Глава 4.2

      От воспоминаний о равнодушно-насмешливом чмоке, которым хотела уделать Малфоя, Гермиона поморщилась, скомкав в руках край пророка.       Строки, в которые она наивно пыталась вчитаться уже двадцать минут, бесили.       — Если честно, я думал, что пропущу последний мяч, — откинув локти на спинку дивана, размышлял Рон, и она лопатками ощутила его радость. — Надеюсь, Кормак не сильно надулся, — буквы в несчастной газетёнке расплывались, и Грейнджер отложила её. — Ты, кстати, ему приглянулась, Гермиона.       Этого индюка ещё не хватало.       Закатила глаза. Что там Кормак наговорил-то?       — Он мерзкий, — с искренностью, которую Уизли вряд ли разглядел в этих словах, заключила она. Но её вряд ли вообще услышали. Рон улыбнулся, переглянувшись с кокеткой-Лавандой, и Гермиона…       и Гермиона хотела…        Что-то сказать, но не могла подобрать подходящие слова, чтобы обратить его внимание на себя. Чтобы он разговаривал с ней. Чтобы выторговать у своего лучшего друга капельку интереса.       Что она делает не так?       Всё.       Чем она хуже Браун?       Может, она не столь красива, как ему бы хотелось?       Наверное, стоит задуматься о том, чтобы попросить Джинни помочь ей выбрать косметику. А может, купить те жемчужные заколки для волос, которые ей приглянулись в косом переулке? Блеск для губ…       Ей хочется чувствовать себя красивой?       — Ты ничего не слышала о заклинании Сектумсемпра? — Гарри оборачивается, прерывая бесполезный поток мыслей.       — Нет, ничего, — Гермиона моргает и взбудораженно напоминает другу. — И если по совести, то ты должен вернуть этот учебник, а…       Рон перебивает, а Гарри снова принимается листать страницы этой книжки.       — Он ведь теперь лучший в нашем классе, — спасибо за напоминание, Рон Уизли. Вы до ужаса тактичны. Она лишь снова цокает и качает головой, когда её добивают. — Слизнорт думает, что он гений!       Гордость за Гарри проскальзывает в его тоне.       Поднимаясь на ноги, она упрямо стряхивает невидимые пылинки с брюк, словно это осадок тех мучительных для неё фраз Рона. Горько-приторный осадок.       — Я хочу узнать, чей это был учебник, — протягивая ладонь и полностью забыв, что они вообще-то находятся в гостиной факультета, восклицает она. Этим самым тоном Гермиона Грейнджер обычно крошила самые твёрдые убеждения своих противников.

***

      Принц-полукровка.       Это шифр?       Прозвище?       Этот самый принц был не только талантлив, но и безумно гениален в своей безалаберности, если оставил дневник на столь видном месте, что его смогли найти Рон и Гарри.       Гермиона задумчиво плыла в сторону библиотеки, дабы разгадать эту тайну. Приложив пальцы к подбородку, гипнотизировала то каменную кладку замка, то свои ботинки и думала, думала, думала. Какой-то странный учебник. Гарри до последнего не хотел ей даже в руки его давать. Если бы Джинни не перехватила его и не прочитала, в чьей собственности был этот дневник, они бы точно устроили догонялки в гостиной.       — Ой, — схватившись за левое плечо, она подняла взгляд на того, в кого посчастливилось ей врезаться.       Макмиллан.       Сейчас около девяти вечера. Что он тут делает?       Грейнджер цокнула, пока Эрни с каким-то любопытством осматривал её.       — Грейнджер?       Кивнул, сам себе ответив на свой же вопрос.       А её: «Ты ослеп?» застряло в горле, потому что пуффендуец резко выкинул:       — Гермиона, пойдём со мной, а? — глаза расширялись с каждой его последующей фразой. — К тебе выстроилась целая очередь. На дуэль… на дуэль, очередь, Грейнджер. Вы с Малфоем произвели фурор. Это я ещё не сказал, сколько денег стоил ваш спарринг. Теперь ты самый лакомый кусочек, за бой с кото…       Грейнджер замерла и, сжимая челюсти, переваривала его монолог.       — Эрни, я бы…       Пребывая в мечтах, парень снова перебил, теперь уже крепко перехватив её запястье.       — Ты не донесла на нас, значит, тебе понр…       — Макмиллан, съебись, — голос Малфоя резанул по перепонкам, и это лезвие, что продолжило свой путь, уже подошло к ним. Ближе. — И не попадайся старосте Гриффиндора больше на глаза.       Малфой, непоколебимый, как самая дорогая сталь, стоял у неё за спиной.       Он был тем самым дорогим японским лезвием, что убивал за раз.       Раз.       Два.       Собеседник испарился, словно Гермиона изначально была одна в этом коридоре. Но чутьё подсказывало, что это не последнее подобное предложение от старосты Пуффендуя.

Спасибо.

      Грейнджер произнесла это одними губами и продолжила свой путь в библиотеку. Не хотелось не то что разговаривать с Драко, ей не хватило бы сил сейчас даже повернуться к нему.       Это был сейчас её максимум.       Который не устроил нахального слизеринца.       За локоть развернув, он впечатал девушку себе в грудь.       Растерянную и безумно уставшую.       — Я уже отплатила сегодня…       Гермиона почувствовала, как плечо сжали грубые пальцы.       — Чмока недостаточно, золотая девочка.       Она устала. Хотелось… спрятаться от всего этого. Но смотрела в глаза, где в холодных, как ледяная крошка, зрачках, плескался вызов.

Ну что?

Ты же золотая девочка?

      Где-то там, под рёбрами, схватило освобождение, когда она решила быть грубой.       Решила не стесняться, не юлить и просто… просто повторять те движения, с которыми сам же Малфой её познакомил. Всю усталость и разочарованность в себе Гермиона Грейнджер выплёскивала, кусая его губы и тут же ласково, почти игриво, проводя языком по ним.       Сырость и темнота коридора снедали звуки этого недопоцелуя. И где-то за этой орбитой сгоревшего терпения было их смешанное дыхание, его почему-то мокрые пальцы на её шее и… безумие.       Её размышления «почему я не такая» пропали в одном-единственном осознании:

«Я хочу быть не красивой, а желанной».