Глава 17

***

Прошёл месяц, жизнь во дворце текла свои чередом. Мальчика, родившегося во время свадьбы своей тётки, назвали в честь его деда — Султана Селима Грозного. Уже сейчас было видно, что шехзаде внешне был очень похож на свою рыжеволосую мать. В одну из жарких июльских ночей родилась ещё одна госпожа — Разие-султан. Роды были тяжёлыми, длились они почти всю ночь. Махидевран была в очень тяжёлом состоянии, но она была очень рада, когда ей дали ребёнка, пусть это даже была девочка. После рождения детей Султан стал очень много внимания уделять Хюррем, они часто виделись, он звал её гулять по лесу или на прогулки на лошадях. Она даже выбила себе бывшие покои Хатидже-султан, говоря, что является матерью троих шехзаде. Остальных женщин в гареме это стало очень сильно настораживать, особенно Валиде-султан и Махидевран-султан, которая такого внимания после рождения дочери не получала. В государстве всё было стабильно, но последнее время стали приходить тревожные вести из Египта, Ахмед-паша стал наводить там свои порядки и устанавливать свой собственный режим. Сентябрь 1524 год Ибрагим-паша собирался в дорогу, ему нужно было поехать в Египет и подавить восстание Ахмеда-паши. Хатидже восприняла эту новость с печалью, только-только они соединились, и вот им уже нужно расставаться. Сегодня Хатидже узнала хорошую новость, она очень сильно хотела поделиться ею с мужем до его отъезда. — Госпожа, — подошел Ибрагим к жене, которая ожидала его в саду, — зачем вы приехали, я бы не уехал, не попрощавшись с вами. — Мне захотелось приехать самой и увидеть тебя в этом месте, — Хатидже взяла его руки в свои. — Твои глаза сияют, что-то случилось? — В этом саду мы периодически с вами встречались, эти деревья и кусты видели и мои слезы и мою радость. Я хочу именно здесь сказать такую новость. — Что это за новость, госпожа, — не понимая, спрашивал визирь. — Теперь тебе нужно больше заботиться обо мне, ведь теперь во мне два сердца, которые принадлежат вам. Ты станешь отцом, Ибрагим. — Это правда? — мужчина неверяще прикоснулся к животу жены. — Да, Ибрагим. Великий визирь рассмеялся, подхватил свою супругу на руки и закружил её. А после остановился и поцеловал.

***

Вот уже месяц султан собирался на охоту в Эдирне. Женщины повелителя находились в ожидании, кого из них он возьмёт. Айшель была уверена, что поедет она, поэтому собирала свои вещи. — Сюмбюль, вы забрали вещи всех детей, уже? — Да, госпожа. — Тогда теперь заберите и мои вещи. — Госпожа, — боясь, говорил евнух, — мне не говорили, что вы поедете, в Эдирне поедут шехзаде Осман, Мустафа, Арслан и Мехмет, а также Мелек-султан и Гевхерхан-султан, и поедет ещё Хюррем-султан, о вас мне ничего не сказали. — Повелитель ещё в своих покоях? — Да, госпожа. — Что ж, я пойду к нему тогда, выложите вещи шехзаде Арслана и Гевхерхан-султан из кареты. Они не поедут. Слегка придерживая живот, Айшель быстро шагала к покоям султана. — Доложите о моем приходе, — обратилась женщина к стражникам. — Повелитель ждёт вас, — спустя минуту произнес ага. Султанша вошла в покои и поклонилась. — Мой драгоценный муж, почему я только сейчас узнаю, что не еду в Эдирне? — Айшель, я подумал, что в твоём положении тебе вредно куда-либо ехать. — Раньше тебя это мало беспокоило. — Это моё решение, я беру с собой Хюррем-султан, она присмотрит за всеми детьми. — Тогда Арслан и Гевхерхан останутся здесь. Хюррем-хатун за своими детьми не может присмотреть, я не доверю ей жизни моих детей. — Если тебя это успокоит, я согласен. — Меня бы успокоило, если бы из моих детей вообще никто не ехал. Но Осман и Мелек уже достаточно взрослые, чтобы ехать самостоятельно.              — Получается мы всё решили? — Получается так, с вашего позволения я пойду, хорошо вам отдохнуть, — Айшель отвернулась от мужа, даже не поклонившись, и пошла к выходу из покоев.

***

— Как так, Сюмбюль? — спрашивал уже достаточно взрослый Осман, — почему мама не едет? — А почему мы не едем? — спрашивала у бедного аги Гевхерхан, — что это за несправедливость? В покои тихо вошла Айшель. — Валиде, почему вы не едете? — спросила Мелек, — почему Хюррем-хатун едет? — Ваш отец просто беспокоится обо мне, боится, что со мной что-то случится в дороге, — пытаясь, сделать так, чтобы дети не почувствовали вранья, говорила султанша. — Я не хочу, чтобы эта наложница ехала с нами, — расстроенно говорила Мелек. — Она мать ваших братьев, относитесь к ней с уважением, — осадила мать свою дочь. — Ваш отец решил меня не брать, а я сказала, что ты, Гевхерхан, и ты, Арслан, остаётесь здесь, — внимательно смотрела на детей Хасеки, — заботу о вас я не доверю этой хатун. Что касается вас, Мелек, Осман, я надеюсь, что вы уже достаточно самостоятельны, и за вами не нужно постоянно смотреть, это ведь так? — Конечно, матушка, — переглянувшись с сестрой, ответил шехзаде. — Надеюсь на это, вам уже пора, — Айшель подала руку детям, чтобы они её поцеловали. Мать обнялась с детьми, и они вышли из покоев. — Я распоряжусь, — обращалась к оставшимся детям султанша, — чтобы ваши занятия пока что были прекращены. Ваши братья и сестра пока что заниматься не будут, было бы честно, чтобы вы тоже не занимались. — Матушка, спасибо большое, — улыбалась Гевхерхан, а Арслан подошёл и обнял свою маму. — Эсма, — подозвала служанку жена султана, — пойди погуляй с детьми в саду. В покоях до сих пор стоял Сюмбюль-ага, ожидая приказов. — Сюмбюль-ага, позови ко мне немедленно Нигяр-калфу. — Конечно, госпожа, сейчас же.

***

Махидевран сидела в гареме после того, как проводила Мустафу. — Я удивлена, что Айшель не поехала на охоту. Повелитель всегда её брал, — задумчиво произнесла мать шехзаде. — Она ведьма, госпожа, околдовала нашего султана, — тихо говорила Гюльшах, — вы видите, он кроме неё никого не видит. — Нужно, что-то с этим делать, не пройдет и года, она опять забеременеет. И ей очень сильно везёт, все мальчики. В гарем вошёл Сюмбюль-ага, он быстро поклонился Махидевран и подошёл к Нигяр-калфе. — Нигяр, пошли быстро со мной, — достаточно громко произнёс евнух, — Айшель-султан тебя зовёт немедленно. — Зачем я ей, Сюмбюль-ага? — забеспокоилась девушка. — Я то откуда знаю, быстрее пошли со мной. После того, как эти двое ушли, Махидевран что-то прошептала на ухо служанки.

***

Айшель ела виноград, ожидая калфу. Женщина была очень зла, по глазам это было видно. В покои тихими шагами прошла Нигяр. — Госпожа, — поклонилась девушка, — вы меня звали? — Подойди ко мне ближе, Нигяр, — улыбаясь, говорила Хасеки, только вот улыбка её не предвещала ничего хорошего, — ещё ближе, да вот так. Нигяр-калфа, давно ты в гареме находишься? — Около десяти лет, госпожа. — Это достаточно долгое время, ты красивая женщина, ты могла бы даже фавориткой стать, а с твоим умом вообще султаншей. — Благодарю, госпожа. — Только вот последнее время твой ум стал работать против меня. — Госпожа, что вы, — Нигяр была остановлена вытянутой рукой. — Разве это не так, раньше я была согласна с тем, что ты находишься рядом с этой наложницей, это было во благо и для неё, и для гарема, и для меня. Сейчас же вы стали строить козни против меня. — Какие же козни, госпожа. — Будешь говорить, когда я скажу, — грубо перебила Айшель и стала громко говорить, — вы стали строить против меня козни, чего я терпеть не стану. Это ведь ты её надоумила. Это мое единственное предупреждение, я не повторяюсь, в следующий раз после подобного ты будешь кормить рыб в водах Босфора. — Госпожа, смилуйтесь, прошу, — тихо говорила Нигяр, — я ведь не могу не прислуживать ей, это моя работа, она госпожа, мать наследников. — А я жена султана, Махидевран ведь тоже мать шехзаде, почему же нам ты не уделяешь своё драгоценное время? — Госпожа, такого больше не повторится, клянусь. — Не раскидывайся клятвами, Нигяр, их легко не сдержать, — Айшель встала с тахты и подошла к девушке, — ты умная женщина, Нигяр, мне бы хотелось, чтобы такой человек был рядом со мной. Подумай, Нигяр, может тебе будет лучше со мной. Я даю тебе время, подумай об этом, как тебе будет лучше. А сейчас, ты можешь идти.

***