Глава 32 По пути наибольшего сопротивления

На сырой каменной стене тоннеля кое-где виднелся редкий мох. Сложно было назвать это место уютным. Темнота тайного школьного прохода веяла холодом подземелий и большими проблемами. Эстер была нагло вжата в стену. Спиной, сквозь ткань своей школьной формы, она ощущала влажный вековой камень, а возможность вдохнуть между поцелуями сейчас была совсем призрачной. Горячее дыхание Фреда касалось кожи девушки и заставляло забыть о причине их нахождения здесь. Руки парня нежно и уверенно исследовали знакомые изгибы, вызывая у Эстер невольный трепет. — Ты пошёл со мной, чтобы… помочь или мешать? — спросила она, вновь обретя способность говорить. Сердце стучало гулко и часто. Стараясь не выдать своих истинных чувств, девушка была искренне рада тому, как складывались обстоятельства. Воспоминания о пуффендуйках и пунше уже расстаяли в памяти без следа. По своей природе Эстер была весьма вспыльчива: кровь Бёрков и Малфоев в её жилах не давала смириться со многими несправедливостями её мира. Она остро реагировала даже на самые мало-мальские обиды. Однако, после жарких ссор, примирение почему-то всегда казалось слаще. Разумеется, Фреду о своих заинтересованностях в мелких перепалках с ним Эстер не говорила. Но, скорей всего, Уизли и так об этом знал и ловко применял на практике все рычаги воздействия на любимую. Несмотря на многие сходства с отцом, в отличие от Арманда, Эстер была отходчивой. Потому что так жилось легче и лучше. Влияние факультета отважных добряков и большой радушной семьи Уизли стали не менее важными в жизни юной Бёрк, оставляя свои отпечатки на её характере и поступках. — Пошёл с тобой, чтобы помочь, — чуть отвлёкся Фред, пытаясь разглядеть её лицо в темноте, — я всегда тебе помогаю. Разве нет? — В таком случае, может уберёшь руку с моей… — Эстер замешкалась, косясь вниз, где по ощущениям на её бедре расположилась тёплая ладонь парня. — Или может всё-таки зажжёшь Люмос? Фред расстроенно фыркнул. Рука нехотя сползла в сторону, сминая ткань школьной юбки и скрылась в кармане его брюк — теперь уже в поисках собственной волшебной палочки. — Люмос, — прозвучало в темноте и на кончике палочки Фреда снова появился бледно-голубой огонёк Несмотря на гамму нскрывающих её чувств, Эстер пыталась держаться позиции серьёзного взрослого, правда, получалось это пока не особо успешно. Тем временем, губы Фреда угодили прямиком в то место за ухом, от которого по телу пробежала толпа томительных мурашек. Просьба с Люмосом отвлекла его ненадолго. Бёрк шумно выдохнула, безуспешно собирая остатки мыслей воедино. Отправляться в неизвестность без подготовки и какого-либо плана было довольно опасно. По мнению Эстер, даже профессора Хогвартса, видимо, были настолько бессильны, что пустили ситуацию на самотёк. Или так было сделано нарочно? Для отвода глаз? Но, в таком случае, почему никто до сих пор не известил родителей учеников? Никто не отправил детей домой, как когда-то собирались сделать во время открытия Тайной комнаты. Вопросов становилось всё больше, а времени всё меньше. Нужно было двигаться дальше и разгадать наконец эту тайну. Притворно хмыкнув, Эстер притянула Фреда поближе для ответного поцелуя. Утопая в водовороте чувств, она ощутила тот самый запах и те самые губы, руки, шею… Запоздало сделав вывод, что успела очень соскучиться, Бёрк в очередной раз пошла на поводу у своего сердца (оно, к слову, было не лучшим её советником) Нежность окутывала их обоих со всех сторон, однако тревожная атмосфера вокруг не давала забыться. Ненавязчиво и гнетуще всё вокруг напоминало об очередных, наверняка, очень зловещих проклятиях. Почему Эстер всё давалось так трудно? Она смогла вернуться из дома без Метки — это уже была победа. Возможно, победа временная, но всё же. Самым главным оставалось то, что ей удалось наконец прозреть! Жизнь теперь могла вернуться в прежнее, спокойное русло, но почему-то не спешила делать этого. Мечты о самой обычной жизни в роли дочери, сестры, подруги и (о, Мерлин!) возлюбленной отчего-то были несбыточны. Эстер завидовала своим однокурсницам. Были они чистокровными, полукровками или маглорожденными — без разницы. Жизнь пресловутой Лаванды Браун или Парвати Патил была откровенно скучна, но при этом спокойна и предсказуема. Они, наверняка, не ждали подвохов от своих родителей или смертельной опасности от собственного брата. Знай себе, разглядывай кофейную гущу да мечтай об идеальном муже. Почему-то для Эстер счастье и любовь стали тем, за что нужно сражаться. И ладно бы, если бы это было сражение с каким-то очевидным врагом, но здесь речь шла о борьбе с самой собой — а такой бой всегда оказывался куда сложнее. — «Зачем я потащилась в этот проход? Могла бы…» — взмолившись про себя, не успела додумать Эстер. Как вдруг отчетливый шорох послышался среди едва уловимых звуков капель воды. Фред отреагировал в тот же миг: он направил палочку с огоньком света в сторону уже затихшего звука. Никого, разумеется, замечено не было. — Ты слышал? Мы приближаемся, — шепнула Бёрк и в том шёпоте вдруг зазвучала тревога. Эстер внезапно поняла, как сильно она бы сейчас хотела быть подальше отсюда. Уютное тепло гриффиндорской гостиной отлично бы подошло – но путь назад, увы, был отрезан. Она взглянула на парня, чьё лицо в бледно-голубом свечении заклинания теперь казалось совершенно другим, незнакомым или может даже неживым. Фред стоял неподвижно, продолжая смотреть в сторону освещённых Люмосом мшистой стены и блестящего от влаги каменного пола. Выражение лица его было нечитаемым. Но неожиданно он перевёл на неё взгляд и удивительно спокойно спросил: — Ну что, идём? — в отличие от мрачноватого вида, его голос сквозил той самой лёгкой и привычной для Фреда уверенностью. — Разберёмся до отбоя и сходим в Астрономическую башню перед сном, — закончил он, ещё теплее улыбнувшись. Уголки губ Эстер слабо дрогнули на подобие улыбки, но лишь на мгновение. Девушка отчего-то становилась всё более хмурой. — Какая ещё Астрономическая башня?! — возмутилась она. — Башня? Звезды? Ты сейчас серьёзно?? — Ну… — смутился Фред. — Хотел показать тебе кое-что. — Ты думал, я не видела звёзд?! — не унималась Бёрк — Учитывая, что мы сейчас чёрт знает где и неизвестно найдём ли выход обратно… — Эсси, — её имя всегда слетало с его губ с невероятной нежностью. Только Фред так обращался к ней. Кончики его пальцев невесомо коснулись щеки хмурой девушки и та виновато замолчала. Разумеется, он хотел, как лучше, он хотел разрядить обстановку. Это же… Фред.

***

Гарри выстукивал костяшками пальцев по столу нервно-знакомый мотив. Обстановка вокруг ощущалась несколько напряженной. — Значит, тебе удалось поговорить с Эстер? — Ну, немного. Джинни неуютно поежилась в бордовом кресле рядом. Кроме неё и Гарри в гостиной пока не было никого. Свет каминного огня бросал замысловатые тени на мебель вокруг. — И она ничего не говорила про…? — Нет, — отрезала Джинни. — О чем ты вообще?! Как ты себе представляешь этот разговор? «Привет Эстер! Ты вернулась? Не виделась случайно у себя дома с Тёмным Лордом?» Поттер устало выдохнул и поправил очки. — Конечно, не так. — Гарри, у неё нет метки! Она. Не. При. Чём! Парень не успел ответить. Дверь гостиной открылась. Рон на ходу доедал пирожок с ливером, рядом с ним шла Гермиона, старательно делающая вид, что её не тошнит от начинки сего кулинарного шедевра. За Гермионой шёл сильно задумавшийся о чём-то Джордж. — Охмф, Гхаррфи! — с набитым ртом воскликнул Рон, — фот тфы кте… — Гарри, ты видел? Малфой вернулся. — Гермиона вмиг стала серьёзной и присела рядом с другом на диван. — Что будем делать? Поттер осёкся: — А что ты предлагаешь? Ловить его? — Но у нас нет доказательств, — печально констатировала Джинни и внимательно посмотрела на Гарри. — Только слова. Орден Феникса предполагал, что ряды Пожирателей Смерти будут пополняться за счёт школьников. Задания «отлавливать подозреваемых» напрямую Гарри не поступало, но он, будучи истинным гриффиндорцем, решил помочь и первым под его подозрением оказался, разумеется, Драко. Эстер отказалась помогать Джинни и «использовать свои рычаги давления» на Нотта в качестве «шпиона». Раскол среди друзей происходил плавно, почти незаметно, но с периодическими вспышками обострения. Джинни поначалу прислушивалась к Гарри, однако теперь в его словах всё чаще мелькали нотки одержимости: одержимое желание помочь Ордену, даже если никто не просил. Сомнения терзали Джинни, ведь она всегда безоговорочно доверяла Гарри. Но теперь была и другая правда — Джинни верила Эстер. Точнее, хотела верить. Это и сеяло зерно сомнения в её «общую картину мира». Гермиона старалась держаться логики и здравомыслия — не лезть не в свое дело. По её мнению, это было самым разумным решением в сложившейся ситуации. Рон был согласен с любыми решениями Гарри по умолчанию, но так же прислушивался к доводам Гермионы, потому что она всегда была умнее. Джордж метался в нерешительности. Он всю свою жизнь был рядом с братом, во всём разделял его мнение, внешность и даже в какой-то степени, характер. Но с тех пор, как сомнения начали терзать Фреда, это неизбежно сказалось и на Джордже. Фред не высказывал своих переживаний вслух, но Джордж чувствовал и догадывался, что из-за вспыльчивого характера брат мог совершить ошибку — например, сгоряча примкнуть к Пожирателям. Идя за любимой, старший, но не самый умный из близнецов мог впасть в немыслимые крайности, ну или просто подложить навозную бомбу Воландеморту. Такая шутка была бы посмертной, разумеется. — А где сейчас Фред? Вопрос Гарри показался Джорджу несколько неожиданным, но для Поттера – человека, который редко видел братьев порознь, особенно когда речь шла о важных делах Ордена, он был вполне очевиден. — Понятия не име… — соврал было Джордж, но Гермиона перебила его строгим взглядом, который ясно выражал её нетерпимость ко лжи. — Убежал за Бёрк, конечно же! Грейнджер недовольно скривилась и скрестила руки на груди на манер Молли, словно была не рада легкомысленному и весьма глупому поступку «блудного сына» в лице Фреда. Гарри хмуро покосился на Джинни, будто бы ожидая пояснений в сложившейся ситуации. — И что с того? — переспросила она на его немой вопрос. Джинни тряхнула головой, отчего рыжие волосы возмущённо взметнулись в стороны. — У них любовь и всё такое! Однако, ярости Джинни было не суждено разбушеваться. Растерянный вид Гарри заставил её замолчать. — Ребята, — виновато кашлянул он, видя, что четыре пары глаз теперь внимательно смотрят на него, — мне очень льстит ваша помощь. Но я не помешался на Малфое! И мне всё равно куда унесло Фреда. Просто Дамблдор… кхм! Поймите, под подозрением сейчас все дети Пожирателей. — Что ты этим хочешь сказать, Гарри? — голос Джорджа стал слишком серьёзным. — Мы не должны с ней общаться? Намеренное непроизношение имени не вызвало дополнительных вопросов. Все знали о ком речь. — Нет, почему же? — почти не растерялся Поттер. — Я понимаю, насколько вы с ней близки, но… — Может, в таком случае, стоит отстать от Эстер? — тем же спокойным тоном продолжил Джордж, присаживаясь на подлокотник дивана рядом с Гермионой. Грейджер одобряюще закивала его словам. Молли, бушующая в ней минуту назад, уже куда-то исчезла. — И от Фреда, — подхватила она бунтарское настроение, — раз уж на то пошло. Это логично! Он, конечно, тот ещё… Но если мы начнём ссориться по пустякам, ничего хорошего за этим точно не последует! Гарри опустил плечи и перевёл взгляд на огонь в камине. Поттер чертовски устал и это было заметно. Он всё ещё тяжело переживал потерю своего, как он считал, единственного и самого близкого родного человека — Сириуса. — Как вы не понимаете. Мы же можем помочь Ордену, — негромко продолжил он, не сводя глаз с огня. — Но какой ценой? — тут же переспросила его Гермиона. — И главное, зачем? — Джинни заботливо коснулась ладони Гарри, но он будто бы этого не заметил. Тьма заметно сгущалась в магическом мире и в головах юных волшебников.

***

Эстер и Фред продолжали красться по бесконечно длинному коридору. Бледный свет Люмоса едва касался кончиков их ботинок. Колдовать что-то более яркое было опасно — никто не должен был заметить двух школьников раньше времени. Спустя четверть часа тоннель наконец закончился и теперь ребят встречало огромное тёмное непроглядное пространство. В помещении воздух был густой, спёртый, с примесями ноток плесени и почему-то пряных трав. — Тошнотворно, — буркнул Фред. Эхо отразило его тихое недовольство и, постепенно увеличивая громкость, понесло куда-то в неизвестность. Шорох рядом вновь дал о себе знать. — Тихо, — Эстер шикнула и ткнула его локтем. Фред обидно охнул, потирая бок. — Здесь кто-то… есть. Пару раз они едва не наступали на что-то быстрое, маленькое, мягкое и, возможно, лохматое. Неизвестное существо не нападало и это отчасти радовало. Но то, что существо болталось под ногами, будто бы выжидая чего-то, не могло не настораживать. Свет Люмоса не успевал выхватить из темноты эту странную и быструю сущность. Откуда-то из тьмы отчетливо потянуло сквозняком. Это могло означать лишь то, что они приблизились к… выходу? Мысль об этом настолько обрадовала Эстер, что внезапный прилив смелости толкнул её сделать шаг вперёд, а затем ещё один, и ещё. Тьма уже не пугала и тошнотворный запах ощущался всё меньше. Фред неотрывно шёл следом. Казалось, под контролем друг друга было каждое их движение. Разве что-то могло пойти не так? Шаги делались смелее, а сердце наполнялось непонятной радостью. Потому Эстер и не успела что-либо понять, когда под её ногой вдруг не оказалось опоры. Жуткое ощущение падения сковало все мысли и чувства. Будто бы сильнейшим ударом под дых был выбит воздух из её легких. Нестерпимо хотелось вдохнуть, падение неумолимо продолжалось и оттого гримаса ужаса застыла на её и без того бледном лице. Желание жить панически стучало где-то в висках. Оно безуспешно цеплялось за камни, стены и старый заколдованный факел с голубым пламенем, висящий вдалеке, до которого ребята с таким трудом наконец-то добрели. Его тусклый и призрачный огонь в тот же миг нервно дрогнул и потух. Свист ветра в ушах Эстер ощущался предсмертным криком собственного тела. Перед её глазами вдруг мелькнуло мрачное лицо Рика — он хищно улыбался и тянул к ней свои руки. Паника подталкивала к осознанию, что она, Эстер, умирает или уже мертва. Абсолютно точно призрак убитого Рика явился к ней для изощренной мести в виде вечных мук! Их кончина была или будет слишком ранней… Неужели, это и правда был конец? И что же теперь?! Рик уже почти дотянулся. Его ледяные узловатые пальцы ощущались на шее, готовя Эстер к самому худшему... Фред успел крепко схватить её руку и изо всех сил потянуть девушку назад. Прерывисто выдохнув весь тот ужас, что никак не хотел заканчиваться, Бёрк, прижатая к Фреду, отчаянно зажмурилась. Падение наконец прекратилось. Злое лицо Рика растаяло в воздухе. Это оказался лишь образ — образ её нового страха. Всё стихло и время будто бы замерло. Приходя в себя, Эстер лежала на груди Фреда и тяжело дышала. В результате сильного рывка назад они оба упали. Щёки девушки были влажными от слёз, а её правое плечо и запястье сильно ныли от резкой хватки, секунду назад спасшей ей жизнь. Ребята лежали на краю странной «пропасти», которая возникла будто бы ниоткуда. Что этза была за пропасть? Откуда она взялась? Было ли это дефектом замка или очередным защитным заклинанием от любопытных школьников? На все эти вопросы в данный момент не было ответов. Фред спас Эстер — самоотверженно, как истинный гриффиндорец. Мысли в её голове всё ещё путались, но осознание своей слабости больно кольнуло в груди. Момент её падения всё ещё прокручивался в памяти. Тогда Бёрк успела лишь испуганно вскрикнуть. Её голос был жалок. Однако, в тот же миг рядом звучал и какой-то странный звон. Разыгравшаяся фантазия тут же подкинула девушке образ классического призрака — Рика, гремящего цепями от негодования, что их с ней вечная жизнь вдруг стала невозможна. Эстер испуганно оглянулась по сторонам: конечно же это была лишь её дурная фантазия! Но тонкий металлический звон тогда промчался совсем близко и стих во тьме. Это явно было что-то маленькое. Возможно, круглое? Что-то вроде кольца? — Тщ-щ, — Фред приподнялся с земли, всё ещё прижимая девушку к себе и одновременно водя палочкой с Люмосом за её спиной. — Я поймал тебя. Всё хорошо… Всё. Теперь. Хорошо. Слова Фреда звучали тихо и успокаивающе, но не без тени тревоги. Эстер сомневалась, что во времена вылазок близнецов по тайным школьным ходам, они когда-то сталкивались с подобными препятствиями. Два сердца громыхали в унисон в гнетущей тишине, прерываемой лишь тихим шёпотом и редкими всхлипами. Волосы Бёрк спутались, а некоторые пряди и вовсе прилипли ко лбу. В руке Фреда была крепко зажата волшебная палочка, взгляд его то рассеянно блуждал по лицу Эстер, то был сосредоточен где-то позади неё. Казалось, сейчас парень был готов сразиться с кем или чем угодно — дай только повод. — Что это было, Фред? Лицо парня не выражало какой-то определенной эмоции и он терялся с ответом. — Ну… Это… Ты жива. Это главное. Слабая улыбка наконец коснулась губ Уизли. Он нежно провёл ладонью по её волосам. Эстер устало положила голову на его плечо и прикрыла глаза. — Да… — горько вздохнула она. — Я жива благодаря тебе. Девушка резко обвила его шею руками. По её щекам теперь вовсю текли слёзы. Обняв любимую в ответ, Фред хаотично и трепетно целовал её щёки, нос, губы, шепча что-то неразборчиво-заботливое. Шорохи, пропасть, звон и жуткий образ Рика оставались позади. Эстер с радостью бы хотела забыть об этом всём, как о дурном сне. Но пока они не продвинулись в поиске домовиков ни на шаг. Выхода из тоннеля тоже нигде не было видно. Придя в себя и окончательно успокоившись, ребята наконец поднялись с холодного каменного пола. Они без особого энтузиазма отряхивали одежду друг друга, действия были скорее машинальными. Обоим хотелось иметь хоть какой-то контроль над ситуацией, даже если этой ситуацией станет стряхивание вековой пыли со своей одежды в одном из жутких закутков волшебной школы. В стенах Хогвартса могло таиться всё, что угодно. Студентов с самых первых курсов готовили к тому, что существуют кабинеты, этажи и просто места, где ты можешь умереть. Вот так просто, идя с Магловедения на ЗОТИ сгинуть самой страшной и главное незаметной для окружающих смертью. Эстер внезапно подумала, как было бы печально однажды вернуться в свою гостиную привидением. При мысли о призраках девушка поёжилась. Ещё немного и она будет падать в обмороки при виде Безголового Ника! А ведь он отличный призрак. Столько отменных страшилок рассказывал им на первых курсах… Знакомый шорох вновь послышался совсем рядом. Но оглушенные ужасом недавнего происшествия, Эстер и Фред не придали этому особого значения. Поникшие, они брели дальше, изо всех сил сторонясь тёмных мрачных углов и зловещей пустоты в полу и стенах. Страх наконец понемногу уступал место простому любопытству. Призрачно-синий огонь факела снова вспыхнул. Именно отголоски этого света ребята видели, когда только зашли в тоннель. Странный артефакт освещал небольшой отрезок пути. С какой целью он был здесь установлен и что это был за вечный огонь, подозрительно похожий на заговоренное пламя на Турнире Кубка Трёх Волшебников, тоже оставалось загадкой. Отойдя от злосчастной пропасти на приличное расстояние, Фред, будто бы невзначай в очередной раз печально посветил палочкой в сторону густой темноты. Там было пусто и тихо. — Держись, пожалуйста, поближе ко мне, — севшим голосом проговорил он, обращаясь к Эстер. Она кивнула. Люмос решено было сделать ярче. Теперь догадка о «бескрайности» их препяиствия подтвердилась: даже Люмос Максима её мог погасить всю ту тьму, что пряталась в глубине загадочной дыры. — Может стоить кинуть туда что-то? — шепнула Бёрк, держа Фреда за руку и косясь через его плечо на место своего страшного падения и счастливого спасения. — Камешек какой? Должно же быть дно у этой… у этого… — Ты хочешь, чтобы нас услышала вся живность по ту сторону школьных стен? Эстер испуганно повернулась к нему. — Какая живность? — Да любая. — Фред хитро сощурился, будто бы рассказывал девушке страшную историю, а та, как в детстве, верила каждому его слову. — Мало ли её здесь водится? Кто-то же нас сопровождал всю дорогу сюда. Может паук какой захудалый. Замок и правда всегда жил своей жизнью. Но Запретный лес был таковым непроста. Там водились пауки, пикси, кентавры и Мерлин знает кто ещё! Пауков, в стенах школы, подъедающих за учениками леденцы и корки хлеба, Эстер представить никак не могла. От усталости и воспоминаний о еде, перед её глазами живо возник уютный образ кружки ароматного какао с белоснежными, разбухшими в неге, зефирками. «Протянуть бы сейчас ноги в тёплых носках к камину да сделать глоток чудесного напитка… Было бы славно!» — подумалось ей, но от уютных мыслей отвлёк Фред. В его движениях оставалось что-то очень напряженное. Эстер решила подумать об этом позже. Сейчас она и сама не была примером для спокойствия. Они обязательно всё обсудят, когда выберутся из этого места. Поболтают за той самой кружкой какао о случившемся приключении и вместе надо всем посмеются. А ещё они вместе отметят скромное совершеннолетие Бёрк. Учитывая несостоявшееся падение в пропасть — её ДВАЖДЫ день рождения. — Фред, знаешь… — снова подала голос Эстер. — Кажется, я всё же больше слизеринка. Тот поперхнулся смешком. Он моментально изменился в лице, приобретая свой привычный насмешливый вид. — Я бы тоже испугался, если бы летел в тартарары, — шорох его шагов эхом отдавался в темноте. — Но ты не испугался! — Я что, похож на героя? Отановилвшись, Эстер посмотрела на него с ног до головы оценивающим взглядом. — Да. Фред хмыкнул. — Почту за честь, мисс… — Ой, отстань. Уизли обогнал её, идя спиной вперёд. Взгляд его голубых глаз игриво сиял на контрасте с мраком вокруг. — Или дело в другом? Почему ты вдруг вспомнила Слизерин? — он вопросительно изогнул бровь, сбавляя шаг и постепенно останавливаясь. — В другом? — с опаской переспросила Эстер, подсознательно не желая знать ответа на свой вопрос. Темнота, которая пряталась от Люмоса за углами и в щелях стен расползалась неприятными змеями повсюду. Фред теперь окончательно остановился и не сводил глаз с девушки. Этот взгляд ей совсем не понравился. — Если ты не бежишь в пропасть во имя спасения чужих жизней, это не значит, что в тебе нет ничего героического! — Я как раз бежала туда... Фред лишь отмахнулся от оправданий, как от назойливого насекомого, явно чего-то недоговаривая. — Мне не хватило смелости! — возмутилась Эстер и голос её предательски надломился. — А тебе хватило! Видимо, шляпа что-то серьёзно напутала с моим распределением. Страх падения уже совсем прошёл. Однако, тон и взгляд Фреда заставляли перебирать в голове возможные ответы на его возможные вопросы. Пальцы на руках и ногах зябли, но теперь явно не от холода. — Значит, тебе правильнее было попасть на Слизерин? — Да. Там училась вся моя семья. Это было бы... правильно. Никакой путаницы. На душе стало грустно после собственных слов. Эстер никогда не хотела на Слизерин. Её не тянуло к слизеринским ценностям, не интересовало то, что должно было интересовать истинно чистокровную особу. Однако, по праву рождения она будто бы взяла свою жизнь в долг – Бёрк посмела учиться на Гриффиндоре! Хотя сама девочка шляпу об этом даже не просила. — Слизерин, Слизерин... — повторил Фред ещё более задумчиво, постукивая себя указательным пальцем по подбородку. — А у вас с Ноттом много обещего, правда? Я не удивился бы, если б родители сосватали тебя кому-то из подобных ему ещё в детстве. Широко открыв глаза, Эстер в ужасе замерла. — Я что... — Уизли повернулся, по его лицу пробежала тень. — Я... прав? Мир рушился. Падение возобновилось. Но теперь это было падение во тьму собственной лжи. — Нет, конечно! Что за глупости? — выпалила Бёрк. — Мы живем во вполне себе современном двадцатом веке! Фред печально улыбнулся, невнятно кивнув её словам. — Ты, кстати, раньше здесь не бывал? — Эстер поспешила сменить тему. — Неужели мы и правда можем столкнуться с пауками? Думаю, это важнее, чем обсуждение каких-то факультетов и их тупых традиций! Тишина на миг повисла в замкнутом пространстве. Даже шорохи в тёмных углах стихли. Фред снисходительно хмыкнул с видом, будто слушал лепет неразумного ребенка. — Ага, — медленно ответил он. — Пауки здесь наверняка размером с корову. Неубедительная актерская игра Эстер не убедила даже её саму. Она прикрыла глаза, больно прикусила губу и изо всех сил сжала кулаки, надеясь, что мерзкое чувство обмана станет незаметным за физической болью. Пауки и правда были поводом задуматься. Если они здесь обитали, то шансы выжить были равны, если не нулю, то 50 на 50 в зависимости от удачливости двух заблудших школьников. — Здесь я не был. — продолжил Фред. — Полагаю, что это какие-то очередные катакомбы Салазара. Он резко остановился. Эстер не успела сбавить шаг и врезалась в его плечо. Уизли ловко приобнял отшатнувшуюся девушку и чуть нагнулся к ней, не выпуская из объятий. Его надменная улыбка коснулась её уха: — Странно, что тебе здесь неуютно, раз ты слизеринка. Вдруг Эстер стало очень стыдно. Жарко и стыдно. И до мурашек приятно. Её розовые щеки в ответ на близость Фреда, и ощущение "ловушки", "тупика", "загнанности в угол", были заметны даже в бледном свете Люмоса и выдавали её с головой. — Тебе вообще-то повезло, что я с тобой на одном факультете! — Эстер с вызовом подняла голову и взглянула на него. Врать она умела, но это было крайне тяжело делать с человеком, которого любишь. — Почему это? — тут же переспросил Фред, крепче обнимая её за талию. — Потому что не станешь практиковать на мне Непростительные? Бёрк долго убеждала себя, что её прошлый Обвливиэйт в его адрес уже канул в лету и вообще не значил абсолютно ничего. Она тогда просто наговорила лишнего и испугалась. Это, как написать письмо и порвать его, посчитав слишком откровенным. С кем не бывает, правда же? — Нет, тебе повезло не поэтому. — Тогда что же? — Ну... мы можем проводить время в одной гостиной, например? Было страшно шелохнуться. Хотелось провалиться на месте. Почему это всегда было так мучительно? Почему она не расскажет всю правду вот прямо сейчас? Потому что не будет легче. — Ох, и то верно! — пропел Фред и поцеловал её в висок. — А то бы мне пришлось пробираться в ваши чёртовы Подземелья, чтобы согреть тебя... — А ещё я, — прошептала Эстер, неспеша обнимая его в ответ. Фред ей не верил, но, определенно, давал шанс. — Мне некомфортно в Подземельях. Там слишком… знаешь ли, темно. Она не знала, смог ли Фред как-то сопоставить её страх темноты к «своему везению в том, что Бёрк учится на Гриффиндоре». Но в воспоминаниях её мгновенно накрыла первопричина этого страха. Эстер ненавидела темноту из-за Даррена. Тогда всё произошло из-за него.

***

Когда маленькой Эсти было около четырёх лет, брат запер её в сыром подвале. В шутку ли или они во что-то играли — взрослая Эстер уже вспомнить не могла. Шорохи тогда сильно пугали. Прямо, как сейчас. Кто-то подполз к девочке. Сперва несмело, а затем уверенно и щекотно нечто нюхало её ногу. Родители тогда отбыли из поместья по каким-то важным делам, оставив двух детей на домовиков. Эсти плакала, пыталась открыть дверь. Её пугала неизвестность и тот, кто был с ней по ту сторону погреба. Неожиданная помощь пришла в лице дяди. Тот появился чёрт знает откуда и, услышав детский плач, открыл дверь. Эстер помнила момент, когда гнетущая темнота наконец рассеялась, а в дверном проёме, залитом светом, прямо перед ней появилось доброе лицо молодого мужчины. Дядя был немного похож на отца, но черты в его внешности отличались непривычной мягкостью, а холодно-голубые бёрковские глаза казались невероятно тёплыми. — Я думал, это призрак воет, — улыбнулся Алан. Он присел на корточки и протянул племяннице руки, приглашая ту в спасительные объятия. — А это ты, мышка Эсти! Девочка всхлипнула, размазала слёзы по чумазому лицу и поспешила к своему освободителю. Шорох позади тут же смолк. Когда девочка набравшись смелости, обернулась, то увидела, что из-за бочек с вином на неё смотрели несколько пар черных глазок-бусинок. Мыши, что по-смелее, нюхали воздух, шевеля усами и розовыми носиками. — Смотри-ка, я угадал! — усмехнулся дядя, прижимая девочку к себе. — Мыши приняли тебя за свою. Прячась в его объятиях, Эсти неверяще поглядывала на мышей. Плакать уже не хотелось, но и радоваться, по её мнению, было пока нечему. — Ну? И чего ты испугалась? — хохотнул дядя, совсем, как отец, если бы тому был подвластен искренний и радостный смех. Он развернул племянницу к себе, заглянув в её испуганные глаза, — Помни, малышка: не надо бояться. Ведь темнота скрывает волшебство для смелых. В меркнущих детских воспоминаниях лица обоих Бёрков: отца и дяди сливались в одно, искажаясь в неестественных гримасах. Теперь всё казалось каким-то глупым и не совсем реальным. — Темнота скрывает волшебство для смелых… Эстер взвздрогнула. Слова из её детства вновь повторились, но теперь голос был другим. Это был голос Фреда. — А? — тихо переспросила она. — Ты что-то сказал? Я… задумалась. Воспоминания растаяли так же быстро, как и появились. Где теперь был дядя Алан? Что произошло между ним и отцом? Был он реален вообще или Эстер его выдумала? Эта информация была будто стёрта из её памяти. И неудивительно, ведь прошло очень много лет. Однако, именно тот случай с тёмным подвалом подтолкнул тогда девочку подружиться в собственном доме хоть с кем-то — с мышами. — Ах, эта фраза, — улыбнулся Фред, — про темноту. Её нам в детстве говорил отец. — Вот как? — Да, но я думаю, это было сказано, просто чтобы мы не боялись лазить на чердак. — А вы чего-то боялись? — искренне удивилась Эстер. — Ты и Джордж? — Не на каждом чердаке живёт старый упырь, знаешь ли! И да, все мы когда-то чего-то боялись. Разговор наконец шел в расслабляющее русло и даже мрачные каменные стены вокруг стали будто чуть дружелюбнее. — Эту фразу однажды сказал мне дядя… — У тебя есть дядя? Эстер оставила вопрос Фреда без ответа и продолжила. — Та фраза помогла мне стать смелее. И я… подружилась с мышами. Фред сильно задумался, видимо представляя, как маленькая Эсти вместе с мышами грызёт по углам родительского поместья украденные с кухни кусочки сыра. — Друзей ведь не выбирают, правда же? — ободряюще поднимгнул он. — Как-то Рон перепутал огородное пугало с мамой и стал ему жаловаться на нас. Это было забавно. Эстер вопросительно посмотрела на него. — Пугало было одето в её старое платье и шляпу… — пояснил Фред. — Ладно, забудь. Мрачно-голубое мерцание жуткого факела на стене оставалось в стороне. Эстер и Фред неспешно шли, делясь добрыми воспоминаниями из своего детства. Бояться обоим страшно надоело. Однако, тёмные коридоры никак не спешили заканчиваться…