Часть 5

Летний дождь отстукивал барабанной трелью по крыше небольшого здания в центре города близ Урала. Официально это помещение — всего лишь бар, но в обществе уже давно ходили слухи о его связи с большевиками. Серьёзные люди даже принимали его за штаб местных революционеров, благо штаб всё время менял дислокацию. Сегодня же здесь, как и обычно, проводил свой вечер Кейа. Он был не в духе. Постоянные ссоры с братом, да и сложная обстановка внутри «сопротивления» после того, как большинство депутатов от РСДРП были сосланы в Сибирь, деятельность превратилась в постоянную пропаганду своих интересов. Кейя, как один из немногих членов оппозиции, занимающих высокую должность, и при этом, не сидевший в тюрьме, постоянно находился под угрозой. Молодой человек выходил из дома, каждый раз опасаясь не вернуться. Он лично вёл переписку с настолько ценными членами партии, как Молотов, но при этом не мог повлиять на фактическую ситуацию. Ему приходилось лично следить за тем, как отпечатываются листовки для военных с призывами прекратить классовое разобщение. Он плохо спал, почти не ел и всё больше мрачнел. Дилюк, по мнению Кейи, всё ещё был неспособен понять, что нужно пожертвовать чем-то малым для всеобщего блага. И это раздражало, потому что сейчас у него была реальная возможность для реализации грандиозных планов. Стоило увидеться с ним хотя бы второй раз за последние полгода, но, говоря откровенно, Кейя осознавал собственную вспыльчивость, потому и не хотел рисковать и без того натянутыми отношениями. Дни тянулись, а пояса затягивались. Жизнь — не сахар. Страх стал одной из основных эмоций молодого человека, который он неумело скрывал от всех под маской с широкой улыбкой и заводными шутками, поддерживающими боевой дух готовящихся революционеров. Шли месяца, а братья лишь отдалялись друг от друга. Наступил ноябрь. Глубокая осень с короткими днями и длинными ночами. Кейа, проводивший недели вне дома, теперь почти не наряжался в свои экстравагантные наряды, а в качестве повседневной одежды носил военную форму, пошитую для крестьян. Дилюк же, наоборот, заботился о своем внешнем виде — выбирал из шкафа вещи с символикой Государства Российского, иногда надевал высокие ботинки, брюки по форме и синий китель с позолотой. Даже стиль одежды отличал одного от другого. Казалось, что пути братьев теперь настолько разошлись, что им уже и не предстоит поговорить. Но разговор состоялся. И был он серьезен, как никогда. Он был прямолинеен и лаконичен. Кейа ворвался в кабинет Дилюка, что вызвало у последнего толику ностальгических воспоминаний об их детстве, прошедшем в этом же особняке. Когда мир казался таким большим, но вовсе не страшным, потому что был жив отец, защищавший их от любой, даже мнимой, опасности. Но с тех пор утекло слишком много воды. Прошлое словно бы испарилось, чтобы вновь вернуться вместе с реальной действительностью, из которой в мир начали прокладывать себе путь рельсы ненависти и зла. — Я же просил больше так не делать. Если тебе нужно больше денег, извини, не смогу- с глухим вздохом начал Дилюк. Он был уверен, что в диалоге нет никакого смысла, поэтому он начал вставать, накидывая сюртук, заботливо принесённый слугой и сложенный на спинке дорогого кресла, которое было подарком отцу от императора. — Сам же понимаешь, сейчас жить нам непросто, несмотря на военные успехи… — Брат, я правда серьёзен. Не хочу отвлекать тебя, но это важно — вместо привычных озорных искорок в глазах молодого человека искрилось отчаяние. Кейа не был похож сам на себя. Вместо длинных волос, отрощенных в знак протеста системе, короткая, сделанная по-военному стрижка, вместо вычурных и развратных, по мнению набожного Дилюка, нарядов - дешёвая военная форма, вовсе не подходящая его дворянскому сословию. — Что же случилось? — спросил Дилюк, застегивая сюртук. — Не вздыхай так. Я знаю, что ты должен уехать в Петроград. Не едь. Останься, я не хочу потерять тебя. Не могу сказать тебе большего, но не едь, пожалуйста. — При последних словах глаза Кейи странно заблестели. Казалось, что молодой человек вот-вот заплачет. — Что ты успел натворить? Рассказывай, паршивец — выругался Дилюк, гневно блеснув глазами. — Неужели ты так и не прекратил свои политические игры? Ответом Дилюку стало лишь молчание, которое, пусть и не подтвердило его мысли напрямую, но стало достаточным. Дилюк чертыхнулся и направился к двери. — Скажи, что не поедешь. Останься! — вновь крикнул ему вслед Кейа. — Останься! Ты нужен мне! — Я услышал тебя, но приказ императора всегда был и будет для меня выше твоих просьб и, уж если Господь наблюдает за мной, то я не отправлюсь на встречу к отцу — здесь Дилюк обратил взгляд к потолку — раньше уготованного, то ещё свидемся. Если не можешь сказать мне того, что поможет мне, как верному слуге короны, то прощай. Дилюк ушёл, оставив после себя в кабинете лишь потерянного Кейю, по щекам которого быстрыми ручейками побежали горячие слёзы. Молодой человек узнал о готовящейся революции и теперь хотел спасти того, ради кого ввязался в политические дела. Он просто хотел сделать свою жизнь и жизнь Дилюка лучше, чем она была, но теперь брат готов пожертвовать собой, лишь бы сохранить лощённую верность.