Я так старался...

Измотанный, но довольный ночными трудами, Гарри на утреннем уроке Заклинаний рассказал Гермионе и Рону обо всём, что случилось (предварительно наложив заклятие «Оглохни» на всех, кто сидел поблизости). Ловкость, с которой он вытянул воспоминания из Слизнорта, произвела на Рона и Гермиону сильное впечатление. — Флитвик, — остерегающе произнёс Сириус. К ним приближался своей прыгучей походкой крохотный преподаватель Заклинаний, а между тем из всех троих только Гермионе удалось превратить уксус в вино. Стоявшую перед ней склянку заполняла тёмно-красная жидкость, а в склянках Рона и Гарри плескалось нечто мутно-коричневое. — Так-так, юноши, — неодобрительно пропищал профессор Флитвик. — Поменьше бы разговоров да побольше внимания. Ну-ка, попробуйте ещё разок, а я посмотрю… Оба подняли волшебные палочки, поднатужились, сосредоточились и наставили их на склянки. Уксус Гарри превратился в лёд, склянка Рона попросту взорвалась. — Лёд уже есть, — хмыкнул Блэк. — Осталось только раздобыть виски. — М-да… задание на дом, — сказал, вылезая из-под стола и стряхивая с волос осколки стекла, профессор Флитвик. — Практиковаться.

***

Приближался праздник День Святого Валентина и Гарри очень надеялся, что с Гермионой у них наконец всё получится. Он купил ей особенный подарок и ждал момента уединения. Он заблаговременно нашёл пустой класс, прибрался там, украсил всё шариками с красными сердечками, цветами, ленточками и расставил свечи. Не забыл Гарри и про диван, очень долго он тренировался, но всё таки смог при помощи заклинаний трансформировать вполне себе удобный диван. Сириус без слов всё понял и, сославшись на какие-то дела, улетел, и вот Гарри уже за руку ведёт Гермиону в украшенный класс. Перед дверью Гарри попросил её закрыть глаза и убедившись, что девушка не подсматривает, открыл двери и при помощи волшебной палочки зажёг свечи. Взяв подругу за руку, он провёл её внутрь, а после закрыл дверь при помощи заклинаний. — Открывай! — торжественно произнёс Гарри. Гермиона распахнула глаза и восторженно улыбнулась, рассматривая воздушные шары в виде сердечек, развешенные по классу огромные валентинки с надписями и обратила внимание на парту посреди класса, на которой была красная скатерть с сердечками и расставлены вазочки с фруктами и разнообразными пирожными. Пока Гермиона всё рассматривала, он не терял времени и открыл бутылку шампанского, стоявшую внизу возле стола в ведёрке со льдом и разлив его в бокалы, предложил один Гермионе. — Гарри, тут так всё красиво! — восторженно произнесла Гермиона, беря из рук парня бокал. — Я рад, что тебе нравится, — Гарри довольно улыбнулся, — За тебя, любовь моя! — За нас! — поправила Гермиона, и они чокнулись бокалами. Выпив содержимое бокалов, они нежно поцеловались. — Приглашаю тебя к столу, — усмехнулся Гарри и махнул рукой в сторону парты, на которой были расставлены различные угощения. Гермиона улыбнулась и последовала вслед за парнем. Гарри галантно отодвинул ей стул, положил перед ней чистую тарелку и спросил, чего бы она хотела попробовать. Когда Гарри с Гермионой выпили бутылку шампанского и перепробовали все пирожные, он предложил перебраться на диван. Гермиона прекрасно видела этот предмет мебели и периодически посматривала в ту сторону. Гарри в свою очередь думал, что вот наконец-то всё свершится. Он считал, что он долго уже ждал. Сев на диван, они тут же начали целоваться. Набравшись храбрости, Гарри просунул руку под блузку Гермионы. Он чувствовал горячую кожу под своими пальцами. В ответ девушка издала негромкий стон, но это был стон наслаждения, а не протеста. Возбуждаясь всё сильнее, Гарри снова поцеловал её и прижался сильнее. Гермиона уже полулежала на диване, когда он накрыл ладонью её грудь. В следующее мгновение девушка неожиданно замерла; она как будто окаменела и перестала отвечать на его ласки. Гарри попытался раздвинуть её губы языком, но Гермиона неожиданно упёрлась руками ему в грудь и начала отталкивать. — Я не могу… — тихо произнесла Гермиона, виновато посмотрев на парня. «Чёрт! Я не могу поверить, что это происходит на самом деле! До сих пор всё шло хорошо, и вот – остановка! Да что с ней происходит?! Что я сделал не так?! Я же так старался!» — Всё будет хорошо… — прошептал Гарри. Он повторил попытку, сильнее прижался губами к её рту, но Гермиона снова начала отталкивать его. — Гарри, нет! — твёрдо произнесла девушка, отпихивая его. Гарри разочарованно разжал объятия и отстранился. «Проклятье! Что не так?! Неужели она всё-таки хочет расстаться, а я вот так к ней пристал! Сам же недавно предлагал и вот теперь получай отказ. А я уже было поверил, что у нас действительно всё взаимно. Вот как нам повезло, это настоящая любовь. Ведь я считаю, что Гермиона та единственная, с которой я мог бы прожить всю жизнь». — Что не так? — спросил шёпотом гриффиндорец, старательно скрывая своё разочарование и обиду. Гермиона покачала головой и снова выпрямилась на диване, поправляя блузку. Отвернувшись от него, она смотрела в окно, и Гарри почти не видел её лица, скрытого за длинными волосами. Ему, однако, показалось, что её щёки мокры от слёз. «Может быть, я сильно давил на неё и сделал больно?» — Гермиона? — позвал Гарри и осторожно протянул руку, коснулся её подбородка, развернул к себе. Он не ошибся – глаза девушки были полны слёз, сверкавших в отсветах свечей, лицо тоже блестело от влаги. — Что случилось? Я сделал тебе больно? — обеспокоенно спросил гриффиндорец. Гермиона покачала головой. — Тогда в чём дело? — Извини, Гарри, но это проблема во мне, а не в тебе… — прошептала Гермиона и, отвернувшись, начала рукавом блузки вытирать слёзы. Гарри в растерянности откинулся на спинку дивана. Он ничего не понимал. «В чём проблема? Я так старался, готовился, купил подарки…» Гарри чувствовал себя странно. Недавно он купил два одинаковых – для неё и для себя – серебряных медальона в виде открывающегося сердца, куда он положил их совместную фотографию. Сегодня он взял их с собой, рассчитывая, что они с Гермионой займутся сексом, а потом он подарит ей украшение в знак серьёзности своих намерений. Гарри сунул руку в карман и достал медальоны. Один он повесил себе на шею, потом расстегнул цепочку второго. — Я тебя люблю! — прошептал Гарри, надевая цепочку на шею подруги. Гермиона посмотрела на медальон, а потом раскрыла. — Это так мило, Гарри… — сквозь слёзы прошептала Гермиона, рассматривая их фотографию. — Ты так старался, а я всё испортила… — Ты ничего не испортила, но я бы хотел, чтобы ты поговорила со мной, чтобы я понимал, что я делаю не так, — произнёс Гарри. — Я люблю тебя, Гермиона. У меня серьёзные намерения. Этот подарок как помолвка. Ты хочешь со мной быть? Слёзы текли по лицу девушки, и Гарри совсем растерялся. Он не знал, что делать, что говорить. — Я люблю тебя, Гарри Поттер, — прошептала Гермиона и обняла парня. — Я не могу тебе объяснить, я и сама не могу понять, что со мной, но я пока не могу. Прости меня, ты так старался… — Я уже тебе говорил это, Гермиона, и повторю ещё раз, — шепотом произнёс Гарри, крепко обнимая подругу. — Я готов ждать тебя, сколько потребуется. Ты сама мне скажешь, когда точно будешь готова. — Хорошо…

***

Близился март, а в погоде особых перемен не замечалось, разве что она стала не только сырой, но и ветреной. К общей досаде, во всех гостиных появилось извещение, что следующая вылазка в Хогсмид отменяется. Особенно разозлился Рон. — Это же мой день рождения! — восклицал он. — Я так его ждал! — Не такой уж и сюрприз, — сказал Гарри. — Особенно после того, что стряслось с Кэти. Из больницы святого Мунго она всё ещё не возвратилась. Больше того, «Ежедневный пророк» сообщал о новых исчезновениях — среди пропавших было и несколько родственников тех, кто учился в Хогвартсе. — И всё, чего нам осталось ждать, это дурацкие уроки трансгрессии! — сварливо произнёс Рон. — Веселенький получится день рождения… Что касается трансгрессии, прошло уже три урока, а трудностей не убавилось, хотя число учеников, ухитрившихся расщепиться, и возросло. Многие начали терять веру в себя, проникаясь к Уилки Двукресту с его тремя «Н» недобрыми чувствами. За ним уже закрепилось несколько прозвищ, самыми пристойными из которых были «Недотыкомка» и «Навозная башка».