Глава 8

***

Прошел месяц с рождения нового шехзаде, во дворце ничего не поменялось, скандалы и ссоры происходили редко, но всё-таки были. Новый статус Хюррем-хатун сделал свое дело, после рождения сына она стала приравнивать себя к султаншам, решила, что все должны уважительно к ней относиться. Нигяр-калфа, смотря на это, могла лишь только вздыхать и устало поднимать голову вверх, прося помощи хоть от кого-нибудь. Казалось, что славянка внимательно слушала калфу и всё запоминала, однако потом было видно, что все слова наставницы в одно ухо влетали, а из другого вылетали. Было тяжело. Айшель-султан усердно писала письма своему мужу, радуя его новостями о рождении еще одного сына, дети также писали несколько строчек в этих письмах. Ровные строки двух старших детей и корявые слова младшей дочери заставляли их отца радостно улыбаться и ждать встречи с ними. Хатидже-султан пыталась описать все свои чувства в одном письме, но у неё это никак не выходило, из-за чего множество черновиков было сожжено. Она печально вздыхала, смотря в голубое небо. Тот, о ком она думала смотрел на вышитый золотой нитью платок и вспоминал лицо той, которая его ждет и днем и ночью. Не могла спокойно решать дела гарема и своего вакфа Хавса-султан, все ее мысли были рядом со своим сыном, который постепенно шел к своей первой победе. Мать султана ежедневно молилась за сына, внуков и будущее Османской империи. На днях она отправила письмо, которое уже дошло во дворец Эдирне. — Госпожа, — поклонился Гюль-ага, — вам письмо пришло из столицы. Махидевран-султан отдыхала в беседке в саду, смотря на своего сына, который дрался на мечах с одним из слуг. Было видно, что отдых пошел ей на пользу, вновь розовые щеки, яркая улыбка, радостные глаза, всё освещало людей вокруг неё, девушка будто помолодела на несколько лет. — От кого это письмо, госпожа? — поинтересовалась Гюльшах-хатун, сидящая у ног своей госпожи. — Валиде-султан пишет, говорит приезжать обратно, — говорила Махидевран, не понимая, рада она или нет, — нужно собирать вещи, Гюльшах.

***

Айшель сидела на подушке, завтракая со своими детьми. Эсма-хатун сидела рядом с маленьким шехзаде на руках. Прозвучал звук в дверь и с дозволения госпожи в покои вошла Бирсен-хатун. — Госпожа, посмотрите, кто наконец приехал, — сказала Бирсен, входя в покои госпожи с евнухом. Этим евнухом оказался Омер-ага, верный помощник Айшель-султан. — Госпожа, — поклонился ага, — я так рад вас видеть. — Омер, ты не представляешь как я рада тебя видеть, — сказала Айшель, вставая с подушки, — надеюсь ты в добром здравии. — У меня все хорошо, молюсь о вас. — Дениз, проводи Омера в его комнату, — обратилась к другой служанке Айшель, — тебе нужно отдохнуть после дороги, наши дела подождут. — Хорошо, госпожа, — евнух поклонился и вышел из покоев вместе со служанкой.

***

— Хюррем, я слышала, что вчера вечером в гареме что-то произошло, о чем ты повздорила с Айше-хатун? — спросила Нигяр у девушки, качающей сына. Хюррем позвала Нигяр к себе позавтракать. — Вот ты припоминаешь мне всё плохое, — расстроена произнесла мать наследника, Я пыталась поговорить с девушками, хотела узнать как у них дела, а эта Айше начала говорить про Махидевран, какая она хорошая госпожа, и обращалась она ко мне неподобающе. — Нельзя скандалить со всеми, Хюррем, — в который раз говорила Нигяр, — не кричи, пройди мимо неё, твое поведение о тебе всё говорит, нельзя так делать. Валиде-султан заберёт твоего сына и отправит тебя в Старый дворец, и увянешь ты там, как множество девушек, что были туда отправлены, никакая любовь султана тебе не поможет, если не успеешь взяться за ум. — Нет, они не посмеют так сделать, — не веря, говорила фаворитка, — я мать шехзаде, госпожа, повелитель меня ведь так любит. — Да какая ты султанша, с кем ты себя сравниваешь? Думаешь долго твоё поведение терпеть станут? — пыталась объяснить калфа, — еще пара твоих выходок и все, выкинут из дворца, никто и не вспомнит о твоем существовании. Мехмед твоего имени даже знать не будет. Одумайся, Хюррем, пока поздно не стало. Нигяр-калфа вышла из покоев, а маленький шехзаде заплакал.

***

На тахте с гаремными отчетами сидела Валиде-султан, время от времени она поглядывала на дочь, не зная как поговорить с ней о том, что беспокоило её последние дни. — Хатидже, дорогая — позвала она дочь, — подойди ко мне, сядь со мной. — Что такое, матушка? — недоумевала госпожа. — Дочка, я вот уже долго думаю об этом, уже много времени прошло с того момента, как ты овдовела, — аккуратно говорила мать, — не пора ли тебе вновь попробовать испытать семейное счастье? Время идет, пора бы уже и тебе завести свою семью, так и увянешь здесь, сидя со мной. — Валиде, — расстроенно, но твердо говорила Хатидже, — я думаю, пока рано об этом говорить, мне кажется, я еще не отошла от прошлого брака, с вашего позволения я пойду. Хатидже встала, поклонилась матери и чуть ли не выбежала из покоев.

***

— Омер-ага, как дела в Манисе? — спросила Айшель, когда ага вновь пришел к ней, — я надеюсь, ты все выполнил? — Да, госпожа, в Манисе всё хорошо, те девочки, которых вы выбрали, в порядке. Они делают успехи в учебе, схватывают все на лету. Язык они знают уже достаточно хорошо. — Это меня радует, эти девочки должны быть умны, вежливы, интересны. Я хочу, чтобы они были обучены лучше чем те девушки, которые живут в гареме, — говорила Айшель, — а то, они какие-то здесь глупые. Что насчет парней, девушек? — Как вы и приказали, я купил на невольничьем рынке 15 парней и 10 девушек. Их всех разместили в ваших поместьях. Парней уже обучают боевым искусствам, у многих есть талант в этом. — Хорошо, надеюсь к тому времени, как мы поедем в санджак, они все будут подготовлены. Омер, тебе нужно завтра зайди к Касыму-паше, он передаст отчет. — Конечно, Айшель-султан. — Ты обустроился? Всем доволен, по Манисе ещё не соскучился? — Что вы, где вы, там и я. А так, да, я обустроился, комната, которую мне выделили очень хорошая. Благодарю за беспокойство. — Чудесно, можешь идти тогда, отдыхай.

***

Спустя несколько дней во дворец приехала Махидевран вместе с Мустафой. Первым же делом они пошли в покои Валиде-султан, чтобы поприветствовать её. В покоях сидели две госпожи, весело переговариваясь друг с другом. — Валиде-султан, как я рада вас видеть, — в первую очередь Махидевран поклонилась и поцеловала руку Валиде-султан. — И я тебя, дорогая. — Айшель-султан, надеюсь вы в добром здравии? — черкешенка поцеловала также руку Айшель-султан в знак уважения. — Слава Аллаху, всё прекрасно, — ответила Айшель, — я смотрю тебе на пользу пошел отдых, может тоже съездить не на долго. — Там такой прекрасный воздух, госпожа, такая природа, все свои беды сразу забудете. — Как хорошо, Мустафа, как у тебя дела, — спросила жена султана, — ты соскучился по своим братьям и сестрам? — Да, госпожа, соскучился, где они? — Совсем скоро должны подойти. — Мустафа, мой дорогой, — вошла в покои Хатидже и присела, чтобы обнять племянника. — Тётя, — радостно закричал Мустафа. — Вы устали с дороги, наверное, — сказала Валиде, — идите отдыхать, а вечером устроим семейный ужин.

***

Сентябрь 1521 год. Прошло три месяца. Жизнь в гареме кипела, все готовились к приезду Султана Сулеймана из похода, он возвращался с первой своей победой. После приезда Махидевран из столицы, Айшель предупредила ее вести себя как подобает госпоже, не ссориться с матерью шехзаде Мехмеда, однако это свелось к большой ссоре накануне приезда падишаха. Хюррем-султан решила организовать небольшой праздник в честь победы повелителя, она раздала девушкам подарки и монеты — наконец послушала Нигяр-калфу. Мимо проходящая Махидевран-султан решила подойти посмотреть, что за шум в ташлыке. Увидя девушку, устроившую праздник, она сразу разозлилась. — Так заканчивайте это, — крикнула мать шехзаде Мустафы, — расходитесь, — наложницы все встали и замолкли. — С чего бы это? — встала Хюррем и подошла к сопернице, — торжество продолжается, играйте, танцуйте, — сказала она после того как утихла музыка. — Прекратите играть, живо, — снова крикнула Махидевран, после того, как все начали веселиться снова, — что это за праздник, кто вам это позволил? — Я позволила, — громко сказала Хюррем, — это мой праздник. — А ты помолчи, — обратилась девушка к Хюррем, — я тебя не спрашиваю, Нигяр-калфа, Сюмбюль-ага, пусть они заканчивают праздник, чтобы такого больше не было, я надеюсь это понятно. Это Махидевран-султан вам приказала. — Сюмбюль-ага, скажи своей госпоже, Что это Хюррем-султан распорядилась, это мой праздник. — С каких это пор ты сделалась госпожой, знай свое место! Мимо проходящие Хатидже-султан и Айшель-султан услышали крики и пришли на них. — Что здесь происходит? — крикнула на девушек Хатидже. Все сразу встали, музыка перестала играть. Повисла тишина. — Отвечайте мне, немедленно. Откуда такая злоба, как смеете вести себя так перед рабынями? — Отвечайте же, вы что языки проглотили? — строго спрашивала Айшель, — еще недавно вы так сильно оскорбляли друг друга. — Эта рабыня решила устроить праздник, я лишь указала на ее место и сказала прекратить развлечения, — ответила Махидевран. — Госпожа, что плохого в этом, наш повелитель возвращается с победой, мы решили отпраздновать это, — стала оправдываться Хюррем. — Ты кто такая, чтобы заниматься этим? — продолжала Махидевран. — Прекратите, вы что, разума лишились? Вспомните перед кем стоите, — прекратила этот спор Айшель, — это не базар, а дворец нашего повелителя. Вы не можете вести себя неподобающим образом, вам не позволено скандалить и ссориться. Вам напомнить кто вы? Вы матери шехзаде, вот и сидите в своих покоях, воспитывайте своих детей. Немедленно разойдитесь по своим покоям. Махидевран и Хюррем, поклонившись, ушли. — Сюмбюль-ага, Нигяр-калфа, смотрите за гаремом, вам всё ясно? После этой ссоры девушки сидели в своих покоях и мало выходили из них, но вот вернулся из похода султан. Все должно наладиться, каждая из них так думала. — Дорогу! Султан Сулейман хан Хазретлери! Все стоящие в ряд поклонились кроме Валиде-султан. — Валиде, — поцеловал руку матери султан, — поздравьте меня с этой победой. — Сынок, я тебя поздравляю, ты молодец. — Ваши молитвы меня уберегли, Валиде. Дальше он подошел к своим детям. — Осман, ты подрос, — проговорил Сулейман, протягивая руку сыну. — С возвращением, повелитель. — Мелек, милая, — поцеловал в лоб дочку, — ты становишься все краше. — Моя Гевхерхан, — Сулейман поднял её на руку и поцеловал в щеку. — Повелитель, мы вас так ждали, — целуя руку мужа, говорила Айшель, — слава Аллаху, вы вернулись целым и невредимым. — Спасибо, Айшель, — султан поцеловал жену и Арслана в лоб. — Сестра, — обратился повелитель к Хатидже, — не печалься война кончилась, я здесь. — С возвращением, — тихо сказала султанша. — Мустафа, мой дорогой сын, — обнял повелитель сына. — Повелитель, мы ждали вас, — говорила Махидевран. — Я тоже рад наконец тебя видеть, Махидевран, — сказал султан, — надеюсь ты поправилась. — Все хорошо, мой государь. — Хюррем, моя радость, — обратился Сулейман к своей наложнице, — ты подарила мне сына, проси чего хочешь. — Вы рядом, большего и не надо, дни без вас тянулись очень долго, вы здоровы и невредимы, большего мне не надо, — словно соловей запела Хюррем.

***