Часть 1

      Джинни Уизли ловко взмахнула своей лозой, отчего дверца шкафа отворилась, и из него по воздуху проплыли три чашки и опустились на стол. Она крепко держала в руке палочку, но мысли ее были далеко за пределами маленькой кухни. Поток разнообразных фактов и догадок заполонил её голову, и порой ей было сложно сосредоточиться даже на простом заклинании левитации. Помимо этого, внутренний голос озвучивал, кажется, самую разумную мысль, которая появлялась в её черепной коробке:       Дождись Гарри и Рона.       Дождись Гарри и Рона.       Просто дождись их.       Девушка чувствовала себя неуютно. На грудь давил какой-то невидимый ей груз и то и дело грозился разломать надвое грудину с рёбрами. Сердце отбивало ускоренный ритм, и Джинни казалось, что кожа в области органа горит огнём. Маленькие ладони покрылись влагой, и палочка не могла уже прочно находиться в руке.       Главное дождаться, а дальше будет проще.       Она не нервничала так со времени ее отбора в Холихедские Гарпии. Уизли отдавала себе отчёт в том, что переживать по поводу собственных догадок нет смысла; она вполне могла сделать поспешные выводы после увиденного. Но это было выше ее сил.       Она издала вздох облегчения, когда увидела, что камин загорелся зелёным свечением, и из него вышел юноша, чьё имя было на слуху у каждого ребёнка в волшебном мире.       Гарри Поттер аккуратно стряхнул сажу с плеч и прошёл в глубь кухни. Ему в нос сразу ударил запах ромашек, мелиссы и свежей выпечки, и он сделал глубокий вдох, наслаждаясь приятным ароматом.       — Итак, Джинни, о чем таком срочном ты хотела поговорить, что это не может подождать до завтра? — спросил Гарри.       — Да, сестра, расскажи нам, что у тебя случилось? — спросил рыжеволосый парень, вошедший следом в комнату.       Едва сев за стол, Рон потянулся к печенью, но был остановлен строгим голосом сестры:       — Случилось, но не у меня, — Джинни вздохнула, тем самым подготавливаясь к объяснению, — это касается Гермионы.

***

      Мерное постукивание пальцев Гарри по столу не давало Джинни сосредоточиться перед тем, как выдать им то, ради чего она их позвала. Рон, казалось, был сильно увлечен выпечкой сестры, что не замечал душевных метаний девушки. Зрачки младшей Уизли метались от пальцев, сжимающих скатерть, до напряженных глаз Гарри, что вперился в неё взглядом. Юноша первым нарушил молчание, тихо подав голос:       — Джинни, всё хорошо? — слова лились медленно, донося свой смысл до человека, сидевшего напротив.       — Да, — тихо ответила Уизли, при этом покачав головой из стороны в сторону, будто хотела стряхнуть что-то со своих волос, — не совсем…       Подушечки пальцев легли на керамическую поверхность, и тепло моментально проникло в её тело. Джинни поднесла чашку к губам и сделала глоток такой нужной в этот момент жидкости, прежде чем продолжить заговор.       Мелисса растеклась по венам, принося с собой чувство расслабленности.       — Я предполагаю, что Гермиона нас обманывает и у неё кто-то есть, — это было сказано так быстро, что до юношей не сразу дошла суть её слов. Рон даже стал медленнее пережевывать печенье, которое и так открывало с каждой минутой всё больше рисунок на блюдце.       — Позволь узнать, с чего такие выводы? — настороженно спросил её Рон, вытирая руки о салфетку от крошек. Неудивительно, что его так заинтересовали слова сестры о подруге.       После их расставания, когда Гермиона и Рон все же остались друзьями, парень не упускал возможности узнать у Гарри, что у Гермионы в личной жизни. И он издавал тихий выдох, когда всё же убеждался, что подруга ни с кем не связывает свою судьбу. Рон не ревновал. Но объяснить, почему так сильно интересуется жизнью бывшей девушки, в то время как сам встречается с Лавандой, он не мог.       Джинни догадывалась о такой реакции брата и тут же принялась объяснять свои предположения:       — Я задумалась над этим недавно, после того, как передала Гермионе мамин яблочный пирог, — Уизли подняла взгляд на Гарри, а после перевела на Рона, — обычно я не обращаю внимания на какие-либо детали, но в тот раз мне показалось это значимым.       Серая дымка заполонила мысли девушки, извлекая из памяти события вчерашнего дня.       Джиневра беспокоилась, что перемещение по каминной сети может навредить маминому кулинарному творению, поэтому пристально осматривала пирог в руках на наличие микроповреждений, когда вошла в квартиру подруги.       В гостиной, в которой появилась Джинни, никого не было. Первое, что попалось на глаза волшебнице, — это безупречный порядок; всё стояло на своих местах, и было чисто. Внутренний перфекционист ликовал в душе девушки, он готов был выскочить из груди и танцевать в этом идеальном месте.       Поняв, что подруга не слышала, как заработал камин, Уизли окликнула её:       — Гермиона, ты где? — растягивая гласные, Джинни подошла к журнальному столику. — Я принесла тебе яблочный пирог, твой любимый.       Поставив пирог на столик, Джинни уже хотела было ещё раз позвать девушку, но на ее глаза попалось то, чего она никак не ожидала увидеть у Гермионы, — журналы по квиддичу. У рыжеволосой меж бровей залегла складка, и она стала теряться в догадках, откуда у девушки, не питавшей особой любви к этому спорту, могли оказаться эти журналы. Да ещё и в раскрытом виде.       — Прости, Джинни, я была в душе и не слышала, как ты вошла.       Джинни резко обернулась, и адреналин стремительным потоком растёкся по телу. Сердце бешено отбивало свой ритм, грозясь, что звук выбрасывающейся крови будет слышен в комнате.       Спокойно. Ничего страшного не произошло.       — Э-э, Гермиона, рада тебя видеть, — она стремительно подошла к подруге и стиснула ту в объятия, — мама любезно решила передать тебе пирог, и, как ты могла заметить, совы с радостью отдали мне роль доставки.       Мускатный орех заполонил рецепторы, затуманивая сознание, и воссоздал силуэт мужчины.       Джинни отстранилась от Гермионы, и пламя радужек скрылось в прищуре.       — Мне послышалось, или на тебе мужские духи? — недоверчиво спросила Уизли.       Молочный шоколад был прикован к девушке напротив. Верхний ряд ресниц на доли секунды соприкасался с нижним, а голову покинули нити разума; зрачки совершали судорожные движения.       — Э-э, это я Рону на день рождение одеколон выбирала, вот, видимо, аромат на коже остался, — сказала гриффиндорка, выплевывая слова.       И неважно было, что до дня рождения Рона ещё полгода…       Скептицизм осел на подкорках сознания, играя свою партию с сомнением.       — Видимо, очень стойкие, раз вода не смыла запах с тебя, — с ухмылкой сказала рыжеволосая, подмечая довольно сухую кожу на шее девушки.       Грейнджер закусила нижнюю губу.       — Уверена, что ты хорошо знаешь моего брата, но думаю, лучше бы это был одеколон с ароматом жареной курицы. — девичий смех заполонил комнату, и Гермиона невольно поддержала порыв подруги.       Младшая Уизли ещё немного отняла времени у подруги, но, сказав, что ей нужно зайти в магазин к Джорджу, попрощалась с Гермионой.       — Очень остроумная шутка про жареную курицу, Джин, — недовольным тоном произнёс Рон и уставился на кухонный гарнитур.       Джинни, прикрыв глаза, опустила голову, и из неё вырвался тихий стон. Как будто не она сейчас переживала за то, как отреагируют её парень и брат на услышанное. Как будто не она сейчас структурировала все детали и рассказывала всё это, чтобы донести до этих двоих.       — Видимо, умение извлекать главную суть из сказанного в нашей семье миновало только тебя, Рон, — голос девушки источал недовольство вперемешку с грустью.       Постепенно сердце девушки замедляло свой ход, возвращаясь в свой привычный ритм. Но по-прежнему гулкий звук выброса крови отдавался в ушах, играя особую музыку из полутонов. Джинни смотрела на отвернувшегося Рона и сосредоточенного Гарри. На лице Поттера не отражалось ничего, кроме серьезности. Его изумрудные кристаллы сверкнули в отражении металла сахарницы, и глубокий голос аврора отразился от стен:       — Знаешь, Джинни, — медленно произнёс Поттер — не одна ты заметила эти перемены в Гермионе.       Туман мыслей, охвативший разум аврора, заполонял сознание и подталкивал к различным умозаключениям.       Перед его глазами из темных разводов отчетливее формировалась картинка, что вытащил его мозг из шкатулки воспоминаний.       В тот день аврор Гарри Джеймс Поттер был не в самом лучшем расположении духа. Отчёты о поимке тёмных магов и обезвреживании опасных артефактов угнетали и без того расшатанную нервную систему волшебника. Спихнуть работу на стажеров Поттер не мог, да и не хотел; ему было спокойнее, когда все дела он решал сам.       И, чтобы завершить отчёт по делу, связанному с Министерством Магии Франции, нужны были необходимые документы, которые ему предоставил Отдел Международного Магического Сотрудничества.       Были они у Гермионы Грейнджер.       У самой Гермионы был законный выходной.       Чертыхнувшись от мысли, что придётся потерять драгоценное время, Гарри стремительно вышел из кабинета и направился в сторону камина. Чёрные частички пороха соприкоснулись с каменной кладкой, вызывая зелёное пламя, что вмиг охватило волшебника.       Новая квартира Гермионы вызывала у Гарри довольно положительные эмоции. Стены цвета слоновой кости увеличивали пространство, а нежно-зеленые элементы интерьера придавали уют.       На пару минут из головы Поттера вылетели все терзавшие его мысли, и он позволил себе окунуться в это тепло, что источала каждая частичка этой квартиры. Такое чувство умиротворения и возможность абстрагироваться от работы ему давали не многие места. Одним из таких мест было пристанище его подруги.       Дверь скрипнула, и из соседней комнаты показалась Гермиона с растрепанными волосами. Ее рука соскальзывала с ручки в попытках закрыть дверь, и Гарри казалось, что металлический предмет рискует столкнуться с полом.       — Гарри! — восторженно крикнула Гермиона, но в ее голосе Поттеру послышалось недоумение.       Гриффиндорка плотно закрыла за собой дверь так, что вибрация пронеслась по стенам, и подбежала к Гарри. Он сразу заключил её в объятия. Он слышал, как ускоренно бьется её сердце. Как тяжело выходит воздух из легких. Можно было предположить, что Грейнджер пробежала милю, прежде чем упасть в руки Поттера.       Лавина тепла окутала аврора, и он уже хотел ближе притянуть к себе подругу, как огонёк отстранился от его груди, забирая с собой ощущение жара.       — Сейчас разгар рабочего дня, Гарри, просто так ты бы с работы не ушел, — шестеренки в голове Грейнджер быстро приводили в действие свои механизмы, пока она озвучивала свои догадки. — Что-то случилось?       Чистый ручей беспокойства становился всё более мутным от капель наигранности.       Гарри улыбнулся.       — Нет, всё впорядке, — уверенным тоном произнёс Поттер, — я зашёл к тебе за документами по делу, связанному с Францией.       Он заметил, как на лице Гермионы промелькнула тень непонимания, и после добавил:       — Ты забирала их перед выходным, чтобы поработать.       Глаза цвета кофейных зерен блеснули, и нить воспоминания постепенно проскользнула между пальцами, завязывая на одной из фаланг маленький узел.       — Ах, да, Франция, вспомнила, — сказав это, Гермиона с облегчением выдохнула. Но по-прежнему продолжала стоять на месте.       — Так вот, я надеюсь, ты сделала все то, что планировала, потому что они мне сейчас очень нужны.       — Да, да, я всё закончила, — Грейнджер закивала головой, — они в моей комнате.       Как раз в той, из которой кудрявая вышла пару минут назад.       — Так… ты принесёшь мне их, или я сам могу забрать? — неуверенно спросил ее Гарри.       — Я сама тебе принесу, — голос гриффиндорки был таким звонким, что мог посоревноваться в дуэли с голосом Полной Дамы, — ты долго их искать будешь, а временем ты не располагаешь.       С этими словами девушка стремительно удалилась в соседнюю комнату, оставив Поттера в тишине.       Взгляд аврора метался по предметам мебели, подмечая, как хорошо его подруга подобрала интерьер. На стене висела картина с изображением пляжа, разделенная на три части. На тумбочках стояли фотографии (как магловские, так и волшебные) самой хозяйки с родителями и друзьями. Гарри невольно улыбнулся, когда заметил колдо, на котором было изображено их трио на третьем курсе — они расположились на диване в общей гостиной и улыбались в кадр, пока Живоглот не прыгнул в сторону объектива.       Далее взгляд Гарри скользнул по цветам на стеклянном столе, по тарелке с печеньем, по папке с эмблемой Аврората… Стоп, что?       Гарри встрепенулся, словно ему дали пощечину. У него было два предположения: либо он сильно напрягся на работе, что уже видит документы повсюду, либо это действительно принадлежит Аврорату. Его брови сдвинулись вместе. В голове возникал ещё один вопрос: если ему всё-таки не кажется, зачем Гермионе отчёты по делам авроров?       Он только сделал шаг в сторону стола, как дверь снова скрипнула, и вихрь в лице его подруги чуть не сбил его с ног.       — Вот документы, — папка с пергаментом ударилась о грудную клетку Гарри, выбивая из того воздух.       Рот Поттера открылся в немом вопросе, но, прежде чем слова сорвались с губ, он ощутил давление на поясницу в виде маленькой ладони.       То и дело бросая взгляд на часы, Гермиона подталкивала Гарри сделать пару шагов в сторону. В сторону камина.       — Гарри, я знаю, что такое отчёты и как долго приходится их делать, поэтому каждая твоя минута на счету, — быстро проговорила Гермиона       — Конечно, так тактично меня никто не выгонял, — Поттер издал тихий смешок, — но ты права, мне нужно вернуться, спасибо за документы.       Гарри ступил в камин, и слова о папке, одиноко лежащей на столе, так и не успели стать озвученными.       И вновь тишина невидимой дымкой окутала помещение.       Серые крупицы осели на предметы мебели, заставляя только воспроизводить звуки дыхания.       Первой тишину нарушила Джинни:       — Гарри, скажи, кому-то из авроров нравилась Гермиона? — медленно спросила волшебница.       Потребовалось пару минут прежде, чем Поттер дал ответ. Выражение его лица было настолько сосредоточенным, словно он сопоставлял факты какого-то очень сложного дела.       — Если только Тим Хендрискон, — Гарри сделал паузу. — Он часто спрашивал у меня, что нравится Гермионе…       Его монолог прервал Рон, в голосе которого слышалось не то удивление, не то злоба.       — Ты не говорил мне об этом Тиме!       Но Гарри только взмахнул рукой перед лицом Рона, давая тому понять, что сейчас это не имеет значения.       — Я на двести процентов уверен, что Гермиона не заинтересовалась бы этим пареньком, — сказал Поттер. — Скажем так, не её типаж это.       — А ты у нас такой знаток в мужских типажах, — с ухмылкой произнесла Джинни, стрельнув колкостью в Гарри. — Гарри Поттер и агентство по подбору мужчин — учитываем вкус каждой клиентки.       Тихий смех разнесся по кухне, и эстафету Джинни подхватил Рон. За такие шутки и колкости он сомневался в правильном решении шляпы отправить ее в львиный факультет. Она вполне могла бы стать своей среди змей…       — Очень смешно, Джинни, но я говорю серьезно, — в голосе Гарри не было ни намека на обиду, — я говорю серьезно, за столько лет мне удалось хотя бы на чуть-чуть понять мою подругу.       — Хорошо, опустим этот момент, — Гарри и Джинни странно было слышать это от Рона, — предположим, что Гермиона и встречается с кем-то из Аврората, как объяснить ее внезапную любовь к квиддичу?       — Значит, этот аврор поклонник квиддича, — подытожила Уизли.       — Спешу разочаровать тебя, Джинн, но у нас практически все любят квиддич, — развеял какие-либо предположения Гарри.       Действительно, выделить из сотрудников Аврората кого-то одного, кто увлекался бы квиддичем, было сложно. Каждый второй любил этот вид спорта, и часто именно он становился темой обсуждений волшебников помимо заданий. Дорожка, ведущая прямо к любителю снитчей и бладжеров, обрывалась, едва начавшись.       — Круг расширился так же внезапно, как и сузился, — грустно сообщил Рон.       Оглушительный взрыв прозвучал среди тихих гор, и ударная волна вызвала лавину, сносящую все на своём пути       — Так, всё, мне надоело спокойно сидеть тут и строить различные теории, — Уизли-младшая поднялась с места, стукнув ладонями по столу. В ее глазах полыхало пламя, и было страшно на секунду взглянуть ей в них. — Мы пойдём к Гермионе и сами всё узнаем у неё!       Девушка решительно двинулась в сторону камина. Остановить её сейчас не смогла бы даже стая дементоров. Взмахом палочки серебристый свет растворил черные силуэты, оставляя проблески счастья.       — Сейчас, Джинни? — робко спросил Рон.       — Да, сейчас! — ее волосы чуть не ударили по лицу, когда Гриффиндорка развернулась. — И даже не думайте ускользнуть в своё министерство, иначе мой летучемышиный сглаз настигнет вас, где бы вы не были!       Оба волшебника мгновенно стушевались под тирадой огненной фурии, и им не оставалось ничего другого, кроме как пойти вместе с ней. Тем не менее, они ухватили тонкую нить любопытства и отпускать её не были намерены.