Дурак

      Только-только стемнело. На улице бесшумно спускался с небес снег, а в просторной комнате, тускло освещённой лишь одной из четырёх расположившихся на потолке ламп, за столом сидел парень в тёплом сером свитере и тасовал игральные карты. Делал он это автоматически, уже даже не задумываясь. Делит колоду на две примерно равные части, вдвигает одну в другую, немного классической тасовки и по новой.       Напротив него в белой оверсайз худи без рисунка сидела маленькая девочка, тихонько подпевая, играющему в комнате, Цою.       Парень закончил тасовку и быстро раздал двум игрокам карты по одной.       Начальная рука у него, как и всегда, была из одних троек да четвёрок, и без единого козыря, в данном случае пики. Впрочем, парня это не огорчало, так как проигрывал он редко, хотя в прошлый раз вышло именно так.       У девочки карты были куда сильнее, помимо валета бубен и туза треф ей попался и козырный король. Первый ход тоже был её. — Пять бубен, — прокомментировала свою карту девочка, на что её оппонент лишь цокнул: у него таких больших карт не было. — Поняла, — усмехнулась она, после чего сразу положила на стол, только что набранную семёрку той же масти. — Эх, ну что ж, разживаемся картами, — взял себе восьмую. — Так и быть, пожалею, — на стол, рядом с телефоном, играющим музыку, опустилась двойка червей. — И на том спасибо, — тройка той же масти. — Бито.       Дальше несколько кругов карты молча уходили в отбой. Такая игра могла показаться скучной или даже унылой со стороны, но самим игрокам нравилась. Карты давали им уникальную возможность побыть рядом, вместе, при этом не обязуя выдумывать какие-то темы для разговора или другие причины. Карты отводили остальные мысли, заставляя думать только об игре, и, пожалуй, всем нам иногда необходимо нечто подобное. — Переключу, наверное, — сказал парень после очередного отбоя, от колоды тем временем осталась лишь половина. — На Монеточку какую-нибудь? — Хороший вариант, но не хочу сейчас прошлое воротить.       Девочка не поняла: — Ну… Знаешь, часто же бывает такое, что песни у тебя в голове связываются с какими-то событиями, периодами жизни, людьми…       Она, конечно же, знала. Недавно она всё-таки вспомнила пару строчек из того стиха, после чего нашла в сборнике остальные. И стоило прочитать самое его начало, как мигом вернулись эмоции, что она испытывала в то время, всплыли в памяти её тогдашние мысли. Всё-таки искусство имеет ужасающую силу. — И с кем у тебя ассоциируется Монеточка? — неуверенно спросила девочка. — Будто много вариантов… Ходи.       Десятка треф. Бить её парню нечем, но он продолжает пялиться в свои карты, будто там чудесным образом может появится что-нибудь из козырей, которые так нагло избегают его в этой игре. Наконец он забирает. — И всё же? — Ходи. — Ты сперва ответь. — Зачем тебе это знать. — Просто интересно. — Иди к чёрту, — Цой в это время просил не печалиться и глядеть веселей.       Парень теперь и думать не хотел о Монеточке, тем более что сейчас Кино идеально подходило ему по состоянию.       Он любил эту группу, считал уже классикой, но долго слушать мог далеко не всегда, для этого ему требовался специальный «настрой»: что-то среднее между тоской и всем известной пустотой внутри. — Но всё же… — Блядь, либо делай ход, либо давай просто закончим эту игру. — Ладно, двойка пика. — Козырь? — Забирай. — Забираю.       И вновь тишина, нарушаемая лишь музыкой да шуршанием карт. Колода уже подходила к концу, в ней осталось не более десяти карт. К этому моменту девочка была вынуждена потратить внушительную часть своих козырей, а парень сумел достать из колоды туз и валета пик, что немного вселяло ему надежду на победу.       Ободрённый рукой с козырным тузом и прочими, за исключением одной, не козырными, но и неслабыми картами, он решил закрыть прошлую тему: — * — Я догадывалась, но хотела знать наверняка. — Меня просто такая настойчивость раздражает. В конце концов каждый сам решает, что говорить другим людям, а что оставить при себе, — он вздохнул, вспоминая свои ошибки из прошлого. Свои многочисленные ошибки из прошлого. — Это чистое неуважение к собеседнику. — Я поняла, извини, — хоть девочка и сказала так, она ничего не поняла. — А! — казалось, он что-то вспомнил, — Мне вот ещё что интересно: ты видишь какую-нибудь разницу между «извини» и «прости»? — Да нет, синонимы, вроде. А ты? — Вижу, — и он убрал, лежащие на столе карты в отбой. — Эй, рассказывай в таком случае! — Разницу? — девочка кивнула. — Для меня «извини» существует для чего-то случайного, за что ты хочешь «скинуть» свою вину. Например, ты нечаянно наступил кому-то на ногу и извиняешься за это. «Прости» — другое дело. В этом случае ты признаёшь свою вину и просишь прощения. И его ты просишь не за то, что случайно кого-то толкнул, а, к примеру, за нехорошие обращение с кем-то, некрасивые слова и поступки и так далее. Это что-то такое… более глубокое. — Я и не думала, что эти слова такие разные, — сказала девочка, после чего нехотя набрала предпоследнюю карту из колоды, оставив семёрку пик для парня.       Он усмехнулся: — Каждые сам придумывает разницу между этими синонимами или перенимает у кого-то другого. Некоторые наоборот считают, что «извини» куда более искреннее и значащее, чем какое-то там «прости». Я просто рассказал своё видение, и как я использую эти слова, — он забрал последнюю карту.       Колоды больше не было, начался финальный этап игры.       У парня на руках были туз, десятка и семёрка пик, валеты треф и бубен и девятка червей. Он также понимал, что из козырей у девочки были только король и дама, а вот остальные карты он угадать не мог, хотя ему казалось, что помимо козырного ещё один король не вышел.       А были там дама треф, восьмёрка бубен, король червей и девятка пик, о которой парень забыл.       Ходил парень, для этого момента у него были приготовлены два валета. Первым пошёл крестоносец. Его покрыла дама той же масти. Следующего — козырная.       Подкинуть парень ничего не мог, поэтому просто махнул рукой, разрешая девочке убрать карты в отбой. Положение дел его вполне устраивало: у соперника остался всего один козырь!       Девочка решила избавиться от наиболее бесполезной карты и театрально кинула на стол свою восьмёрку.       Парень аккуратно положил рядом семёрку пик. На том и закончили.       Теперь уже он избавлялся от мелочи, атакуя девяткой червей, которую девочка мгновенно отбила соответствующим королём. Опять отбой.       Девочка посмотрела на свои карты, вспомнила о тузе и тихо выругалась. Строго говоря, воспитанным девочкам ругаться нельзя, но она ведь тихонечко.       Походила она девяткой, хотя понимала, что уже проиграла.       Поверх девятки упала десятка, и обе карты были мгновенно отодвинуты парнем к кучке отбоя, а через секунду на стол уже летел козырный туз. — Ну вот теперь точно можно Монеточку включать.