Часть 7

Школа приближалась все быстрее и быстрее, а Ева с каждым днем начинала волноваться все сильнее и сильнее. Она боялась, что, как новенькая, она станет главным предметом издевательств и насмешек. Еще ее тревожила очень слабая школьная программа, которая может снизить ее общие знания из-за очень низкой планки. Ева, конечно, собиралась заниматься отдельно, чтобы ее точно хватило на Нью-Йоркский колледж, но занятия без репетиторов могли и не увенчаться успехом. Проснулась Ева из-за стука в дверь ее спальни. Стучал ее отец, который после разрешения вошел в комнату и сел на край кровати. Ева разблокировала свой телефон, чтобы посмотреть на время, и удивилась тому, что на часах было всего 6 утра, а отец обычно вставал в 8. — Что-то случилось? — сонно спросила Ева, потирая глаза и привыкая к свету. — Да. — ответил Джошуа. — Нам нужно быть в Нью-Йорке к 10. Снова Джефф. Говорит у него хорошие новости. — А я зачем? — не поняла Ева, так как обычно Джошуа ездил на встречи со своим адвокатом один. — Скоро школа. Марта хочет прогуляться с тобой, купить тебе одежды. — Эта предательница? Хочешь отдать меня ей на целый день? Не боишься, что там я и останусь? — Она предлагает тебе помощь. Я отказать не смог, сам я вряд ли смогу купить тебе достаточно. Да, я стал зарабатывать больше, но этого мало, чтобы купить тебе то, что ты на самом деле хочешь. А ее новый муж достаточно богатый, так что отказываться ты не должна. А насчет того, что ты можешь захотеть остаться с ними, я не переживаю, потому что я приму любое твое решение. Жить с матерью для тебя будет лучше, чем жить со мной. Она заберет тебя из офиса Джеффа, как только мы приедем туда. Тебе хватит часа, чтобы собраться? — Да. Ева не стала больше ничего говорить или возражать. Отец научил ее извлекать выгоду из всего, наплевав на гордость. А раз ее мать сама решила потратиться на нее, отказываться не было смысла. Ева быстро приняла душ, высушила и уложила свои волосы, привела лицо в порядок и надела свои самый дорогие из оставшихся вещей, так как ехала она в родной город и не хотела ударить в грязь лицом. Да и еще она хотела показать матери, что и без нее у них с отцом все хорошо. Джошуа ждал Еву у машины, облокотившись на нее всем телом и выкуривая очередную сигарету. Пока Ева запирала дверь на ключ, он сел за руль и завел машину. А как только дочь оказалась рядом и пристегнула ремень, он тронулся с места. Дорога до Нью-Йорка с учетом пробок могла занять больше двух часов, так что Джошуа в некоторых местах превышал скорость, чтобы успеть ровно к десяти. Ева на это ничего не говорила, она уже привыкла к опасному вождению отца. Будучи владельцем огромной компании, он не боялся ни камер, ни полицейских постов, так как у него везде были связи, а на мелкие штрафы с его состоянием ему было плевать. И хотя у него был арсенал водителей, он предпочитал водить сам, оставив их для жены и дочери, которые тоже зачастую садились за руль сами. Уже чуть больше, чем через полтора часа, Ева с отцом оказались на границе нужного города, но там они попали в пробку, так что добрались до нужного места с небольшим опозданием. Джошуа оставил Еву в вестибюле на диванчике, а сам ушел в кабинет своего адвоката Джеффа. Ева взяла с журнального столик газету и стала ждать мать, читая новости, которые ей не были интересны. И хотя, как сказал Джошуа, Марта должна была забрать ее сразу, но прошли долгие 30 минут, но та так и не появилась. — В общем, вероятность выиграть дело 90 процентов. — спокойно проговорил Джефф, поставив чашку с кофе обратно на свой стол. — Этот идиот Август работал очень грязно и оставил кучу следов. Я уверен, стоит мне получить ордер на его обыск, я найду то, что его уничтожит. — Так чего ты ждешь? — сурово спросил Джошуа, которому не терпелось скорее вернуть свою компанию. — Он еще не знает, что мы действуем, так что нам некуда спешить. Сначала я хочу заняться его правой рукой Уолтером. Уверен, ему есть, что нам сказать. Да и, скорее всего, даже если я получу ордер, найду что-то, суда ждать придется долго. Так что в любом случае тебе придется ждать. — Я понимаю. Если ты что-то найдешь при обыске, какова вероятность выиграть суд? — 100 процентов. Я же говорю, он наследил так, что ему точно конец. Только я не понимаю, почему. Он легко мог замести следы, но не стал. Он был настолько уверен, что ты не станешь ничего предпринимать? Думал, что никто не станет с тобой работать, потому что ты банкрот? — Вряд ли. — И я так думаю. Сначала выясним это о Уолтера, а там решим, что делать. Ева ждала уже почти час, когда ее отец показался из кабинета. Увидев Еву, которая все еще сидела на том же месте, где он ее оставил, он подошел к ней обеспокоенный. — Марта еще не приехала? — спросил он, хотя уже знал ответ, который был очевиден. Ева лишь пожала плечами. — Я позвоню ей. У меня здесь еще есть дела, не таскать же мне тебя с собой. С этими словами он отошел от Евы на такое расстояние, что та не могла слышать разговор. Она видела лишь то, что он был спокойным, а значит Марта ничего не натворила и, скорее всего, уже где-то ехала. — Застряла в пробке. — сказал Джошуа, подойдя обратно к дочери. — Скоро будет. Пробки сегодня жуткие. Сказала, что минут 20 максимум, так как она уже почти на месте. Подождешь? — А у меня есть выбор? — недовольно пробурчала Ева. — Не стоило мне сюда ехать. — Не говори глупостей. Пусть она и ушла от меня, она все еще твоя мать и имеет право на общение с тобой. — Даже если она плохая мать? — Она никогда не была плохой матерью, и ты это знаешь. Все, я ушел. Заберу тебя, как только вы закончите. Или можешь попросить Марту отвезти тебя домой, только предупреди меня об этом заранее, чтобы я не ждал. — Угу. А что там сказал Джефф? — Все хорошо, мы, скорее всего выиграем дело, но нужно ждать. Полгода в лучшем случае. В худшем до года. Но мы все вернем. — Я рада. — Я тоже. — с этими словами Джошуа улыбнулся дочери напоследок и ушел по своим делам, оставив Еву ждать мать. Не прошло и 20 минут, как Марта оказалась в вестибюле, оглядывая людей в нем в поисках дочери. Увидев ее, она тепло заулыбалась и быстрыми шагами направилась к ней. Ева не знала, что чувствовать. Как и сказал Джошуа, она не была плохой матерью, она всегда любила Еву и заботилась о ней, у них были очень хорошие отношения, но когда Джошуа потерял свое состояние, и Марта сбежала от него, она даже не подумала взять дочь с собой, она даже не поговорила с ней, ничего не объяснила, а просто ушла. Именно этого Ева не понимала, ведь если бы ее мать по-настоящему хоть немного любила свою дочь, она поговорила бы с ней хоть раз после того, как уйти. Но она не сделала ни одной попытки, продолжая делать вид, что все хорошо. — Привет, родная, как ты? — заговорила Марта, разглядывая дочь. — Не жалуюсь. — хмуро ответила Ева. — Заедем ко мне, переоденешься, а потом сразу по магазинам. — будто не заметив не очень хорошего настроения дочери, продолжила Марта, продолжая ослепительно улыбаться. Всю дорогу до нового дома матери Ева молчала, пока Марта не умолкала, рассказывая ей вообще все, что только приходило ей в голову, совсем не обращая внимания на то, что дочь разговор никак не поддерживала. Она все думала, начать ли ей говорить обо всем, что ее тревожит, или в этом нет никакого смысла, так как мать просто сменит тему или проигнорирует вопросы. За час дороги Ева успела услышать историю о том, как Марта и ее новый муж съездили на отдых, где какая-то мартышка украла дорогие сережки, подаренные ей ее любовником. Марта рассказывала об этом со смехом, но говорила, что ей было очень грустно от того, что она потеряла их. Ева не поверила. Для Марты эти безделушки ничего не значили, не она ведь потратила на них кучу денег. Еще кучу историй Ева пропустила мимо ушей, не переставая думать о том, как ей поступить и стоит ли говорить с матерью на больную для них обеих тему. Новая квартира Марты и ее мужа была, конечно, не огромным особняком, в котором когда-то жила Ева, но тоже неплохой, прямо в центре Нью-Йорка, на одном из последний этажей, а вид оттуда был невероятный. Пока Ева оглядывала дорогой ремонт, дизайнерскую мебель, картины, висевшие всюду, и потрясающий вид, Марта приготовила дочери зеленый чай, который они обе очень любили пить за разговорами о новых модных коллекция, парнях или еще чем-то совсем не важном, но интересном, и они уселись на большой белый диван. — Скажу честно, выглядишь ужасно. — заговорила Марта, протягивая чашку с чаем. — Тебе бы к парикмахеру и косметологу. Но сегодня мы уже не успеем. И одежда на тебе ужасная. Я дам тебе что-то свое, у нас ведь один размер. — уже через минуту Марта, которая была такая же миниатюрная и стройная, как Ева, принесла дочери стопку своей одежды. — Я всего раз это надевала, да и все это только что из химчистки, так что при любом раскладе это лучше чем то, что на тебе. Надевай. Ева молча взяла стопку одежды и скрылась в спальне. Положив вещи на огромную дорогущую кровать, она стала рассматривать комнату. От мысли о том, что теперь на этой кровати ее мать спит с ее любовником, Еву скрутило. Она откинула прочь эти мысли стала переодеваться. Конечно, ей было противно от того, что мать снисходительно поделилась с ней своей поношенной одеждой, лишь бы та не выглядела, как оборванка в глазах работников бутиков, которые они собирались посетить, но отказываться от этого она не стала, потому что и сама не хотела выглядеть на фоне матери ужасно: она ведь совсем скоро вернет себе свое место, так что не нужно показывать себя с плохой стороны. Одевшись, Ева собралась выходить из спальни, но повернувшись к выходу, увидела в дверном проеме Марту, наблюдавшую за ней. — На тебе это в разы лучше смотрится. — проговорила она. — Свою одежду можешь оставить здесь. В моей и вернешься. Не хочешь сначала поесть? У нас много времени. — Не откажусь. — согласилась Ева, так как с самого утра у нее во рту побыл только глоток зеленого чая, который ей не удалось допить. — Отлично. Тогда сначала заедем в наш любимый ресторан. Ева с матерью заняли столик, который Марта заранее забронировала для них двоих, точно зная, что Ева точно не откажется поесть, как раньше. Обе они заказали блюда, которые брали обычно, и принялись за еду. Марта то и дело продолжала болтать с дочерью, не получая при этом от нее никакого отклика. Когда ей это надоела, она перешла в наступление, засыпав дочь вопросами. Она спрашивала обо всем: о новом доме, о городе, о возможных друзьях, но Ева отвечала уклончиво и кратко, не сказав в итоге ничего конкретного. Марта сдалась, поняв, что дочь решительно настроена не говорить с матерью, так что продолжила заполнять тишину своими разговорами. Перекусили Ева и Марта очень быстро, так что уже через час оказались в огромном торговом центре, где Марта собиралась купить дочери все, что она только попросит. Ева решила не упускать эту возможность, так что брала все, что только могла, начиная от одежды, заканчивая канцелярией и книгами, пока могла мысленно все это засунуть в машину отца, предварительно спросив его, не занял ли он багажник и задние сидения чем-то еще. — Я смотрю ты хорошо научилась от отца брать все, что дает тебе жизнь. — на кассе хитро проговорила Марта, увидев сумму на экране. — Молодец. Так и нужно. — Ага. — лишь буркнула Ева, которая в душе надеялась побесить мать, но та, по всей видимости, была только этому рада. — Поужинаем? Тебе около трех часов ехать домой. Проголодаешься. Тут есть неплохое кафе. А пока едим, Джошуа подъедет. — Угу. Оставив пакеты с покупками на работников, Марта повела дочь в кафе на первом этаже торгового центра. Там они расположились за столиком и сделали заказ. — Ты злишься на меня? — вдруг спросила Марта, поглядывая на часы. — Нет. — соврала Ева. — Слушай, давай сейчас все выясним и ты, наконец, перестанешь на меня дуться. Джошуа будет минут через 30. За это время тебе бы лучше высказать все, что ты так хочешь. Мне плохо от того, что я не могу поговорить с тобой так, как раньше. Это правда меня убивает. — По тебе не скажешь. Будь это так, ты бы не бросила меня. — Я бросила не тебя, а твоего отца. А ты… Ты взрослая, ты и сама можешь принимать решения. — Будто от этого есть толк. Как давно ты с ним? — 3 года. Услышанное повергло Еву в шок. Она знала, что мать ушла не к первому попавшемуся мужчине, но что она обманывала семью так долго, и не предполагала. — Ты серьезно? — выдохнула она. — Ты вообще любила папу? Хоть немного? — Конечно. Но мы тогда были молоды, безумны и влюбчивы. Я была без ума от Джошуа. Поэтому и вышла за него. А потом мы узнали, что у нас появишься ты. Счастью Джошуа не было предела, так что я не стала его ранить и делать аборт, хотя понимала, что это может подпортить мне мою беззаботную жизнь. — Я подпортила тебе жизнь? — Еве было больно это слышать, но она сдержала свои слезы, которые так и просились наружу. — Конечно нет. Я так думала до того, как ты родилась. Я была счастлива твоему появлению, была счастлива тому, что у меня есть Джошуа. И я была счастлива, когда он унаследовал компанию отца и мы стали безмерно богаты. Я была с ним не из-за денег. Но мы все растем, наши вкусы меняются, страсть угасает. Когда тебе исполнилось 14, я поняла, что больше не чувствую ничего к Джошуа. Он все время пропадал на работе, мне не хватало внимания. Тогда я и сплелась с Крисом. Ушла к нему я окончательно не потому что твой отец стал банкротом, а потому что я больше не могла находиться рядом с ним. Ты должна меня понять. — Не должна. — Ева настолько разозлилась на мать, что ей было невыносимо сидеть с ней рядом. — Послушай. Однажды и ты влюбишься до безумия, решишь, что это навсегда. Но навсегда ничего не бывает. Ты в итоге разлюбишь, полюбишь кого-то другого. Мы люди и наши чувства изменчивы. Да, Крис богат, но я не поэтому с ним. Сейчас я люблю его. Но и это не навсегда. Может, однажды я влюблюсь в бедняка и брошу все ради него. Но сейчас я хочу быть с Крисом. — И ты хочешь, чтобы я тебе поверила? — Я хочу, чтобы ты меня поняла. Хочу, чтобы ты помогла это понять и Джо. Я не ненавижу его, я за него переживаю, ведь мы немало времени были вместе, и он успел для меня не просто бывший. Я хочу, чтобы он был счастлив, так что донеси мою мысль для него. Он должен двигаться дальше. — Мы двигаемся, но спасибо за беспокойство. В это время в кафе появился Джошуа, а Ева, увидев его, поспешила к нему навстречу, так и не притронувшись к своей еде. Марта не стала ее останавливать. Джошуа, который увидел на лице дочери плохие эмоции, не стал ничего спрашивать, хотя ему было очень интересно, как та провела время. Когда все покупки оказались в машине, Джошуа одобрительно улыбнулся дочери, устроившейся на переднем сидении, и сел за руль. — Знатно ты ее раскрутила. — проговорил он, все так же улыбаясь. — Старалась. — ответила Ева, которая спрятала все плохое и тоже улыбнулась отцу. — Расскажешь, как провела время? — спросил Джошуа, заметив перемену в настроении дочери и решив, что уже можно. — Я умираю от любопытства. Вы ведь впервые с ней виделись после всего дерьма. — Шикарно. — с сарказмом ответила Ева. — Сначала она мне показала свою новую квартиру. Не такая шикарная, как наш дом, конечно, но тоже неплохая. Потом мы были в «AREE», поели, и поехали закупаться. Ну и потом пожинали, это ты видел. Она пыталась убедить меня в том, что она с этим Крисом не из-за денег. Она с ним уже 3 года, ты знал? — на этот вопрос Джошуа ответил грустным, но при этом ошарашенным взглядом. — Вот и я не знала. Я знала, что она лгунья, но чтобы настолько. Она сказала, что я должна тебя убедить жить дальше. Что-то вроде, «Нам всего немного за 30, мы должны жить и влюбляться». — Ева спародировала голос матери. Джошуа ничего не ответил. Он был подавлен новостью о том, что Марта изменяла ему так долго, а он ничего об этом не знал. Оставшуюся дорогу оба молчали, так как Ева поняла, что отцу нужно немного подумать, так что больше к нему не лезла. Дома Джошу и Ева оказались довольно поздно, так что немного перекусив и умывшись, оба уснули уставшие без задних ног. А утром Джошуа больше ни слова не сказал о Марте, продолжая улыбаться. Видимо по дороге домой он успел перейти от стадии отрицания до стадии принятия, обратив ненависть к бывшей жене в свою пользу, то есть решив забыть о ней, последовав ее же совету. На работу он ушел с улыбкой на лице. Ева, которая этой улыбке поверила, с облегчением на душе пошла разбирать свои покупки. Пакетов была целая куча, так что раскладывание новой одежды, обуви и книг с канцелярией по своим местам заняло у нее больше часа, после чего она сразу же взялась за чтение, забыв о вчерашнем дне, как о чем-то плохом.