С чего с того, что да, началось.

Цзян Чэн смотрит настороженно, не в силах даже поверить, что эта женщина перед ним и есть та, которую он долгое время искал. Великая бессмертная грациозно сидит пред ним и неспешно пьет чай. Сами они вдвоем в лесу на горе, которую Цзян Чэн нашел. Смог найти. Тайну местонахождения горы он оставит в смерти и бездыханном теле. На траве стоит чайник, сам глава ордена Цзян держит в руках аналогичную чашку с чаем как и у бессмертной. Она не торопит его словами, действиями. Ей некуда торопиться, как и ему. Её спокойствие передается даже ему. Цзян Чэн знает, что у неё есть ученики. Они не беспокоятся, что она куда-то ушла? Навряд ли. Они скорее всего доверяют ей. Его ученики не беспокоятся об его многочисленных покиданий пристани Лотоса. Привыкли? На самом деле так сильно он покидал здание секты только в том году. Девиз ордена Юньмэн Цзян: «Стремись достичь невозможного». Цзян Чэн выполнил его с лихвой. Так это? Это же так? — Цзян Ваньинь. — начинает Баошань Саньчжэнь. — Вы усердно искали меня. — Этот… Хотел бы попросить вас о помощи. — на удивление эти жалкие слова легко произносятся. Цзян Чэну некого было просить о помощи, он слишком горд для такого поступка и никому не доверял, но она… Если у неё была возможность, или возможности не было, тогда не было ни у кого. — Я хотел бы… — он умолк, не зная как правильно было бы произнести просьбу. — Вернуть то, чтобы было получено без вашего согласия? — уточнила Баошань Саньжэнь. Цзян Чэн посмотрел в чай, прежде чем утвердительно заговорить: — Вэй Усянь, он… У молодого господина Мо ядро слабее, чем прошлое ядро Вэй Усяня, и я бы хотел вернуть ему то, что было даровано мне. Я никогда не желал этой жертвы для меня. Он четко обозначил, что вернул долг, о котором я никогда не просил и никогда не желал… Я… Цзян Чэн впервые может выговориться кому-то, кто не посмотрит на него свысока, с жалостью, со страхом или с сожалением. Баошань Саньжэнь спокойна, непоколебима, но он видит и замечает, что бессмертная внимательно его слушает. Цзян Чэн крепче сжимает чашку с чаем, чувствуя как сохнет во рту и сжимается в горле. Он не сможет заговорить, поэтому он быстро делает глоток ароматного чая. С этой атмосферой, царящей на горе, с кем-то, кто хочет просто послушать его и с кем-то кто действительно сможет помочь ему какова бы не была цена, он впервые может себе без злости, отрицания и гнева признаться. — Я никогда не желал этого ни для себя, ни для него. Когда… Я знал на что шел. Если бы… Они бы убили его, но я… Наследник ордена, у меня шанса выжить было гораздо больше. Я не мог позволить себе, чтобы он пострадал, я бы никогда не простил себя. Я знал на что иду. Я никогда не хотел, чтобы Вэй Усянь мне врал и отдал ядро. Он был моим братом. И я хочу вернуть ему то, что мне он отдал. — Вы не нуждаетесь в этом ядре. — замечает великая бессмертная Баошань Саньжэнь. — Оно меня убивает. Баошань Саньжэнь кивает, прежде чем слегка улыбнуться, лишь уголками губ. — Приходите ко мне на закате, когда распустится последний алый лотос, пропитанный кровью истории. Не забудьте взять его. Когда заканчивается закат, наступает рассвет. Но порой, чтобы наступил закат нужно отказаться от рассвета. Я буду ждать вас, Цзян Ваньинь. — Так просто? — уточнил Цзян Чэн. — Вы заплатили уже свою цену. Алый лотос, старая легенда… О том, что эта легенда реальность знали только предыдущие лидеры секты. Секрет ордена Юньмэн Цзян наравне с озером увядших лотосов. Цзян Чэн сжимает в руках цянькунь, где бережно хранятся лотосы, но среди них самый главный лотос это несомненно алый, пропитанный его кровью, а также по легенде пропитанный кровью падших членов секты Цзян. Он наконец-то поднимается на ту самую маленькую поляну на горе, где его ждёт Баошань Саньжэнь с цянькунь в руках. Они приветствуют друг другу и обмениваются вещами в руках. — В цянькунь травы для чая на одну порцию. Нужно выпить перед тем как встретить последний день. Инструкцию нужно открыть вместе с лекарями. — Спасибо вам. — глубоко кланяется Цзян Чэн, но в нерешительности мнется, не уверенный в том, будет ли его вопрос уместен. — Я могу позволить себе отдохнуть, великая бессмертная? Вопрос быстро вылетает из губ, но у Цзян Чэна не было сил себя ругать за вопросы, когда именно этот вопрос, не важно к кому обращённый, мучал его так долго. Баошань Саньжэнь молчит. Цзян Чэн понимает, что вопрос глуп, он поджимает губы, от волны унижения, прошедшей по телу. Он не хотел задавать этот вопрос, но теперь он никак не сможет забрать вопрос обратно. — Прошу прощения, мой вопрос неуместен. — Это ваш выбор, и вы знаете свой ответ, однако могу сказать, что вы заслуживаете покоя. Цзян Чэн чувствует как сердце стало биться быстрее. Он… Он действительно заслуживает покоя? Они прощаются молча, Цзян Чэн не оборачивается. Бессмертная долгим взглядом провожает удаляющуюся фигуру человека. — Вот почему я покинула смертных. — тихо шепчет она, уходя в глубь своей горы. Баошань Саньжэнь знает, что Цзян Ваньинь, сохранит в секрете её существование и местонахождение. . Доверенные лекари ордена Цзян в смятении. Кроме главной лекарши. Очень злой, сердитой и вспыльчивой. — Я не буду этого делать! — спор продолжался уже половину палочки благовоний. — У вас нет выбора. Либо вы делаете как сказано в пергаменте, либо я окончательно умру. — с нарастающим раздражением говорит Цзян Чэн. — Это приказ. Окончательное слово оставлено за Цзян Чэном. Лекарь Гао сжимает руки в кулаки, не желая признать проигрыш. Она знает к чему это ведёт. Она не желает такого исхода ни лидеру секты, ни самой секте. Но… Цзян Ваньинь это не лидер секты, она знает его долго, достаточно долго, чтобы увидеть как он взрослеет, становится юношей, а после участвует в войне и заново поднимает из пепла их орден на былое величие. Былое величие? Он вознёс орден выше, чем он был ранее. Даже если репутация главы была, она не побоится этого слова, отвратительная. Мирный народ, обычные жители со всего Юньмэна шли, приходили и просили помощи, ведь главные ворота всегда открыты, а орден Цзян всегда был близок к народу. Как и народ любил и оберегал секту Цзян, так и секта Цзян защищала народ. Лекарь Гао хмурится от появившихся слез на глазах, она не сентиментальна, нет. (да) Но ей становится больно от осознания того, что единственный способ осчастливить, хоть как то облегчить груз и ношу, которую несёт Цзян Ваньинь это провести неизвестно кем написанную грамотно операцию. Это единственное чем они могут помочь хоть как-то лидеру? Нет иного способа помочь? Ей больно от осознания того, что их не было достаточно, чтобы облегчить груз на плечах Цзян Ваньиня. Как долго он скрывал это? Она может видеть, как Цзян Ваньинь устал. Как раньше она это не замечала? Этот усталый взгляд, долгие взгляды на водную гладь, меньше оживленности, там где он обычно бы язвил, он лишь молчит. Это случалось и раньше. Разве она не помнит? Когда лидер Цзян запирался на несколько дней в своей комнате и никто не смел его беспокоить. Лекарь Гао, ты же знаешь, что на самом деле ему было так плохо, что он не находил в себе силы даже встать с постели, либо встретиться с внешним миром. Но она ничем не могла помочь, тогда как единственное в чем она была прекрасна как лекарь это физические раны. Не душевные. Лекарь Гао не тот человек кто должен был или смог излечить раны лидера, но она всеми силами пыталась облегчить боль. Не помогло. Если этого так жаждет лидер секты… Она не в праве ему перечить. . Цзян Чэн строго тренирует учеников, когда лекарь подходит к нему. Все тут же останавливаются, кидая настороженные и напряжённые взгляды, полные опасений. Боятся, что они не заметили так как замечает раны лидера главный лекарь. Цзян Чэн не хочет расшифровывать их взгляды, поэтому он велит ученикам продолжить самостоятельно тренироваться. Кабинет Цзян Чэна, а именно рабочий стол был всё также полон свитков и пергаментов, за которые он взялся с твердым намерением избавится от них всех. — Цзян Ваньинь, приготовления окончены. Я смогла найти подходящих лекарей, которые смогут мне помочь. И они ответили согласием о неразглашении личности пациента, так и о самой операции. Это доверенные лекари из орденов Не и Лань. — Хорошо. — медленно произносит Цзян Чэн. Возможно, ему стоило побеспокоиться, что другие заклинатели, посторонние люди будут знать о том, что собирается сделать Цзян Чэн. Но… Разве это не отличный шанс передать письма Цзэу-цзюню, Вэй Усяню, а также лаконичное письмо Хангуан-Цзюню. «Заботьтесь о Вэй Усяне так, как я не смог.» Лекарь Гао настороженно смотрит на Цзян Ваньиня, ожидая хоть какой-то реакции, возмущения или недовольства, что теперь ещё больше людей будут осведомлены о его ситуации. Но ничего кроме короткого мгновения нахмуренных бровей не было. Она чувствует кислый привкус. — Время? — Операция состоится через несколько дней. Нужно подготовить место, оборудование и дождаться, когда прибудут другие целители. — Хорошо. Только об их прибытии никто не должен знать. Мы не должны предавать огласке, что прибудут лекари из других орденов. — Конечно. Лекарь Гао понимает, что лидеру не нужны новые слухи как о его здоровье, так о здоровье его секты, так и о том, что нынешние лекари из Юньмэн Цзян не справляются со своими обязанностями. . Лань Реншу удивлен. И в ужасе. Но больше он удивлен личностью, которой они собираются проводить операцию. Он не смеет даже предположить о том, каковы причины извлечения золотого ядра и по сути, он уже согласился быть ассистентом и помочь в проведении операции. На самом деле он смутно догадывался о том, что лежать на столе будет Цзян Ваньинь, но не было доказательств и звучало это абсурдно даже в мыслях. К тому же он не собирался нарушать правила Гусу Лань о поспешных выводах. Лань Реншу спокоен, он согласился помочь в проведении операции, значит он доведет дело до конца и будет поддерживать жизнь главы Цзян во время операции. За день до операции лекари уже обсуждали теоритическую часть операции, обсуждали неожиданную инструкцию по проведению это операции, чьё авторство точно не было Вэнь Цин, ибо с её почерком он был знаком. Это были заметки другого неизвестного ученого, который видимо успешно исследовал эту тему. Госпожа Гао сказала, что по приказу лидера секты инструкцию нужно будет уничтожить. И ему даже было бы жаль уничтожать такую важную информацию, но он понимает, что слова Саньду Сэншоу неоспоримы. И опасения ясны, ведь попадая в злые руки может случиться многое. Лидер Цзян сидит величественной фигурой на столе, где будет проводиться операция. Он приветствует их, прежде чем продолжить медитацию. — Цзян Ваньинь, всё готово. Можем начинать. — произносит госпожа Гао. Лекарь Не вздыхает, прежде чем присоединиться к компании госпожи Гао. Они проверяют оборудование, пока сам Лань Реншу проверяет духовные вены и золотое ядро лидера Цзян. Это… Теперь он начинает понемногу понимать. Золотое ядро не стабильно, но целое. Словно… Оно отвергает хозяина? Такое возможно? Или хозяин отвергает ядро? Слишком мало данных, чтобы что-то решить. И по сути это открытие никак не повлияет на ход операции. Лекари друг другу кивают. — Раздевайтесь, Цзян Ваньинь. Это будет долгая операция. Напряжённый, с прямой спиной, Цзян Ваньинь начинает снимать внешнюю мантию, после чего снимает вещи до своего торса, полностью обнажая его. Лань Реншу узнает рубцы от дисциплинарного кнута, полностью покрывшие грудь лидера Цзян. И судя по глубине ран эти удары были нанесены сильной рукой, возможно с применением духовной энергии, и продолжительно. Это не похоже на наказание, ибо обычно бьют по спине и не с целью убить. Пытка? Но когда и с какой цель—… Вэнь. Лань Реншу безразличным взглядом смотрит чуть в сторону. Скорее из уважения, чем с жалостью. — Для меня честью будет помочь вам. — говорит ровным тоном Лань Реншу, лекарь Не согласно мычит, пока Саньду Сэншоу ложить прямо. — Вы знаете, что вам нельзя будет засыпать? — уточнил лекарь Не. — Да, а также то, что мне нужно будет полностью контролировать процесс. . Лань Реншу прикрывает глаза, опуская плечи от усталости. — Реншу. — кивает госпожа Гао. — Это была тяжёлая операция. — задумчиво говорит Не Минж. — Он спит. — вздыхает лекарь Гао. — Как он? — спрашивает Лань Реншу. — Хм… Я не обсуждаю лидера Цзян за его же спиной, но… Грядут перемены. — печально говорит госпожа Гао. — И мне не дано знать в какую сторону повернут они. Лишь надеюсь, что это поможет лидеру Цзян. — Он не выглядит как полностью здоровым человеком. Именно здоровьем, и я не про физическое. У него были откланения Ци? — устало подтягивается Не. — Следующее отклонение стало бы последним… — совсем тихо произносит лекарь Гао. Не Минж хлопнул Гао по плечу в знак поддержки, от чего её корпус наклонился чуть вперёд от силы удара. — Всё будет хорошо. — Как скоро официально объявят нового лидера? — Уже. — она долгое время молчит. — Уже объявлен в ордене новый лидер, официально объявят через несколько дней, когда закончится фестиваль в Юньмэне. — Так вот почему многие ходят в воду опущенные. — кивает Не Минж. Лекарь Гао фыркает. Операция была сложной, и проводилась она несколько дней. Что не было удивительно для Цзян Ваньиня, который стоически терпел боль. Казалось, она надеялась, что ей казалось, как он словно привык к подобной боли, но зная каковы шрамы на его груди, которые он скрывал слоями ткани она понимает, что так и есть. Она помнит как видела шрам над золотым ядром, характерный шрам для вскрывания и как нахмурились её товарищи от осознания, что подобная операция уже проводилась. Она знала только одного заклинателя, который возможно бы мог и изучал данную тему. Вэнь Цин. Это многое объясняло. Она бы не хотела этого знать, также как и понимала, что Цзян Ваньинь не хотел, чтобы кто-либо об этом знал. Поэтому она молчит. Теперь лидер… Нет. Он уже отдал свои полномочия, как только началась операция. Хотя на самом деле наследник ордена перестал быть им в тот момент, когда Цзян Ваньинь и лекарь Гао поругались. Они знали каковы последствия. Цзян Ваньинь больше не совершенствующийся. Однако пока его воля и рука тверды он отдал указ и также официальное обращение и заключение о том, что покидает пост лидера, передавая мантию следующему лидеру секты — Цзян Куану. Лекарь Гао трёт глаза устало, прежде чем покидает своих напарников. Они расходятся по своим комнатам. Это были долгие дни. Лекарь Гао думает о здоровье Цзян Ваньиня, и то как она чуть не заплакала от ужаса и отчаяния, когда он с облегчением улыбнулся на то, что ядро успешно извлекли, запечатывая соответствующими талисманами. Удивительно, что ядро не растворилось или не распалось. Лекарь Гао сжигает инструкцию. . Цзян Ваньинь передает письма для отдельных людей из Гусу Лань Лань Реншу, прежде чем с благодарностью не уйти. Он ушел. Заперся. Отправился в уединение, так же как это сделал Цзэу-цзюнь. И ордену Цзян не оставалось ничего, кроме как обеспечить их бывшему (даже если они этого не хотят) лидеру место, где он сможет себе позволить горевать. Впервые за четырнадцать лет. По настоящему.