Часть 3.2

      Комиссию героев очень впечатлили новые возможности твоей причуды. Они провели серию тестов, сканируя тебя снова и снова, чтобы найти в тебе что-нибудь интересное. Они хотели, чтобы ты практиковалась больше. Но без уничтожения чужих причуд это было бы невозможно.       Они предложили попрактиковаться на преступниках.       От этого у тебя свело живот.       — Я не хочу этого делать, — однажды вечером сказала ты Шоте после того, как доктора из Комиссии Героев провели над тобой очередную серию испытаний.       Шота на мгновение задумался, а потом ответил:       — Тебя никто не заставляет.       — Но они же этого хотят. Ждут этого от меня, — ответила ему ты.       — Они хотят убедиться, что ты можешь контролировать свою Причуду, — сказал Шота. — Увы, но единственный способ сделать это — заставить тебя больше практиковаться.       Внутри тебя безудержно бурлил вопрос: "Или они просто хотят убедиться в том, что они могут меня контролировать?", и звучал он подозрительно похожим на Томуру голосом.       Ты нахмурилась:       — Я могу контролировать свою причуду. Я ведь не хожу и не уничтожаю чужие Причуды одним прикосновением, я просто временно их приглушаю.       — Даже в экстренной ситуации? А ты сможешь активировать разрушительную силу своей Причуды в спокойном состоянии? Или моментально остановить ее действие? — спросил Шота.       — Я не знаю… Нет. Думаю, я не смогу.       — Тогда ты не можешь полностью контролировать ее, — ответил Шота, и его слова заставили тебя сжать руки в кулаки.       — Мне кажется, что забирать чужие причуды — это неправильно. Неважно, для практики это делать или нет. И уж это-то можно контролировать, — ответила ты с неожиданной резкостью в голосе.       — Тогда не забирай их, — почти безэмоционально ответил Шота.       Ты старалась не расстраиваться. По крайней мере не расстраиваться настолько, чтобы сказать что-то, о чем ты впоследствии можешь пожалеть. Ты судорожно сглотнула.       — Ты разочаруешься во мне? Если я не буду этого делать?       Шота наклонил голову, и в воцарившейся тишине тебе стало страшно, что он действительно в тебе разочаруется. Но в итоге он просто ответил:       — Нет. Ты права, ты правда можешь контролировать свою Причуду достаточно для того, чтобы она не мешала твоей повседневной жизни.       Ты выдохнула, даже не заметив, что ты вообще переставала дышать.       — Ну и если ты снова будешь в опасности, то у твоей причуды будет серьезная причина активироваться. Может быть, она спасет тебе жизнь, если тебе это снова понадобится, — продолжил Шота. — И если ты считаешь неправильным то, чего от тебя хотят другие, то ты просто можешь этого не делать.       Ты удивленно посмотрела на него снизу вверх, но…       Тебя охватило облегчение, сладкое и свежее.       — Я доверяю твоей интуиции, — сказал Шота. Изгиб его губ был едва уловимым, но многообещающим. Он протянул руку, чтобы коснуться твоего подбородка костяшками пальцев.       Чуть позже тебя ослепит чувство вины, так сильно, что тебе придется запереться в ванной и сдерживать рыдания зажатыми ладонями.       Но в тот момент ты улыбалась ему. Кажется, он не видел твоей игривой ухмылки уже целую вечность.       — Мне нужны эти же слова, но в письменном виде, — запросила ты, и его ответный смех тебя слегла поразил. Он зазвучал так внезапно, что у тебя почти закружилась голова, как будто спустя долгое время ты наконец услышала ноты своей любимой песни.       Сложно было поверить, что ты вообще могла ее забыть.

***

      Томура задумался над тем, как заставить тебя уйти от этих твоих героев.       И уж тем более от этого твоего драгоценного наставника.       Когда он увидел тебя в следующий раз, ты выглядела точно так же, как и до того случая, во время которого ты чуть не истекла кровью и не уничтожила Причуду злодея. Как будто те события вообще никогда не происходили, и как будто ваш последующий спор тоже никогда не состоялся. В этой маленькой квартирке, где остального мира не существовало, где были только ты, Томура и иногда Рюдзи.       Единственным доказательством случившегося был искривленный, уродливый шрам, ровно на том месте, в котором тебя пришлось зашивать. И еще один — на плече. Томура не целовал их, не проводил по ним пальцами, не говорил о них ни слова. Он просто прижал большие пальцы к твоей талии и смотрел на твои шрамы, желая, чтобы они исчезли так же, как и злодей, который на тебе их оставил.       (Не потому, что они казались ему уродливыми, просто они были постоянным напоминанием о том, что он видел. Напоминанием о том, что ты не принадлежала ему — ни твоя жизнь, ни твоя верность).       В тот момент ты тоже чувствовала себя неуверенно в его присутствии. Теперь ты тоже ощущала себя уязвимой рядом с ним, как будто ты изо всех сил сдерживалась, но знала, что в один день все наконец рухнет.       Крах и разрыв казались неизбежными.       Томура был мягок с тобой — он знал, что ему нужно было разыграть свои карты прямо сейчас. Это было жизненно необходимо. Что-то намечалось, в том числе и для Лиги злодеев. На горизонте появились новые возможности.       И все же он хотел бы, чтобы ты была рядом, когда кровавое солнце падает на расчлененный новый мир.       Он решил, что ему не следует на тебя давить, учитывая то, какая ты была хрупкая в тот момент. Но он все равно начал еще один спор и попытался убедить тебя в том, что героям на тебя плевать, что в них просто проснулось собственничество, когда они открыли для себя всю глубину твоей Причуды.       В ответ ты бросила ему в лицо череду вопросов: разве не точно так же к нему относится Все-за-Одного? Разве не точно так же он относится к Лиге злодеев? Разве все они не просто пешки в его руках? И разве он не хочет пополнить их ряды тобой?       Ярость закипела, Томура отчаянно впился в кожу на шее, и ты не могла его остановить. Он почувствовал, как фасад вашего дома начал рушиться, рассыпаться в пыль, и он…       Он знал, что он разрушает все, к чему прикасается.       Но ты была другой.       (Ты была другой, шипел его разум, ты была другой, и это было самое страшное)       Той ночью ты пулей вылетела из вашей квартирки. Ты оставила его одного, чтобы, конечно же, вернуться к своему драгоценному наставнику.       Томура задумался над тем, чтобы уничтожить весь жилой комплекс. Теперь он смог бы его сделать — он ведь знал, что будет дальше. Больше ему незачем было здесь оставаться. У него появились планы, очень много планов.       Но ты вернулась к нему через неделю. Ты каким-то образом была к нему привязана, поэтому ты возвращалась к нему снова и снова, хотя знала, что не нужно было этого делать.       Воссоединение было приятной частью вашей ссоры, особенно когда он входил в тебя так глубоко, что у тебя скручивало желудок. Тебя тошнило от него, от того, как он к тебе относился. Твои стоны и изгиб твоего тела были слишком красивы для его рук.       И все же потом ты лежала у него на груди, пока он водил пальцами по твоим плечам и по линии твоей прелестной шеи. Он проводил костяшками пальцев по твоей мягкой коже, очарованный этим ощущением и тем, как ты успокаивала неспокойную, пропащую часть его сущности. Его Причуда легко подчинялась твоей и тускнела в его груди. Может быть, Томуре стоило бояться твоего потенциала.       Но ты никогда не боялась его, так что и он не боялся тебя.       Он думал, что ты была очень смелой, если осмеливалась говорить:       — Твои родители были жестокими.       В тот момент вы и поссорились в прошлый раз.       Он напрягся и стиснул зубы. Ему казалось, что вы оба усвоили урок, когда затронули излишне личные темы в таком священном месте, как ваша квартира.       — Ты ничего не знаешь, — ответил он, но его возмущение было удивительно беззубым. Во время вашего спора он сказал тебе то же самое, что и ты говорила ему несколько дней назад. В этом была своя ирония.       Ты прижалась лицом к его груди, твой нос уткнулся в его тело, а губы мягко коснулись его кожи. Ты сохраняла спокойствие.       — Я знаю, что тебя зовут Томура. Они были очень жестокими, раз дали тебе такое имя.       Ты произнесла это как факт, такой же очевидный, как и «небо голубое». Хотя на улице было уже совсем темно, звезды светили тускло, а луна была похожа на косу, застрявшую в небесном пространстве, свет которой отражался в оконном стекле.       — Что? — тихо спросил он.       По крайней мере, у тебя хватило смелости поднять голову и посмотреть ему в глаза сквозь темные ресницы.       — Твое имя, — нежно повторила ты. — Оно означает «скорбеть». Я не понимаю, зачем давать своему ребенку такое печальное имя.       Томура и так знал, что означало его имя.       Но твои слова почему-то застали его врасплох. Потому что это было не то имя, которое ему дали родители. Но ты этого не знала. Технически, ты ничего о нем не знала. У него появилось желание ответить: "это не мое настоящее имя".       Но он промолчал. Он не стал тебе отвечать. Ведь сейчас оно было его именем. И ему нравилось то, как ты его произносила, оно смягчалось твоими чувствами к нему, какими бы они ни были.       (Он не мог дать имя твоим чувствам. Теперь он понимал, что имена могли быть очень сильными)       Твои пальцы нежно коснулись его руки, а потом принялись потирать странные узоры на шраме возле ключицы.       Ты заставила его замолчать.       Когда ты начала засыпать, ты пробормотала:       — Ты был ребенком, понимаешь?       Томура не знал, к чему ты вела, но твои слова странно влияли на ритм его сердца. Он с трудом сглотнул, стараясь водить по тебе пальцами все так же нежно. Твое дыхание замедлилось, вдохи и выдохи стали размеренными и ровными, но его тело только еще сильнее напряглось.       Он прижал тебя к себе, уставившись в темноту и пустоту.       Ты был ребенком, понимаешь?       Именно та часть тебя, которая видела в нем человека, убеждала его в том, что ты будешь рядом с ним до самого горького конца. Те сострадание и сочувствие, которые ты испытывала к ребенку, которым он был, и к взрослому, которым он каким-то образом стал. Та бесконечная способность понимать худшие черты в людях.       Он не вспоминал о том ребенке, которым он был. Он уже давно похоронил его на кладбище, в склепе своей груди. Но ты при помощи своей причуды смогла дотянуться до этой части его личности. Ты успокаивала ее, отправляла ее на вечный покой, словно мертвого, и зажигала в сердце Томуры фимиам. Ты читала свои молитвы вдоль зазубрин на его ребрах и пыталась утихомирить тот беспокойный дух, который захватил его тело.       Он не знал почему, но его начало трясти. Он едва мог дышать.       И во тьме ночи, когда он был уверен, что ты спишь и не можешь подслушать его секреты, он впервые за долгие годы признал то, что всегда трепетало у него внутри. Он признался в трагедии, которая стала домом для его тела, в трауре, в честь которого ему дали имя:       — Когда я был маленьким, я хотел стать героем.

***

      Томура на мгновение задумался о том, что, когда ты будешь забрызгана кровью, это будет твой великий поворотный момент.       Твоим падением, после которого крылья оторвут от твоей святой спины и сожгут их в огне. Тебе будет больно, но Томура будет там, рядом с тобой, он протянет тебе руку, чтобы повести тебя за собой. Он будет рядом, чтобы прижать тебя к своей груди, прижать тебя к себе, когда весь твой мир рухнет.       Так же, как когда-то сделал с ним Все-за-Одного.       Начало конца произошло в тот момент, когда ты стала героем.       И спасла не того человека.       Тога вертелась вокруг Томуры весь день, ходила за ним по пятам и прыгала, как она это любит. Ты тоже к ней привыкла. Ей нравилось, когда ты была рядом, нравилось быть не единственной девушкой в команде. Ты относилась к ней очень по-доброму и думала, что, когда ты была в ее возрасте, тебе хотелось бы получать от людей столько же доброты.       Когда день переходил в ночь, небо покрылось фиолетовыми пятнами, как будто синяками. Солнце было похоже на открытую рану, огромную и красную.       Когда Томура отвлекся на небо, он понял, что ему стоило быть более осторожным, потому что на горизонте появился мелкий злодей, которого Томура едва знал и с которым Лига уже сталкивались раньше. Он был уверен, что этот злодей серьезно раздражал Даби и Тогу. К счастью, ты стояла к нему спиной.       — Ого, — сказала Тога, заглядывая тебе через плечо.       Томура схватил тебя за запястье.       — Прячься, — зашипел он. Когда ты попыталась обернуться туда, куда смотрела Тога, он заставил тебя отвернуться обратно, чтобы злодей не мог увидеть твое лицо.       Томура не знал, почему он так хотел спасти тебя. Он знал только одно — он не хотел, чтобы у тебя появились неприятности, не хотел, чтобы тебя у него отобрали. Он не был идиотом: если злодей узнает тебя, если каким-то образом станет известно, что тебя видели в обществе двух самых опасных преступников, Комиссия Героев съест тебя заживо.       И это его по-настоящему пугало. Но ты послушала его. И ты доверилась ему.       Ты бросилась прочь, быстро и проворно, как лисица, и исчезла в тени, как тебя и учили.       — Эй! — крикнул злодей, и в тот момент Томура вспомнил, каким он был большим.       "И глупым", подумал он, медленно приближаясь к нему.       Но блеск ножа Тоги на солнце заставил его остановиться.       "Пока что лучше не лезть, — подумал Томура, — не сейчас, не сейчас". Слишком многое предвещало, что сегодня вечером произойдет что-то дурацкое.              Квартира находилась недалеко отсюда. Он надеялся, что ты уйдешь именно туда. В тот момент ему нужно только просто безопасно увести Тогу.       — О, я скучала по дракам! — нараспев сказала она.       — Нет, — похрипел Томура. — Не лезь. Мы уходим.       Тога протяжно заскулила:       — Почему? — в этот же момент неуклюжая масса человека замахнулась на нее, но она легко и быстро увернулась.       Затем злодей активировал свою Причуду, и она оказалась намного хуже, чем Томура мог себе представить. Злодей удвоился в размерах, его руки стали длиннее и наполнились чем-то похожим на бегущую воду.       — Черт возьми, Тога, — прошипел Томура, отталкивая ее с пути, когда злодей выпустил в нее большую пушку с водой.       Сильный удар перешел на Томуру. Черный цвет заполнил его зрение, когда он рухнул на землю.       Ему показалось, что он отключился как минимум на целую минуту, потому что, когда он пришел в себя, ты уже вовсю кричала на злодея. Ты отчаянно дергала его за массивное плечо, царапалась и кричала. Хоть ты и отменила его Причуду, даже без нее он был по-прежнему слишком большим.       Тога оказалась зажатой под его рукой, она промокла насквозь, задыхалась и шипела. Она выглядела так, будто она захлебывалась водой. У нее больше не было сил кричать, она была похожа на куклу, настолько она выглядела маленькой. Ее лицо было темно-красным, когда она пыталась отдышаться. Она цеплялась за запястье злодея своими маленькими ручками.       Томура попытался встать, но перед глазами все плыло, а сам он так сильно шатался, что поначалу его скашивало вбок.       — Черт, — выругался он, наблюдая за тем, как тебя отбросила в сторону другая рука злодея. Его Причуда внезапно вернулась к жизни, и он направил на Тогу очередной поток воды, прижав ее к гравию.       Ты моментально поднялась на ноги и бросилась на шею злодея, чтобы вывихнуть ее. Его Причуда снова отключилась, и Тога тяжело задышала, выкашливая из горла воду.       — Ты же ее убьешь! — Томура наконец-то смог уловить твои слова, твой отчаянный крик. У него в ушах зазвенело.       Тебя снова отшвырнуло в сторону. За этим последовало еще больше воды. Тогу ударило так сильно, что она больше не могла кашлять или сопротивляться.       Томуре послышалось, будто ты пыталась объясниться со злодеем, пыталась объяснить ему, что ты герой. И вырубить его. "Остановись, пожалуйста, остановись, пожалуйста, остановись…"       Но злодей, конечно же, не слушал.       И он был слишком большим. Ты пыталась его вырубить, пыталась его усыпить, хватала его за локоть. Ты пробовала все, даже уничтожить его Причуду своей. Томура видел, как трепетал розовый цвет в твоих глазах, видел, что ты не могла вызвать разрушающую силу своей Причуды, когда это было тебе так необходимо.       Но это бы в любом случае не помогло, учитывая то, каким огромным был злодей. Ты как будто боролась против целой электростанции.       Но ты всегда была решительной, резкой и уверенной. Ты всегда отчаянно боролась за свою жизнь, наплевав на закон, честь или славу.       Томуре показалось, будто он уловил блеск твоего ножа, отчаянную угрозу: «отпусти ее, оставь ее в покое!»       Злодей схватил тебя за горло своей массивной рукой и оторвал от земли.       Тога обмякла, лежа в луже воды. Ее лицо было окрашено в странный оттенок красного и синего. Как будто небо расплывалось перед глазами Томуры.       Ты брыкалась и билась, и из твоего горла вырывалось ужасное рычание. Ты не стала думать дважды и просто набросилась на злодея.       А потом потекла кровь. Много крови. Тога вся была перепачкана кровью, которая смешивалась с водой — «Она что, его порезала? Ей удалось перерезать ему горло?» Потому что именно оттуда и лилась кровь…       Томура продолжал пошатываться.       Ты рухнула на землю.       Ты отошла от злодея.       Клинок, которым ты ему угрожала, был весь в крови.       — Черт! — крикнула ты, так грубо и неожиданно, что это немного взбесило Томуру. Он заставил себя подойти ближе. Было много крови, и у него свело живот.       Он посмотрел на тебя, на твое потрясенное лицо. Ты посмотрела на нож, на кровь. На Тогу, которая по-прежнему не двигалась.       Томура подошел к ней, чтобы слегка ее встряхнуть, осторожно убирая пальцы злодея с ее плеч. Тога ему не ответила, она была вялой и безжизненной, и что-то внутри Томуры угрожало свести его с ума. "Нет, нет…"       Но ее глаза тут же затрепетали, и она начала хрипеть в попытках сделать вдох. Она резко перевернулась, чтобы выблевать огромное количество воды.       — О… она…? — твой голос, такой тихий и потерянный, прервал мысли Томуры.       Он снова посмотрел на тебя, всю забрызганную кровью, с застывшим ужасом в глазах. На твое бледное, вялое и безумное лицо. Ты выглядела как призрак, который стоял там после всего произошедшего, в своем собственном кошмаре.       — С ней все в порядке, — ответил он, как только Тога выплюнула еще больше воды. — Ты ее спасла.       Тога снова безвольно обмякла. Двумя осторожными пальцами Томура проверил пульс на ее запястье. Пульс все еще был, но ей все равно нужен был врач.       Ты издала пронзительный, дрожащий стон. Ты прикрыла рот, чтобы сдержать его — он был похож на всхлип, на животный крик.       — Я не хотела… Я не хотела, я не… она просто… — ты пыталась выдавить из себя, почти согнувшись пополам.       Томура даже не стал проверять, убила ли ты злодея. Он одним только взглядом мог отличить живых от мертвых. И он не стал бы лгать тебе — он не попытался бы смягчать твое падение, как и не стал бы защищать тебя от него.       Но он знал, что ему нужно было делать.       Ты рухнула, собираясь закричать еще громче и… Нет, в этом не было никакого смысла.       Он схватил тебя и потащил обратно, но ты так сильно дрожала, что он испугался, что ты развалишься на части. Ты была готова вот-вот отключиться.       — Послушай меня, — прошипел Томура, пока ты задыхалась от крика. Он слегка встряхнул твое плечо и заставил тебя смотреть на него, а не на тело, которое лежало позади. Твои лихорадочно розовые глаза встретились с диким огнем в его взгляде:       — Послушай меня.       — Я… я не…       — Ш-ш-ш, — прошипел Томура и немного грубо прижал ладонь к твоей щеке, заставляя тебя смотреть только на него. — Ш-ш-ш, послушай.       Ты попыталась сглотнуть ком в горле, и он продолжил:       — Сейчас ты вызовешь подкрепление. И скажешь им, что тут злодей.       — Ч-что?! Я… они…       Он снова встряхнул тебя, на этот раз сильнее, так что твои зубы с силой стукнулись друг о друга. Он хотел, чтобы ты это поняла — хотел, чтобы ты это услышала, если он хотел, чтобы ты была в безопасности и не попала в тюрьму.       — Скажи им, что я его рассыпал. А перед этим скажи им, что Тога порезала его, и кровь брызнула на тебя. Скажи, что ты услышала шум и, как настоящий герой, побежала на помощь.       — Томура… — хныкала ты.       — Ты меня поняла? — огрызнулся он в ответ, хватая тебя еще сильнее, его пальцы коснулись твоей щеки и отчаянно к ней прижались. — Ответь!       — Да… — тяжело выдохнула ты, широко раскрыв глаза от ужаса. — Да!       — Хорошо, — прошептал он, вытирая кровь с твоей щеки. — Хорошо. Ты спасла ее. Ты спасла ее, ты понимаешь?       Ты кивнула, и он продолжил, гладя тебя по щеке и беспорядочно убирая волосы с твоего лица:       — Ты все сделала правильно.       Ты по-прежнему с трудом дышала, но его похвала тебя успокоила. Когда он убедился, что ты справишься, он тяжело вздохнул:       — Ну что, ты готова? Сейчас я уничтожу и его, и нож, а потом мы с Тогой уйдем. А ты вызовешь подмогу.       Ты посмотрела на злодея, который безжизненно лежал в луже собственной крови, а Томура наклонил голову, чтобы ты снова посмотрела ему в глаза.       — Договорились? — спросил он. — Ответь.       — Договорились, — медленно ответила ты.       — Хорошо, — пробормотал он. — Хорошо. А теперь отдай мне нож.       Дрожащей рукой ты передала нож в руки Томуры. Нож был весь скользкий от крови. Томура старался сохранять спокойствие ради тебя.       Он сделал шаг назад и отошел от тебя. Нож превратился в пыль.       — Отвернись, — приказал он хриплым голосом.       А ты — ты подчинилась ему. Ты доверилась ему. Ты отвернулась. Он прикоснулся рукой к злодею, и его тело моментально рассыпалось. Поначалу оно истекало кровью, но довольно быстро превратилось в пыль, которая легко разносилась по ветру.       А потом Томура подошел к Тоге и осторожно поднял ее. В его руках она выглядела, как промокшая и холодная тряпичная кукла. Томура держал руки подальше от нее, отодвинув по одному пальцу на каждой ладони, но Тога прижималась к его груди.       Когда ты обернулась, Томура сказал:       — Спасибо, что спасла ее, — он говорил это совершенно серьезно.       Ты с трудом сглотнула ком в горле. И посмотрела туда, где еще несколько минут назад лежал злодей. Теперь его там не было.       — А теперь зови своих героев, как я и сказал.       Ты кивнула, и твои глаза наполнились слезами. Но это неплохо, так даже лучше, так они проникнутся большим сочувствием и к тебе, и к увиденному тобой. Они точно тебе поверят, а твой наставник будет защищать тебя со слезами на глазах.       Глаза Томуры загорелись багровым цветом, когда ты достала свой телефон:       — Делай, что я сказал, и все будет в порядке.       И ты именно так и сделала — ты поднесла телефон к уху. Подобие спокойствия, которое Томура внушил тебе, разрушилось ровно в тот момент, когда кто-то на другом конце линии наконец взял трубку.       Твой голос стал высоким, почти истеричным:       — Т-тут злодей…       Томура отвернулся, когда ты начала заикаться и плакать в трубку, рассказывая о том, что только что произошло. Ты скормила им ту ложь, которую Томура приказал тебе им скормить. Ты выставила злодеем Томуру, а себя выставила невиновной. Он прижал Тогу к себе.       Он сдерживал улыбку, и у него приятно закружилась голова, когда ты сделала именно то, что он тебе сказал, — ты лгала, лгала и лгала им сквозь зубы.       Тога зашевелилась в руках Томуры. Вдалеке послышались полицейские сирены — скорая помощь для кучи пыли. Солнце уже садилось, и тьма окутывала мир, заслоняя его от света.       Когда Томура ушел прочь с живой Тогой на руках, он задумался, что, быть может, он еще сумеет сделать из тебя злодея.