Наблюдатель
4 февраля 2022, 03:04 Ацуши не был точно уверен, в каком веке он родился, просто это было очень давно. Однако, несмотря на то, что он не мог вспомнить дату, воспоминания о его детстве навсегда останутся кристально чистыми.
Он вырос в приюте вместе с бесчисленным множеством других детей, но это не мешало ему чувствовать себя одиноким. Ни один из детей не был дружелюбным, общались с ним только для того, чтобы украсть его вещи, избить его или оболгать. И хотя он был тихим ребенком, редко нарушавшим правила, взрослые всегда верили другим. Никто из них не питал к нему никакой любви, особенно директор.
Директор был жестоким человеком. Он наказывает Ацуши за малейшую ошибку, ломая не только его тело, но и душу. Он говорил и говорил о том, как нашел Ацуши брошенным в мусорном баке. О том, как он принял Ацуши только из-за моральных обязательств и с тех пор каждый день сожалел об этом. Он бил его до тех пор, пока тот не посинел, и использовал раскаленную кочергу, чтобы прожечь полосы на его боках. В то время это было болезненно, и только годы спустя Ацуши осознал жестокую насмешку, скрытую в шрамах. Директор издевался над ним и пытался заставить его издеваться над собой, приказывая забить по ненормально длинным гвоздям в каждую ногу. Он не смог этого сделать, и это только еще больше разозлило директора, заставив его не только вбить гвоздь, но и оставить Ацуши прикованным к полу еще на неделю. Он морил мальчика голодом, и к тому времени, когда ему по закону разрешили покинуть приют, Ацуши был покрыт как физическими, так и ментальными шрамами.
Однако, несмотря на то, что ему это было позволено по закону, покинуть приют не было его выбором. Как бы плохо с ним там ни обошлись, он знал, что мир опасен и что больше некуда идти. Но, к сожалению, когда к вашему восемнадцатилетию полностью раскроется сила зверя внутри вас, смертные отреагируют не слишком благосклонно. Особенно, если вы не имеете контроля над этой силой и неосознанно потребляете все их запасы пищи.
Действительно, оглядываясь назад, можно сказать, что потеря контроля и последующее опустошение технически были их ошибкой. Они знали, что внутри него живет тигр, и все же думали, что голодание и пренебрежение будут хорошей идеей. Они были идиотами, но годы спустя, когда он наконец вернулся, чтобы забрать душу директора, небольшая часть его не могла не оплакивать его.
***
После приюта Ацуши скитался, открывая для себя части себя, которых он никогда раньше не знал. Он обнаружил, что тигр предсказуем, в том смысле, что, подобно мифическому оборотню, он постоянно появлялся при свете полной луны. Он обнаружил, что притягивает неприятности и что любой, кто находится рядом с ним, будет страдать от того же проклятия. Кроме того, он обнаружил, что снова и снова его необъяснимым образом тянет к местам смерти, как будто угасающие души отчаянно взывают к нему. И именно в одном из этих мест смерти он встретит его, человека, который даст ему цель, хотя она и не будет ему нравиться. Этого человека звали Нацумэ Сосэки.***
Нацумэ-сенсей, каким его знал Ацуши, был в высшей степени загадочным. Он встретил этого человека на пляже, где Ацуши смотрел на волны и задавался вопросом, каково это — умереть в них. Он надеялся, что это не было больно, в конце концов, так умерла женщина рядом с ним. Ее тело было в нескольких футах, сильно обесцвеченное, с порванной одеждой, дряблой кожей и отсутствующими кусками. Его вырвало, когда он впервые увидел его, и с тех пор он мог лишь мельком взглянуть на него. Однако молодая женщина рядом с ним была полной противоположностью её трупу. Она была красивой, в элегантной одежде, с темными волосами и фарфоровой кожей. В целом, она выглядела так, как будто должна была жить счастливой жизнью, но вместо этого выражение ее лица не могло быть более печальным. Безмолвные слезы текли из ее глаз, но она, казалось, не понимала, что Ацуши мог видеть ее, позволяя ему полностью погрузиться в свои мысли. Однако все изменилось, когда заговорил мужчина. «Если бы я знал, что здесь есть еще один коллекционер, я бы не стал приходить». Слова были произнесены на обычной громкости, но это не помешало Ацуши вздрогнуть от удивления; он не слышал, чтобы кто-то приближался. Медленно повернувшись, он моргнул, глядя на человека, стоящего позади него. Незнакомец выглядел так, будто вышел из банка, одетый в причудливое пальто и шляпу, которым не место на пляже. Однако, какой бы ненормальной ни была его одежда, Ацуши больше беспокоили странные слова этого человека. «Коллекционер?» — спросил он в замешательстве. Раньше его называли разными словами, но это было новым. И все же что-то в том, как сказал мужчина, заставило что-то глубоко внутри него завибрировать и замурлыкать. Мужчина медленно моргнул, устрашающе напоминая кошку, прежде чем одарил его полной понимающей улыбкой. «Должно быть, вы новичок в этой профессии», — сказал он, шагая вперед с легкостью, которой не должно быть, когда вы носите туфли на пляже. «Если так, то я понимаю, почему ты можешь быть смущен, — добавил он, опускаясь на колени, чтобы нежно взять одну из рук плачущей женщины в свою. — Но, к счастью для вас, я отличный учитель». Последовавшая за этим вспышка света буквально ослепила его, но когда Ацуши вновь открыл глаза и обнаружил, что женщина исчезла, его поразило ощущение, что все должно стать чертовски более запутанным.***
У Нацумэ-сенсея был неустойчивый график, он часто пропадал на месяцы, чтобы внезапно появляться снова и критиковать методы Ацуши. Однако это не сделало его плохим учителем. На самом деле, когда бы он ни был рядом, он был невероятно полезным, обучая Ацуши всем хитростям ремесла. Он научил его заманивать души через двери, утешая тех, кто отрицает, и избегая гнева разгневанных. Он научил его, как управлять своим тигром, позволяя ему превращаться в любое время, когда он хотел, хотя он все еще не мог сопротивляться силе полной луны. Он научил Ацуши слышать зов умирающего смертного и что, если возможно, он всегда должен отвечать на него как можно быстрее, чтобы избежать риска того, что души останутся тут. Он научил Ацуши всему, что ему нужно было знать, и даже большему. А затем, как только он решил, что Ацуши узнал все и может стать могущественным собирателем душ, он исчез, оставив Ацуши на произвол судьбы. Но какими бы всеобъемлющими ни казались его уроки, ничто не могло должным образом подготовить его к опыту запечатления в смертной душе.***
Ее звали Юи. Ацуши нашел ее, когда она родилась, ворвавшись в мир с какофонией плача и криков. Через несколько минут после того, как она сделала первый вдох, ее мать сделала последний вдох, и, как всегда, Ацуши был там, чтобы забрать душу. Естественно, он ожидал, что это будет последний раз, но потом, пять лет спустя, он снова навестил девушку. На этот раз он должен был собрать души ее отца и брата, оба из которых были убиты. Юи, по-видимому, выжила только потому, что была достаточно маленькой, чтобы спрятаться в шкафу. И снова он думал, что это будет последний раз, но возвращался снова и снова. Девушка притягивала к себе смерть, будь то сердечный приступ ее новой приемной матери, или же она просто оказалась где-то не в то время, чтобы стать свидетельницей роковой стрельбы. В конце концов, Ацуши стал следовать за ней как обычный смертный, ожидая момента, когда что-то пойдет не так. Так продолжалось годами, пока однажды, в возрасте 22 лет, Юи не приняла решение. Ацуши весь день следил за ней, чувствуя приближение смерти. Однако следование за ней отняло немало сил, и в конце концов ему пришлось поесть. К сожалению, времени, которое он потратил на поиски еды, ей было достаточно, и когда Ацуши вернулся, чтобы проверить ее, он нашел ее труп. Она покончила жизнь самоубийством, и он должен был забрать ее душу. После этого он старался больше никогда ни на ком не запечатлеваться. Он не смог справиться с болью во второй раз. К сожалению, попытки не всегда гарантируют успех.***
Ацуши бродил по сельской местности, прыгая между городами и собирая души по дороге, когда нашел его. Его мать умирала, и все же в его ауре не было печали. На самом деле, он, похоже, вообще не беспокоился о женщине. И хотя это само по себе не было чем-то необычным, странным было то, что все остальные дети выражали отчаяние. Из того, что он видел в прошлом, как правило, если одни отношения в семье были неблагополучными, все остальные ухудшались и становились такими же. Это было любопытно, но он не собирался задерживаться и разбираться во всем. Он не мог рисковать повторить опыт с Юи. Наблюдая, как семья закрыла глаза, склонила головы и молится, он не мог не заметить, что младший мальчик держит глаза открытыми, создавая у Ацуши странное ощущение, что за ним наблюдают, когда он шагнул вперед, чтобы забрать душу матери.***
Через несколько лет Ацуши во второй раз оказался в этом районе, чтобы забрать душу человека, умирающего от рака. Он никак не ожидал, что этот человек окажется тем же самым, которого он видел много лет назад. Что мужчина будет отцом мальчика со всевидящими глазами. Сначала он пытался игнорировать ребенка, но через некоторое время обнаружил, что его взгляд бессознательно скользит к нему. Это было неприятно, отвлекало от работы, но он не мог удержаться. Мальчик вырос с тех пор, как он видел его в последний раз, что, как предполагалось, ожидалось от смертных, и с изменением его внешности произошло изменение ауры. Теперь он казался более серьезным, слишком серьезным и грустным для ребенка его возраста, семейного положения и социального статуса. Это было тревожно, тем более, что смерть его отца не вызывала никакой печали, и Ацуши не мог не задаться вопросом, что происходит за кулисами, из-за чего ребенок стал таким. Медленно становясь все более и более поглощенным своими мыслями и наблюдениями, звук пульсирующего кардиомонитора заставил его зарычать. Только для того, чтобы через несколько секунд его мех смущенно взъерошился. Ему действительно нужно перестать позволять смертным отвлекать его от работы.***
Несколько месяцев спустя Ацуши снова зашел в этот район и обнаружил, что мальчик исчез. Он посетил кладбище, любопытствуя, не посетил ли другой жнец и не направил его душу, пока его не было, но единственная новая могила никак не могла быть его. Продолжительность жизни на ней была слишком большой. Возможно, он просто переехал. В любом случае, Ацуши не мог не злиться на себя за то, что разочаровался. Привязанность к смертным никогда не заканчивалась хорошо.***
Некоторое время спустя Ацуши покинул сельскую местность, блуждая, чтобы переехать в город. Частично это было из-за того, что Нацумэ-сенсей выследил его, и попросил о его присутствии там, утверждая, что у него есть другие приоритеты, и что даже если он этого не сделал, он стал слишком стар, чтобы путешествовать по всему городу, собирая души. Лично Ацуши назвал это чушью, после определенного момента все собиратели душ перестали стареть. И хотя для Нацумэ-сенсея возраст остановился где-то на сорока, что более чем на два десятилетия большее Ацуши, его тело почти гарантированно было в хорошей форме. Однако это не означало, что Ацуши собирался отклонить его просьбу. Сельская местность стала скучной, и хотя тигру в глуши, конечно, было легче бродить, Ацуши не мог не тосковать по городу, любопытствуя, какие достопримечательности и людей он может встретить. Он никогда не ожидал, что одним из этих людей окажется мальчик из его прошлого.***
Ацуши осторожно маневрировал по узким улочкам. Он был прав, когда предположил, что город не был удобен для тигра, но, к счастью, у коллекционера были свои преимущества, такие как способность становиться бестелесным, перемещаться между зданиями и даже людьми, чтобы добраться до пойманных душ, хотя ощущение при этом редко были приятными. Сохраняя обострённые чувства на любой признак смерти, он осторожно брел по снегу, густая шерсть защищала его от зимнего холода, но не помогала от того, чтобы предотвратить его дрожь, когда он случайно проскользнул сквозь стену здания. Он знал, что именно этот холод может стать причиной многочисленных смертей сегодня ночью, особенно в трущобах Йокогамы, и был готов не спать, направляя души различных умерших. Это была утомительная, трагическая работа, и он оплакивал тот факт, что существует только для того, чтобы помогать смерти, но с этим ничего нельзя было поделать. Кто-то должен был это сделать. Кто-то должен был упокоить души. Услышав знакомый хрип предсмертного вздоха, он резко повернулся и вышел из-за причудливого маленького бара. Две фигуры жались у дальней стены, и хотя у одной действительно было нездоровое свечение, только у одной из них была отсоединенная душа. Душа, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами. «Не нужно бояться», — сказал Ацуши, и мужчина ахнул, шагнув назад сквозь свое тело. Это была далеко не необычная реакция, хотя повторять это было утомительно, и Ацуши мог только вздохнуть и сделать все возможное, чтобы его голос звучал мягко и нежно, чтобы не напугать мужчину еще сильнее. Духи могут быть не в состоянии испытывать сердечные приступы, но часто их эмоции были безумно накалены и выходили из-под контроля, что может быть опасно для всех вовлеченных сторон. Но, к счастью, по мере того, как Ацуши проводил его через процесс, он начал успокаиваться, так что к тому времени, когда дверь его души открылась, он был готов идти. Отступив назад, чтобы посмотреть, как он покидает мир смертных, Ацуши фыркнул, теплое дыхание превратилось в пар, когда он повернулся, чтобы осмотреть другое тело. Его владелец был все еще жив, его грудь слегка вздымалась, но Ацуши знал, что это мало что значит. Смерть часто была постепенной, такой медленной, что человек даже не осознавал, что она приближается, пока не становилось слишком поздно. Стоя рядом с телом, он изо всех сил пытался смотреть на непослушные волосы мальчика, только чтобы задохнуться от увиденного. Это был тот самый мальчик, на котором он практически запечатлелся. Тот самый мальчик, которого он никак не ожидал увидеть снова, тем более в городе. Ошеломленный внезапной волной эмоций, Ацуши почувствовал, как его силы вспыхнули от шока, но он быстро восстановил контроль над ними. Если его подозрение было верным, вполне возможно, что, несмотря ни на что, этот мальчик мог видеть его, а это просто не годилось. Тихо отступив, он до последней минуты не сводил глаз с распростертой фигуры мальчика. Затем он повернулся и побежал, желая увеличить между ними расстояние, несмотря на то, что каждый дюйм его души жаждал, чтобы он остался. Он никогда бы не понял, что доли секунды, когда его силы ускользнули, было достаточно, чтобы оставить на снегу слабейший отпечаток лапы.***
Вопреки здравому смыслу, Ацуши обнаружил, что следит за мальчиком. Он готов поклясться, что это было непреднамеренно, по крайней мере, вначале, но он был слаб, а зов запечатления трудно было игнорировать. Поэтому он мог только наблюдать, как мальчик полностью адаптировался к жизни на улицах, давая понять, что с ним нельзя связываться, а также ускользая от радаров всех крупных рыб. Он научился выживать, как процветать, и все же, когда он это делал, Ацуши заметил, что, несмотря на все это, он не чувствовал себя по-настоящему живым. В нем была затянувшаяся печаль, пустота, которая умоляла о заполнении, и каждый раз, когда Ацуши замечал это, он отчаянно вспоминал Юи. И именно его прошлый опыт с ней позволил ему предотвратить повторение того же самого. Мальчик, которого он знал как Дазая Осаму, едва проглотил последнюю таблетку, когда прибыл Ацуши. Он уже собирался навестить его, когда что-то глубоко внутри его совести побудило его идти быстрее, и за это он всегда будет благодарен. Было трудно нести бессознанное тело, когда ты был полноценным тигром, поэтому, вопреки всем своим инстинктам, он обнаружил, что превращает все, кроме конечностей, обратно в человека. Тогда было очень легко сгрести практически недоедающего Дазая. Он хотел отвезти его в больницу, но логически понимал, что это ошибка. Ни у одного из них не было достаточно денег, чтобы заплатить за лечение, и даже если бы они были, больницы автоматически отнеслись бы к Дазаю с подозрением и/или оставили бы его под наблюдением из-за суицида. К счастью, как человек, который постоянно собирал мертвые души, он знал всех докторов подворотни. Включая некоего Мори Огая.***
Ацуши не мог оставаться, пока Дазай лечился; у него были другие обязанности. Тем не менее, он проводил каждую свободную минуту рядом с ним, и когда его перевели в штаб-квартиру Портовой мафии через день после пробуждения, Ацуши быстро последовал за ним. Он не доверял Мори или организации, в которой он работал. К счастью для него, попасть в штаб-квартиру было легко, когда можно было проходить сквозь стены и ходить незаметно. Однако у него было ощущение, что если бы он был смертным, процесс был бы почти невозможен. Следуя за Мори и Дазаем через усиленно охраняемую дверь, он устроился в тени, готовый наброситься в тот момент, когда что-то пойдет не так. Он внимательно наблюдал, как Мори подошел к больному боссу мафии и сделал вид, что слушает его приказы. Было ясно, что мужчина доверял ему, но это было его роковой ошибкой. В присутствии Дазая в качестве свидетеля Мори вытащил скальпель и одним быстрым движением перерезал человеку горло. Кровь брызнула на стену, и глаза Ацуши расширились. Он чувствовал смерть в воздухе, но просто приписывал это портовой мафии в целом и плохому состоянию босса. Он никогда не подозревал, что Мори пришел сюда с намерением убить. Шагнув вперед, чтобы забрать душу мужчины, Ацуши случайно встретился взглядом с Дазаем. Он застыл на месте, слушая монолог Мори, но выражение его взгляда прояснило одну вещь. Он видел, как Ацуши смотрит на него.***
После того, как Дазай присоединился к Портовой мафии, его окружила смерть. Куда бы он ни пошел, Ацуши следовал за ним, готовый собрать еще одну душу. К сожалению, это означало, что он видел много вещей, которые предпочел бы не видеть. Это не было чем-то, что он не видел раньше, поиски трупов в течение нескольких десятилетий означали, что он видел несколько неприглядных случаев, но некоторые вещи никогда не переставали вызывать у него тошноту. Каждый раз, когда он наблюдал, как Дазай выпытывает информацию у кого-то только для того, чтобы нарушить все свои ложные обещания и быстро избавиться от них, он задавался вопросом, о чем думали его инстинкты, когда они решили запечатлеться в нем. Был ли он проклят заботиться только о людях, которые явно запутались в каком-то смысле? Однако, несмотря на все его сомнения, он никогда не покидал Дазая. По крайней мере, ненадолго. Несмотря на растущее количество тел, в мире все еще были другие смерти, и Ацуши по-прежнему отвечал за руководство неприкаянных душ. Это оставляло ему мало времени для сна, но он никогда не жаловался. Особенно когда Дазай мог видеть его, компенсируя все ужасные моменты. Он по-прежнему не позволял Дазаю полностью рассмотреть себя, но и не скрывался. Он оставлял следы, позволял ему мельком увидеть, а взамен Дазай иногда оставлял закуски, потому что в глубине души казалось, что у него все еще есть способность быть внимательным. Хотя, когда Ацуши подумал об этом, возможно, определение Дазая как внимательного было более чем искаженным.***
Ацуши последовал за Дазаем через лес к какому-то секретному месту встречи, о котором, похоже, знали только он и босс мафии Мори Огай. Это было необычно, но, как и многое другое в Дазае, он научился не сомневаться в этом. Внимательно наблюдая за тем, как Дазай с пугающей легкостью расправился с шестью мужчинами, которые ждали там, он только открыл дверь души для одного из них, когда почувствовал чье-то присутствие. Оно было человеческое, но в то же время и нет, и тут же Ацуши встал на стражу, вернувшись назад, чтобы быть рядом с Дазаем на случай, если ему понадобится проигнорировать неофициальные правила собирателя душ и вмешаться. Напрягшись, пригнувшись, он увидел, как на поляну вышла фигура. Только чтобы стать свидетелем чего-то ужасающего. Фигуру окружала зловещая черная масса, которая извивалась и рычала, создавая ощущение, что она ищет что-нибудь, что может поглотить. И это произошло. Хотя и не сначала. Сначала человек, к которому он был прикреплен, бросился на Дазая, и масса заострилась и превратилась в своего рода клинок. Если бы это была атака, направленная на кого-то другого, она была бы смертельной, но поскольку это был Дазай, Ацуши особо не отреагировал, разве что вздрогнул. Человек излучал ауру пользователя способностей, и когда дело дошло до способностей, никто не мог сравниться с Дазаем. Однако после интересного разговора между двумя смертными, когда Ацуши все еще стоял рядом с Дазаем, защищая его, человек, Акутагава Рюноскэ, казалось, рухнул. Он упал на колени, Дазай накинул старый плащ ему на плечи, а затем начал выть. И с воем пришла волна силы, его черная масса вырвалась наружу и расширилась. Оно омыло Ацуши, безвредное, за исключением неприятного ощущения, но когда оно встретило души, оно сделало то, чего он никогда раньше не видел. Оно съело их, поглотив в мгновение ока и погасив шесть ярких огней, как если бы они были простыми свечами. Это вызвало сильное чувство неправоты, подняв инстинкты Ацуши до предела. Вся его магия упала, отправив его в режим боя или бегства. Его шерсть встала дыбом, когти выскочили наружу, и против его воли из глубины груди вырвалось рычание. Должно быть Дазай видел его испуганное и агрессивное состояние, но ему было все равно. Он просто должен был уйти. Ему просто нужно было бежать.***
После этого Ацуши очень старался избегать Акутагавы. Это было сложно; Дазай, как правило, проводил с ним время, заставляя его проходить строгие тренировки и иногда беря его на миссии, чтобы доказать свою ценность. Однако усилия того стоили. Потому что, хотя этот человек был человеком, его способность определенно не была, и, кроме того, что он излучал неестественную атмосферу, он не мог допустить, чтобы это мешало его работе. Поэтому он скрывался, появляясь только тогда, когда был уверен, что Дазай один или с кем-то, кроме Акутагавы. Это была перемена, которую Дазай не мог не заметить, но если у него были какие-то вопросы или жалобы, он никогда не пытался озвучить их. На самом деле, они вообще никогда не пытались общаться. По крайней мере, пока не произошел один инцидент.***
Ацуши любил Одасаку. Он был хорошим человеком и хорошим другом Дазая. Что, конечно же, сделало его смерть еще более болезненной. Ацуши был там, когда Дазай узнал о плане Мори, и хотя смертному потребовалось довольно много времени, чтобы сбежать из здания, у Ацуши не было таких ограничений. Он знал, что смерть Одасаку ужасно повлияет на и без того нестабильное психическое здоровье Дазая, и, к счастью, он смог пройти прямо сквозь стены и бежать к месту битвы, следуя за звуком сотен умирающих душ, пока не оказался на дуэли. Однако даже тогда он не мог вмешаться. Он попытался прыгнуть и атаковать человека, стреляющего в Одасаку, но, как будто предсказывая его приближение, тот отпрыгнул в сторону. И когда он попытался оттолкнуть Одасаку с дороги, мужчине удалось сделать то же самое. Это было бесполезно, и Ацуши мог только смотреть, как летят последние пули. Он мог только смотреть, как люди падали на пол, душа врага почти сразу отделялась от его тела, пока Одасаку изо всех сил пытался уцепиться за жизнь. И цеплялся за нее ровно столько, чтобы у него хватило времени на последний разговор с Дазаем. Разговор, который они даже не успели закончить, прежде чем жизненная сила Одасаку окончательно иссякла. Это было душераздирающе, и, несмотря на все, чему учили Ацуши, он знал, что не может оставить все просто так. Одасаку только что сбросил тяжелый груз на плечи Дазая, и если ни у кого из них не будет возможности попрощаться, этот вес наверняка раздавит его. Итак, после короткого разговора с мертвецом, он собрал столько силы, сколько смог, и направил ее в душу Одасаку. Сделать его полностью видимым было бы слишком утомительно, тем более что у него все еще была куча душ, которые нужно было направить, однако он мог, по крайней мере, сделать видимым силуэт. Его силуэт сможет помахать Дазаю в последний раз. Его силуэт, который мог попрощаться в последний раз. Это был болезненный, интимный момент, из-за которого у Ацуши возникло странное ощущение незваного гостя. Тем не менее, он знал, что поступил правильно. Он знал, что поступил правильно, когда, наблюдая, увидел, как что-то в Дазае встало на место, тонкая, но не незаметная перемена. Он знал, что поступил правильно, когда Одасаку улыбнулся, поблагодарил его и мирно вышел через дверь. Он знал, что поступил правильно, даже когда Дазай расплакался, потому что теперь он знал, что учится на своих ошибках. Что, возможно, был шанс, что он запечатлелся на ком-то хорошем, ком-то человечном, и, что более важно, был шанс, что не каждая история заканчивается печално. Ему следовало бы знать лучше, что не надо быть таким наивным.***
Время после смерти Одасаку было тяжелым. Ацуши ожидал, что так оно и будет, но не до такой степени. Дазай покинул Портовую мафию, и из-за его преступлений и их постоянного поиска он был вынужден затаиться. К сожалению, это означало, что у него осталось много свободного времени. Свободное время, которое он постоянно использовал, чтобы попытаться убить себя. Было утомительно крутиться вокруг Дазая каждый раз, когда он бодрствовал, чтобы его попытки не увенчались успехом, но он просто не мог позволить ему умереть. С годами он начал слишком заботиться, чтобы позволить этому случиться. Таким образом, он сохранил свою бдительность. Он вымывал яд из его организма, ловил его всякий раз, когда тот пытался спрыгнуть со здания, и рвал веревку, когда пытался повеситься. Он зашивал раны, нанесенные самому себе, и изо всех сил старался вытолкнуть воду из легких. Он делал все возможное, чтобы сохранить жизнь Дазаю, даже после того, как он присоединился к детективному агентству, потому что, как бы он ни доверял Куникиде, этот человек не мог нянчиться с Дазаем 24/7. Это был утомительный процесс, тем более что ему приходилось выполнять свою обычную работу по сбору душ. Поэтому неудивительно, что он постепенно исхудал. А с этим истощением пришла неряшливость. Небрежность, из-за которой его чуть не поймали.***
Проблема с магией в том, что вам нужна энергия, чтобы управлять ею. И потратив большую часть своего времени на сбор душ и защиту Дазая, у Ацуши, к сожалению, было мало энергии, из-за чего его магия стала довольно привередливой. Это могло сказаться на нем в любое время, и у него было подозрение, что, несмотря на то, что это было относительно невозможно, несколько смертных мельком увидели его тигриную форму. Поэтому, чтобы не вызвать панику, он проводил все больше и больше времени в своей человеческой форме. Что, к сожалению, значительно усложнило выслеживание Дазая. Идя вдоль реки, Ацуши обдумывал обстоятельства. Приближалась полная Луна, и даже после бесчисленных десятилетий он все еще не мог сдержать свою форму, когда всходила Луна, а это означало, что ему определенно нужно было место, чтобы спрятаться. Что было не так-то просто найти, когда нельзя было стать невидимым. Возможно, он мог бы поесть и вздремнуть, пытаясь восстановить силы. За исключением того, что когда он ощупывал свою одежду, Ацуши сделал поразительное открытие. У него не было с собой денег, и единственным способом получить их было воровство. Что было морально неправильно. Закусив нижнюю губу, Ацуши взвесил все за и против, пока в конце концов его желудок не заурчал достаточно громко, чтобы принять решение за него. Ему придется взять деньги у первого человека, которого он увидит, и надеяться, что он сможет вернуть их позже. За исключением нескольких долгих минут, никто не пришел. Пока кто-то вдруг все же не появился. Далекий всплеск заставил Ацуши поднять взгляд и увидеть тело, плывущее по реке. Но не обычное тело, знакомое. Тело Дазая. Очевидно, оставить его одного, чтобы отправиться на задание с Куникидой, было не самой умной идеей. Мужчина, по-видимому, не мог прожить и часа без очередной попытки суицида, несмотря на то, что в настоящее время большинство из них были скорее шутками, чем чем-то серьезным. Полагаясь на инстинкты, Ацуши прыгнул в реку и схватился за тело смертного, изо всех сил пытаясь вернуть его на берег. Однако, как только они добрались туда, Дазай быстро пришел в себя, приняв сразу сидячее положение, в то время как Ацуши тяжело дышал и пытался отдышаться. Только для того, чтобы он повернулся и посмотрел ему в глаза. Мгновенно Ацуши почувствовал, как сквозь него пробежал электрический ток, и что-то вспыхнуло на лице Дазая. Оно было там одну секунду и исчезло в следующую, но для Ацуши не было сомнений в том, что это значило. Его узнали.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!