испытывала, хотя старалась найти ее в каждом своём партнёре. Но кроме тех чувств к Дамиано, что она испытывала четыре года назад, ничего такого даже и близко не было. Ко всем ее парням и девушкам она не чувствовала даже привязанности, управляло скорее желание просто иметь кого нибудь рядом. Смущение и бабочек в животе она испытывала только к фронтмену. Да и если, как говорит двухметровый психолог, это признаки тревоги, а не любви, то она и вовсе не знает это чувство. Оттого вдруг стало так грустно, что это не ушло от внимания Раджи, что лежал совсем рядом. – Эй, ты чего? Я расстроил тебя. – Я в порядке, - Вик приподнялась, садясь на кровати, - Просто не знаю как определить… что, ну это.. – Я тоже не знаю как ее понять. Ты скорее почувствуешь ее, и только потом осознаёшь что это такое. Девушка повернула голову, чтобы посмотреть на него, до сих пор лежащего. Томас сложил руки на животе и потупил взгляд в потолок. Выглядел он так, словно решал математические уравнение. – С каких пор ты философом заделался, - улыбается, чувствуя как отступают понемногу переживания. – Попробуй с вами тут не заделаться. Я сразу и психолог, и философ, и подушка, чтобы поплакаться, - Раджи тоже садится, с полным серьезности взглядом, - Обещаешь, что поговоришь с ними сегодня? Вик мнётся. Представляя свой разговор с Итаном, у неё начинает жалобно жечь в солнечном сплетении. – Обещаю. *** Многие гости уехали к полуночи. Некоторые, самые близкие, остались подольше, но так же уехали, правда уже среди ночи. В доме стало тихо, даже сверчки на улице умолкли. Как бывает тихо перед грозой, как спокойно перед бурей, безветренно как перед ураганом… Дамиано не возвращался. Но позвонил Лео и сказал, что в порядке и в безопасности, правда ехать обратно пока не собирался. Грилло сказал ему пару ласковых, указывая на то, что он ведёт себя как ребёнок, и бросил трубку, разозлившись на его беспечность. Вик сидела в гостиной, и слышала этот разговор. Как впрочем и Томас, что помогал собирать посуду и мусор. – Ещё и Итана где-то носит, - бурчит ассистент, - Я его пол вечера не видел.. – Я тут. Она содрогнулась от неожиданности и повернула голову на звук его голоса. Выглядел он совсем неважно. Волосы, собранные в пучок, растрепанные, глаза красные, плечи опущенные. Итан старался вовсе не смотреть ни на кого, хотел по тихому пройти в комнату, но Лео его остановил. – Ты где был? - крикнул он ему в спину и тот остановился. – Гулял немного, - увидел изумленные глаза, ведь его часа четыре не было, - Потом на заднем дворе был, воздухом дышал, что такое? Грилло только всплеснул руками и, подняв со столика груду салфеток и упаковок из под чипсов, унёс это на кухню. Томас последовал за ним, нарочно оставляя Вик одну с Итаном, чтобы она решилась поговорить. Она провела его паникой в глазах, а следом вернулась к Итану. Он смотрел на неё не больше двух секунд. Но этого хватило, чтобы ее прошибло электрическим разрядом с головы до ног. Потом развернулся, направляясь к лестнице. – Погоди, - немного громче нужного вскрикнула Вик, подрываясь с дивана. Сердце стучало как бешеное, удары засели прямо в глотке. Итан замер в том же положении, ожидая, когда она подойдёт к нему, чтобы повернутся. Но не посмотреть. Смотрел он будто сквозь неё, держась на расстоянии. – Я хотела поговорить с тобой. – Нет нужды, я всё понял. Обречённость в его голосе била по больному. А ещё он все ещё не смотрел на неё. Вик хотелось прыгнуть выше, чтобы словить его взгляд и увидеть родные глаза. – Я не буду больше вмешиваться, ладно? Я все понял, - холодно, отстранённо говорил он, стараясь игнорировать жгучую боль в груди. – Ты что-то не так… – Послушай, - наконец поднял глаза, грустные, измученные слезами и полными боли, - То что произошло тогда.. я сглупил. Не нужно было мне к тебе идти, не нужно было лезть, я не имею права. Мы договорились, что ничего не будет, я не послушал, придумал себе, что есть шанс.. неважно. Забудем, ладно? «Я теряю его» пронеслось в голове и разбудило зарытое разумом понимание. Она не хочет его терять. – Не нужно объясняться, ты мне ничего не должна. «Сделай что нибудь!» Вик молчала. Речь словно отняло. Широко распахнутыми глазами, смотрела на своё отражение в его глазах и впервые в жизни по настоящему боялась. Он сейчас уйдёт, и всё закончится. А разве не это было целью разговора? – Пожалуйста, не плачь, - меняясь в лице, Итан тянет к ее щекам большие пальцы. А она даже не заметила, как начали катится слёзы, - Не плачь своими красивыми глазами, Вик… «Ты скорее почувствуешь ее, и только потом осознаёшь что это такое.» Обхватил тёплыми ладонями лицо, стирая мокрые дорожки на розовеющих скулах. Виктория захлебывается в этой минутной нежности, понимая что ей чертовски мало этого. Легко обхватывает его кисти и корит себя за молчаливость. А внутри уже давно сказала слишком много. – Итан… Позади открываются двери. Торкио мгновенно отпускает ее и отшатывается назад, хватаясь за перила лестницы. Бросает взгляд на Томаса, что вышел из кухни и стремительно убегает наверх. Где-то доносится возмущённый голос Лео, что разговаривая по телефону выходит на улицу, а Вик, убеждаясь что они остались с Раджи одни в гостиной, поворачивается к нему. – Поговорили? - острожно подходит, замечая ее раздавленное состояние, - Ты как? Она кривится и тяжело сглатывает, сдерживая рыдания. Сама же думает, да сколько можно, но душа так сильно болит, что если бы эта боль не выходила через слёзы, она точно бы взорвалась. Томас сразу же считывает причину. – Я хочу побыть одна, прости. – Конечно, - кивает он. Она стирает остатки слез с подбородка и идёт в нижнюю, гостевую спальню, не смотря на то, что ее вещи остались наверху. Закрывает двери изнутри и сползает на пол, обхватывая колени и отпуская голову. Вик так просидит не менее часа, пока не замёрзнет, а потом ляжет на кровать, чтобы уснуть всего на двадцать минут, просыпаясь среди ночи от кошмара…