Италия.

Где ты хочешь побывать? – хёнджинов голос звучит ровно, серьёзно. Вопрос застал Ёнджуна врасплох, и тот, застыв у посудомоечной машинки с тарелкой в руках которую собирался погрузить в неё. — Что ты сказал? – глаза омеги округлились, грудь вздымается из - за учащенного дыхания, глаза сверкают, а губы невольно дрожат. Хёнджину нравится. Ему очень нравится делать приятное ему, Ёнджуну, и каждый раз наблюдать за тем, как тот становится счастливее каждую секунду. — Я купил билеты, – он игнорирует вопрос, что задал ему Ёнджун, копаясь в своём ноутбуке, — У нас есть примерно... – альфа взглянул на часы, — 8 часов. Ёнджуна в миг передернуло от осознания сказанного Хёнджином. Слова медленно, но метко врезались в разум, от чего табун мурашек пробежался по позвоночнику. Ему страшно. Очень страшно. Италия - его мечта. С раннего детства. * * * — Мы на месте. Добро пожаловать в Италию. Хёнджин по - доброму улыбается, глядя на то, как ёнджуново лицо озаряется улыбкой. Как он, Ёнджун, хлопает в ладоши, как смеётся, как удивляется, когда они проходят по улицам, как разглядывает людей. То, как прислушивается к каждому звуку. Как щурится от солнца, что светит прямо в лицо. Ёнджун счастлив. Действительно счастлив. * * * Сейчас, проходя по этим же улицам, прокручивая в голове воспоминания, счастья нет. От слова совсем. Сейчас, когда между пальцев тлеет сигарета, которой он затягивается - не помогает расслабиться. Он, Ёнджун, остался в Италии, не стал уезжать, когда отношениям с Хёнджином пришёл конец. Остался строить свою жизнь снова. Открыл чистый лист. Начал писать. Только забыл, что ручка все та же. Забыл, что строить уже нечего. Всё разрушилось тогда, когда он погряз в омуте любви к Хенджину. Хёнджин забрал все, не оставляя ничего. Ушел, заперев ёнджуново сердце, точнее то, что осталось от него, на тысячи замков, а ключи, казалось, спрятал настолько далеко, что найти их не сможет никто, и даже сам Ёнджун. Больно. Чертовски больно. Раньше, когда обидчики причиняли мне боль - я видел шрамы, сейчас же - шрам глубоко внутри и больнее всех. Ёнджун пытался. Столько лет пытался выкорабкаться. Столько лет пытался навсегда закрыть главу, в книге своей жизни, название которой «Хёнджин. » Но он, Хёнджин. выцарапал свое имя в его душе. Да так глубоко, что ни с единой другой душой не было так хорошо. Столько лет он пытался заменить его. Но это ведь Хёнджин, тот, кому улыбался Ёнджун так, как умеет только для него. Тот, кто позволял дышать полной грудью. И тот, из - за которого Ёнджун задохнулся. Он был его воздухом. Был его кислородом. Хёнджин, знал, что только рядом с ним ёнджуново сердце билось чаще. Знал, что только с ним Ёнджун может дышать. Знал и оставил его задыхаться. Обидно. До хруста костей. Это ведь Хёнджин, его единственная любовь. Тот, кого он полюбил. Действительно полюбил. Тот, по кому ёнджуново сердце тосковало, когда его не было рядом. Тот, ради кого Ёнджун готов был сдохнуть, пойти ко дну, и потонуть ещё глубже. И потонул. — Я сказал когда - то тебе, – Ёнджун знает, что его никто не слышит, и потому продолжает обращаться к Хёнджину, — Сказал, что готов ради тебя пойти ко дну... – он проводит рукой по волосам, но не решается сказать главного. Я тону, Хёнджин, ты счастлив?