Будни Избранного

Лиловато-серые тучи низко нависали над замком, непрекращающийся ледяной дождь покрыл лужайки скользкой грязью. В результате первый урок Трансгрессии для шестикурсников — назначенный на субботнее утро, чтобы им не пришлось пропускать обычных занятий — решено было провести не под открытым небом, а в Большом зале. Гарри и Гермиона, придя в зал (Рон явился в обществе Лаванды), обнаружили, что столы из него исчезли. Дождь хлестал по высоким окнам, волшебный потолок смутно клубился над учениками, толпившимися перед деканами факультетов и низеньким волшебником, который как раз и был, сообразил Гарри, присланным из Министерства инструктором трансгрессии. Инструктор отличался странной бесцветностью — прозрачные ресницы, тонкие волосы — и казался таким лёгоньким, точно одного порыва ветра хватило бы, чтобы унести его куда подальше. — Я тоже помню наши первые уроки трансгрессии… — донёсся до Гарри голос Сириуса. Гарри поднял голову и встретился взглядом с крёстным. «Вид у него такой мечтательно-грустный. Словно он ждёт, что вот-вот рядом появятся Джеймс, Люпин и Петтигрю. Но шестнадцать лет никому из них снова не будет, время не поворачивается назад. Хотя всё тот же Хогвартс, Дамблдор и МакГонагалл. Но Снейп уже давно не Нюниус, а декан слизеринцев. Да и моих родителей уже нет рядом. Есть только замок и воспоминания, которые прячутся в нём, когда ты снова переступаешь порог. Тяжело, наверное, жить воспоминаниями, в особенности если ты тогда был очень счастлив, а сейчас тебя уже нет в живых. Ох, Сириус, лучше бы ты отправился на тот свет, чем продолжать здесь страдать». — Ты знаешь, что под конец у одного только Джеймса получилось? — с горькой улыбкой на губах произнёс Сириус, которого поглотили воспоминания. — Хвост вообще шлёпнулся на задницу, я помню, как мы все тогда над ним смеялись. А вот инструктор у нас был точно другой. Этому, мне кажется, и трансгрессировать не нужно, его сквозняк сейчас унесёт. Гарри хмыкнул. Гермиона повернула голову и приподняла бровь, как бы спрашивая, что смешного, но он лишь покачал головой. — С добрым утром, — сказал министерский волшебник, когда все ученики собрались, а деканы призвали их соблюдать тишину. — Меня зовут Уилки Двукрест. Министерство прислало меня, чтобы я провёл здесь следующие двенадцать недель в качестве инструктора трансгрессии. Надеюсь, за это время мне удастся подготовить вас к трансгрессионным испытаниям… — Малфой, потише и повнимательнее! — рявкнула профессор МакГонагалл. Все оглянулись. Малфой залился тусклой краской и с разгневанным видом отскочил от Крэбба, с которым он, похоже, шёпотом переругивался. Гарри бросил быстрый взгляд на Снейпа, тот тоже выглядел сердитым. — …после чего многие из вас будут к этим испытаниям готовы, — как ни в чём не бывало продолжал Двукрест. — Вы, вероятно, знаете, что пользоваться трансгрессией в Хогвартсе невозможно. Чтобы дать вам попрактиковаться, директор школы снял соответствующее заклинание, но исключительно в пределах Большого зала и только на один час. Помните, что заниматься трансгрессией вне этих стен вам не удастся и что попытки такого рода будут весьма неразумными. А теперь прошу всех встать так, чтобы перед вами осталось пять футов свободного пространства. Началась толкотня, ученики разделялись, налетали друг на друга и громко требовали, чтобы им очистили место. Деканы переходили от ученика к ученику, расставляя их по местам и прекращая споры. «Что там такого Малфой хотел от Крэбба? Нужно подслушать их разговор». — Гарри, ты куда? — удивлённо спросила Гермиона, но он не ответил. — Только не говори, что ты к Малфою… — тяжело вздохнув, прокомментировал Сириус, летя вслед за крестником. Гарри быстро прорезал толпу и, обогнув Эрни Макмиллана, замер позади всех, за самой спиной Малфоя, воспользовавшегося всеобщей суматохой для того, чтобы возобновить спор с Крэббом — тот с весьма строптивым видом стоял футах в пяти от него. — Давай, Малфой, мы с Гарри готовы подслушивать ваш секретнейший разговор, — закатил глаза Сириус. — Не знаю я, сколько ещё, понял? — крикнул Крэббу Малфой, не заметив замершего позади них Поттера. — Это займёт больше времени, чем я думал. Крэбб открыл рот, но Малфой, по-видимому, догадался, что он хочет сказать. — Слушай, Крэбб, чем я занят, это вообще не твоего ума дело. Тебе с Гойлом следует просто исполнять приказ и стоять на страже! — Когда я прошу друзей постоять на страже, то стараюсь объяснить им, чем намерен заняться, — достаточно громко для того, чтобы Малфой его услышал, сказал Гарри. — И зачем ты это сказал?! Подслушивал бы себе дальше тихонько… — Сириус удивлённо покачал головой. «Я хочу его спровоцировать!» Малфой круто повернулся, рука его метнулась к волшебной палочке, но тут деканы грянули: «Тихо!» — и наступила тишина. Малфой нехотя отвернулся. «Нервный он какой-то, за палочку схватился. Решил меня проклясть на глазах у всех деканов? Ему бы успокоительной настойки попить!» — И зачем ты себя выдал? — Сириус тяжело вздохнул. — Может быть, он ещё бы сейчас чего сказал, где они стоят на стрёме… — Благодарю вас, — сказал Двукрест. — Итак… Он взмахнул волшебной палочкой. Тут же на полу перед каждым учеником появилось по старомодному деревянному обручу. — Главное, о чём следует помнить при трансгрессии, это три «Н»! — сказал Двукрест. — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Шаг первый: сосредоточьте все ваши помыслы на нужной вам цели, — продолжал Двукрест. — В данном случае на внутренности вашего обруча. Прошу вас, сделайте это прямо сейчас. Каждый поозирался тайком, проверяя, все ли его соседи глядят в середину обруча, после чего торопливо проделал то, что им велели. Гарри вперился взглядом в ограниченный его обручем кружок пыльного пола и постарался, как мог, изгнать из головы все прочие мысли. «Всё, о чём я думаю, так это о том, для каких это дел Хорьку потребовались охранники? Сириус вот тоже всё слышал, опять скажет, что ничего особенного?» — Шаг второй, — сказал Двукрест. — Соберите вашу настойчивость в кулак и направьте её на то место, которое вы себе мысленно представили! И пусть стремление попасть в него разольётся из вашего разума по всем клеточкам тела! — Шаг третий, — воскликнул волшебник, — выполняется только по моей команде: вы поворачиваетесь на месте, нащупывая путь в ничто, перемещаясь неспешно! Итак, по моей команде — раз… Гарри снова огляделся — на лицах многих учеников появился испуг, большинство были явно смущены тем, что трансгрессировать их попросили так скоро. — Два… Гарри снова попытался сосредоточить все мысли на обруче. Он, правда, уже забыл, что обозначают эти три «Н». — ТРИ! Гарри закружился на месте, потерял равновесие и чуть не упал. По всему залу учеников начало мотать из стороны в сторону; Невилл так и вовсе уже лежал на спине; Эрни Макмиллан, напротив, совершив некое подобие пируэта, приземлился внутри своего обруча и пришёл в полный восторг, но тут же заметил, что Дин Томас, глядя на него, помирает со смеху. — Пустяки, пустяки, — сухо сказал Двукрест — ничего другого он, похоже, и не ожидал. — Поправьте, пожалуйста, обручи и вернитесь на исходные позиции… «Зачем же кружиться на месте? Ни Северус, ни Дамблдор ничего такого не проделывали и спокойно себе перемещались, взяв меня с собой». Вторая попытка оказалась не лучше первой. Третья тоже. Кое-что интересное произошло лишь во время четвёртой. Раздался мучительный вопль, все в ужасе обернулись и увидели, что Сьюзен Боунс из Пуффендуя покачивается в центре своего обруча, между тем как её левая нога так и стоит футах в пяти сзади, на исходной позиции. Деканы бросились к Сьюзен, послышался громкий хлопок, в воздух взвился клуб лилового дыма, а когда дым рассеялся, все увидели рыдающую Сьюзен — нога к ней вернулась, но выглядела Сьюзен до смерти перепуганной. «Жуть какая! Мне всё больше и больше нравится перемещаться при помощи моей "Молнии". Вполне себе безопасно, и лучше дольше, зато все части тела останутся при тебе!» — Так называемый «расщеп», или отделение тех или иных частей тела, — бесстрастно сообщил Уилки Двукрест, — происходит при недостаточной настойчивости сознания. Вам следует оставаться неизменно нацеленными на нужное место и двигаться с неспешностью… Вот так. Двукрест шагнул вперёд, раскинул руки, изящно повернулся на месте и исчез в завихрениях своей мантии, тут же появившись у дальней стены зала. — Помните о трёх «Н», — сказал он, — и попробуйте ещё раз… Один… два… три… — А у нас, я помню, Хвост расщепился… — сообщил Сириус. «Плохо, что не насовсем расщепился!» Однако и час спустя «расщеп» Сьюзен так и остался самым занимательным из всего урока. Двукреста это не обескуражило. Застёгивая на горле мантию, он сказал: — До встречи в следующую субботу, и не забывайте: нацеленность, настойчивость, неспешность. После чего взмахнул палочкой, убирая обручи, и в сопровождении профессора МакГонагалл покинул Большой зал. Шестикурсники загомонили, все сразу, и тоже двинулись к вестибюлю. — Ну что, Гарри, тебе удалось подслушать что-то важное? — спросила Гермиона недовольно, подойдя к парню. Гарри оглянулся, пытаясь понять, где Малфой, а выйдя в вестибюль, прибавил шагу. — Гермиона, давай поторопимся, мне нужно кое-что проверить… Озадаченная Гермиона чуть ли не бегом последовала за Гарри к секретному проходу. — Куда вы так спешите? — спросил подбежавший к ним Рон. — Гарри снова ищёт себе неприятности… — недовольно пробормотала Гермиона. Рон посмотрел на девушку, но та больше ничего не добавила. Убедившись, что рядом с ними уже никого нет, Гарри отодвинул гобелен в сторону, давая возможность Гермионе и Рону пройти в скрытый проход. Ещё раз убедившись, что за ними никто не следит, Гарри вошёл и закрыл за собой вход. — Так скажешь ты нам, в чём дело, или нет? — спросил немного запыхавшийся Рон. — Малфой использует Крэбба и Гойла как сторожей. Он только что ругался из-за этого с Крэббом. И я хочу знать, где они сторожат, — Гарри вытащил сложенный квадратом чистый с виду кусок пергамента; развернув его, он стукнул по пергаменту волшебной палочкой: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость… в отличие от Малфоя. Сириус хмыкнул. На пергаменте сразу же появилась Карта Мародёров с подробным планом всех этажей, по которым двигались чёрные точки с именами обитателей замка. — Помогите найти Малфоя, — попросил Гарри и не забыл посмотреть на зависшего над ними крёстного, чтобы и он помогал. Гарри расстелил карту прямо на каменном полу и вместе с Роном и Гермионой склонился над ней, отыскивая нужную точку. — Вот! — примерно через минуту сказала Гермиона. — Он в общей гостиной Слизерина… а с ним Паркинсон, Забини, Крэбб и Гойл… «Всех прихлебателей собрал!» — Ладно, с этого дня я буду ещё усерднее за ними присматривать — решительно заявил Гарри. — Куда уж ещё усерднее? — Сириус закатил глаза. — И как только увижу, что он где-то прячется, выставив в охранение Крэбба и Гойла, тут же отправлюсь на разведку. — Лучше бы усерднее взялся за домашнее задание… — укоризненно произнесла Гермиона. — Или уделил внимание Гермионе… — многозначительно произнёс Сириус. — Сложно тебе будет следить за Малфоем без мантии-невидимки, — подметил Рон. «Без мантии-невидимки действительно очень сложно, раньше незаметно идёшь себе, а сейчас…» Гарри поднял вверх голову и просительно посмотрел на крёстного. — Даже не проси, Гарри, — твёрдо произнёс Сириус, покачав головой. — Я здесь остался, чтобы быть рядом с тобой, а не следить за Малфоем. Пускай Снейп с ним разбирается! «А ему и дела до него нет! Только ко мне и цепляется! Вот бы знать, где он спрятал мантию-невидимку, и стянуть её потихоньку… Может, в своей комнате? Или в лаборатории? И туда, и туда мне вход заказан. Если он меня поймает, то мало мне не покажется…» Как ни хотелось Гарри изловить Малфоя, в следующие пару дней удача ни разу ему не улыбнулась. Он то и дело сверялся с картой, иногда, чтобы взглянуть на неё, без нужды заскакивал на переменах в туалет, но ни в каких подозрительных местах Малфоя ни разу не увидел. Он замечал Крэбба и Гойла, в одиночку расхаживающих по замку — теперь они делали это чаще обычного, временами подолгу простаивая в пустынных коридорах, — но Малфоя не только не было рядом с ними, его вообще невозможно было найти в замке. Что и составляло самую большую загадку. Гарри подумывал, не покидает ли Малфой территорию замка, но совершенно не мог представить, как ему это удаётся, особенно при тех усиленных мерах безопасности, что были теперь приняты в Хогвартсе. Оставалось только предположить, что Малфой просто-напросто теряется из виду среди сотен ползающих по карте чёрных точек. Сириус всё так же отказывался следить за Малфоем, но помогал ему, когда Гарри расстилал карту и пытался отыскать слизеринца. Гарри с Роном и Гермионой шли на завтрак, когда услышали донесшийся сзади возглас: «Гарри!». — А, привет, Полумна, — Гарри обернулся и поприветствовал когтевранку. — Меня тут просили тебе кое-что передать, — сообщила Полумна, копаясь в сумке, и поочерёдно всучила Рону предмет, похожий на крупную зелёную луковицу, большую пятнистую поганку и изрядное количество чего-то смахивающего на кошачий помёт; наконец извлекла из сумки замызганный пергаментый свиток и протянула его Поттеру. Он сразу узнал знакомый почерк директора. «Это приглашение на очередной урок Дамблдора». — Сегодня вечером, — едва развернув свиток, сказал он Рону и Гермионе. — Полумна, а что это такое? — спросил Рон, когда девушка начала забирать обратно свои предметы и поднял к глазам «луковицу». — Это лирный корень, — ответила Полумна, запихивая в сумку поганку и кошачий помет. — Хочешь, возьми себе. У меня их несколько. Отлично отпугивают Пухлых Заглотов. — А Худеньких Заглотов оно не отпугивает? — съехидничал Блэк, паря над головой Уизли и внимательно рассматривая лирный корень. — Я про таких даже не слыхивал. «Я тоже, но зная Полумну, лучше не спрашивать и не забивать себе этим голову!» Лавгуд удалилась, оставив лирный корень в руке посмеивающегося Рона. — Знаете, а Полумна нравится мне всё больше, — сказал он, когда они снова тронулись в путь к Большому залу. — И чем это она тебе нравится? — послышался сзади недовольный голос. Троица практически синхронно обернулась, и они увидели Лаванду Браун. «Вид у неё грозный». — Попал парень, — хмыкнул Сириус. — В следующий раз пускай спросит у этой Полумны что-нибудь от ревнивых девиц. — Привет, — нервно поздоровался Рон. — Пойдём, — негромко сказала Гермиона Гарри, подхватив его под руку, и они быстро зашагали, но успели услышать слова Лаванды: — Почему это ты ушёл без меня? И с каких пор тебе начала нравиться эта полоумная? Когда Рон полчаса спустя появился за завтраком, выглядел он и надувшимся, и разозлённым сразу, и хоть сел он рядом с Лавандой, Гарри не заметил, чтобы за время, проведённое в Большом зале, эти двое обменялись хотя бы одним словом. Учебный день прошёл как обычно. Вечером Гарри второпях доделывал домашнюю работу по Травологии, когда Гермиона смилостивилась над ним, пообещав, что закончит за него. — Огромное спасибо, Гермиона, — Гарри торопливо чмокнул её в щёку — он уже посмотрел на часы и обнаружил, что времени почти восемь. — Слушай, мне надо бежать, иначе я к Дамблдору опоздаю. — Да, конечно, — устало произнесла девушка, взявшись за перо. — Повезло тебе с ней, — произнёс Сириус. «Не то слово!» Гарри проскочил сквозь проём в портрете и понёсся к кабинету директора. Торчавшая у винтовой лестницы горгулья отпрыгнула в сторону, едва услышав о мармеладных мишках, и Гарри, перескакивая через ступеньки, взлетел наверх и стукнул в дверь. Часы в кабинете как раз начали отзванивать восемь. — Как раз вовремя, — прокомментировал Блэк. — И к Дамблдору успел, и домашнее задание будет сделано. Гарри протянул руку, чтобы толкнуть дверь, но тут кто-то рывком открыл её изнутри. За дверью стояла профессор Трелони. «Только не это!» — Ага! — вскричала она, театрально указав на Гарри, и, моргая, посмотрела на него сквозь толстые стёкла очков. — Так вот причина, по которой вы, Дамблдор, столь бесцеремонно вышвыриваете меня из кабинета! «Жаль, что не вышвырнул до моего прихода». — Сивилла, дорогая, — с лёгким раздражением сказал Дамблдор, — о том, чтобы бесцеремонно вышвыривать тебя, и речи не идёт, просто у нас с Гарри назначена встреча, и я действительно считаю, что дальнейшие разговоры по поводу… — Очень хорошо, — с глубокой обидой объявила профессор Трелони. — Если вы не желаете изгнать отсюда этого узурпатора, эту клячу, значит, так тому и быть… Возможно, мне удастся найти школу, где лучше оценят мои дарования… «Шармбатон! Я даже готов договориться с Хагридом, чтобы он поговорил с мадам Максим. Так что учи французский и "оревуар"!» Трелони протиснулась мимо гриффиндорца и исчезла, спустившись по винтовой лестнице; слышно было, как она споткнулась на середине пути. «Видимо, наступила на хвост одной из своих шалей. Будь осторожна, иначе покатишься вниз, и новую школу искать уже не придётся». — Закрой, пожалуйста, дверь, Гарри, и садись, — устало сказал Дамблдор. Гарри подчинился и сел на своё обычное место перед столом директора. «Между нами снова Омут памяти, а рядом хрустальный флакончик, снова меня ждёт увлекательное воспоминания директора». — Значит, профессор Трелони по-прежнему недовольна тем, что Флоренц преподаёт в школе? — спросил Гарри. — Недовольна, — ответил Дамблдор. — Прорицания обернулись для меня куда большими, чем я предвидел, хлопотами, хоть сам я никогда этот предмет не изучал. Я не могу попросить Флоренца вернуться в Лес, для которого он стал изгоем, и не могу попросить Сивиллу Трелони покинуть школу. Между нами, она и представления не имеет об опасностях, которые поджидают её за стенами замка. Она ведь не знает, что произнесла пророчество о тебе и Волдеморте, а просвещать её на этот счёт было бы, на мой взгляд, неразумным. «Это уж точно! Но вот Шармбатон…» Дамблдор тяжело вздохнул, потом сказал: — Впрочем, мои сложности с преподавателями тебя не касаются. Нам нужно обсудить более важные темы. Но прежде всего, справился ли ты с заданием, которое я дал тебе на прошлом уроке? — Ну, я как-то спросил об этом профессора Слизнорта после урока Зельеварения, но он… э-э… мне отказал. Но я уже кое-что придумал и жду, когда Северус мне разрешит ещё раз попробовать с ним поговорить. — Я рад, что ты на этом не останавливаешься, так как нам необходимо это воспоминание. Для нас оно важнее всех остальных, потому что без него мы попусту тратим время. — Я постараюсь, сэр, я добуду его, — горячо пообещал Гарри. — Я верю в тебя, Гарри, — сказал Дамблдор. — Итак, давай займёмся нашей историей — с того места, где мы остановились. Ты помнишь, где это было? — Да, сэр, — мигом ответил Гарри. — Волдеморт убил своего отца, деда и бабку, устроив всё так, что подозрения пали на его дядю Морфина. Потом он вернулся в Хогвартс и спросил… — Гарри замялся, — спросил профессора Слизнорта о крестражах. — Очень хорошо, — сказал Дамблдор. — Надеюсь, ты не забыл, как я на первом уроке говорил тебе, что нам придётся прибегнуть к догадкам и домыслам? — Да, сэр. — До сих пор — полагаю, тут ты со мной согласишься — я демонстрировал тебе более или менее надёжные источники сведений, на которых основывались мои умозаключения насчёт жизни Волдеморта до семнадцати лет. Гарри кивнул. — Однако теперь... — продолжал Дамблдор. — Теперь всё становится более запутанным и туманным. Если отыскать свидетельства, относящиеся к юному Реддлу, было нелегко, то найти человека, готового поделиться воспоминаниями о мужчине по имени Волдеморт, почти невозможно. Собственно говоря, я сомневаюсь, что, помимо меня, есть на свете хоть одна живая душа, способная дать нам полный отчёт о том, как он жил после того, как покинул Хогвартс. Но у меня имеется пара последних воспоминаний, которыми я и хотел бы с тобой поделиться. — Дамблдор указал на поблёскивающие вблизи Омута памяти хрустальные флакончики. — А потом я был бы рад услышать твоё мнение о том, насколько правдоподобны сделанные мною выводы. Надеюсь, ты не устал погружаться в чужую память? Это воспоминание особенно любопытно. «Мне интересно, что из себя представлял Том Реддл, пока не стал Лордом Волдемортом». — Воспоминание принадлежит совсем старенькому эльфу-домовику, служанке по имени Похлёба. Но прежде, чем мы увидим то, что видела Похлёба, я вкратце перескажу тебе обстоятельства, при которых лорд Волдеморт покинул Хогвартс. Седьмой курс он завершил с высшими, как ты мог бы ожидать, оценками по каждому сданному им предмету. Все его однокурсники ломали головы над тем, какой вид деятельности им избрать, выйдя из Хогвартса. Том Реддл был старостой, лучшим учеником, лауреатом Специальной премии за заслуги перед школой, и все ожидали от него чего-то особенно блестящего. По моим сведениям, кое-кто из учителей — в их числе и профессор Слизнорт — думал, что он поступит в Министерство магии, и предлагал организовать необходимые для этого встречи, познакомить его с полезными людьми. Реддл на всё отвечал отказом. И следующее, что узнали о нём преподаватели, — Волдеморт устроился на работу в «Горбин и Бэрк». — В «Горбин и Бэрк»? — ошеломлённо переспросил Гарри. — Даже я этого не знал! — воскликнул Сириус. — Весьма неожиданное решение! «Том Реддл умеет удивлять! Я представляю себе лицо Слизнорта, когда, отвергнув его помощь, он ушёл в "Горбин и Бэрк"». — В «Горбин и Бэрк», — невозмутимо подтвердил Дамблдор. — Думаю, проникнув в память Похлёбы, ты поймёшь, чем привлёк его этот магазин. Но это была не первая работа, которую выбрал Волдеморт (в ту пору почти никто об этом не знал — я был одним из немногих, кому доверился тогдашний директор школы). Сначала Волдеморт обратился к профессору Диппету с вопросом, нельзя ли ему остаться преподавать в Хогвартсе. — Он хотел остаться здесь? Но почему? — с ещё большим изумлением спросил Гарри. «Том Реддл и учитель? Я научу вас убивать, да так, что вам за это ничего не будет. Сегодняшняя тема нашего урока: "Как избежать наказания за убийство"! Все отработали заклинание "Авада Кедавра"? Кто нет, на том и будете тренироваться!» — Он хотел быть учителем? Случайно не Маггловедение хотел вести? — усмехнулся Блэк. — Думаю, причин было несколько, хотя профессору Диппету он ни одной из них не назвал, — ответил Дамблдор. — Первая и главная состояла в том, что Волдеморт привязался к школе сильнее, чем к любому живому существу. В Хогвартсе прошли его самые счастливые годы, школа была единственным местом, которое стало для него домом. — Всё верно, — произнёс Сириус одновременно грустно и тоскливо. «Только в Хогвартсе я почувствовал себя кому-то нужным, только сюда я и хотел возвращаться!» — Во-вторых, наш замок — это оплот древней магии. Волдеморт проник во множество его тайн, которые большинству выпускников нашей школы и не снились. Но он понимал, должно быть, что в замке ещё остались нераскрытые тайны, кладези магии, из которых можно черпать и черпать. И, в-третьих, став преподавателем, он получил бы влияние, огромную власть над юными волшебниками и волшебницами. Возможно, эту идею он почерпнул у профессора Слизнорта, с которым у него сложились наилучшие отношения и который показал ему, каким влиянием может пользоваться преподаватель. Я и на миг не поверил бы, что Волдеморт собирался провести в Хогвартсе весь остаток своих дней, думаю, однако, что он видел в школе ещё и вербовочный пункт — место, в котором он сможет приступить к созданию своей армии. — Но он, как я понимаю, не получил этой работы. Верно? — спросил Гарри. — Нет, не получил. Профессор Диппет сказал ему, что восемнадцать — возраст для учителя слишком незрелый, но предложил спустя несколько лет снова подать такое ходатайство, если у Реддла ещё сохранится желание преподавать. — А как отнеслись к этому вы, сэр? — поколебавшись, спросил Гарри. — С огромной тревогой, — ответил Дамблдор. — Я отсоветовал Армандо брать его в преподаватели. Я не стал приводить доводы, о которых рассказал тебе, поскольку профессор Диппет очень любил Тома Реддла и не сомневался в его честности. Просто я не хотел, чтобы лорд Волдеморт вернулся в нашу школу, да ещё и на пост, который дал бы ему власть. — Он наверняка хотел преподавать Защиту от Тёмных искусств? — больше утверждая, чем спрашивая, произнёс гриффиндорец. — Разве не Маггловедение? — наигранно удивлённо переспросил Сириус. — Всё верно, — кивнул старый волшебник. — В то время её преподавала престарелая дама, профессор Галатея Вилкост, проработавшая в Хогвартсе почти пятьдесят лет. — Так на том воспоминании, которое предоставил профессор Слизнорт, Реддл и срашивал про профессора Вилкост, — неожиданно вспомнил Гарри. — Он уже на шестом курсе задумывался над тем, чтобы занять её место. — Он, как опытный шахматист, просчитывал всё наперёд, — заметил Блэк. — Ты был очень внимательный, — кивнул Дамблдор. — Давай же продолжим. Итак, Волдеморт поступил в «Горбин и Бэрк», и все обожавшие его преподаватели твердили в один голос, что это бессмысленное расточительство, что такому блестящему молодому волшебнику не место в какой-то там лавке. Впрочем, Волдеморт не был простым продавцом. Вежливый, красивый, умный, он получил вскоре особую работу, из тех, что могут найтись только в таком заведении, как «Горбин и Бэрк». Этот магазин, как тебе известно, специализируется на продаже вещей, обладающих свойствами необычайными и мощными. Волдеморта посылали к людям, которых нужно было уговорить расстаться с тем или иным сокровищем, уступить его владельцам магазина для последующей продажи, и по всем свидетельствам он вёл такие переговоры на редкость хорошо. — Не сомневаюсь, — сказал, не сумев сдержаться, Гарри. — Вот именно, — слабо улыбнувшись, откликнулся Дамблдор. — А теперь пора послушать домового эльфа Похлёбу, состоявшую в прислугах у очень старой и очень богатой волшебницы по имени Хэпзиба Смит.