Часть 2

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы тебя подождали? – спросила Джинни. – Нет, идите. Мне нужно закончить эссе, встретимся на месте, – настояла Гермиона. Скептический взгляд рыжей заставил продолжить. – Обещаю, Джинни, я уже почти закончила, буду на месте до начала матча. Иди, найди Гарри и Рона. Когда Джинни покинула общежитие, Гермиона подошла к своему ящику и начала в нём копаться. Девушка нашла сверкающую зелёную футболку с серебряной вышивкой. Материал был плотным, но она планировала надеть вещь поверх белой кофты с длинными рукавами и с джинсами, поскольку в середине марта было ещё немного прохладно. Спереди на футболке красовалась надпись «Слизерин», выполнена красивым шрифтом, а вместо первой буквы была змея, чей хвост соединялся с остальными буквами. Часть девушки всё ещё не могла поверить, что она придумывает образ вокруг слизеринской футболки. Если бы младшая версия Гермионы увидела себя сейчас, никогда бы не поверила. Её младшей версии было бы ещё сложнее смириться с фамилией, что была вышита сзади над цифрой 7. Малфой. Тот самый Малфой, что из кожи вон лез, чтобы превратить её первые шесть лет в Хогвартсе в ад, после того, как Гарри отверг его предложение о дружбе в ночь их прибытия в замок. Тот Малфой, что обзывал её грязнокровкой с двенадцати лет, и кого она ударила в нос в тринадцать. Тот Малфой, что присоединился к отряду инквизиции Амбридж на пятом курсе и позволил Пожирателям Смерти проникнуть в Хогвартс после принятия Тёмной метки в шестнадцать. Но её младшая версия не знала, что это был тот самый Малфой, в которого она влюбилась в восемнадцать. После получения показаний в пользу Малфоя по окончанию войны, Министерство не стало посылать Драко в Азкабан. Учитывался тот факт, что ему было шестнадцать, когда он принудительно, под угрозой своей смерти и смерти семьи Малфоев принял метку, а также то, что он не смог убить Дамблдора. После суда выживших после битвы отправили назад в Хогвартс, чтобы они смогли продолжить обучение. Гарри, Рон, Джинни, Невилл и Гермиона получили приглашение присоединиться к Аврорату по окончанию семестра. Гарри и Рон согласились. Джинни приняла предложение от «Холихедских гарпий» и начала играть в квиддич профессионально. Показав исключительную храбрость на войне, Невилл решил, что гербология ему ближе, чем охота на темных магов, и собрался посвятить себя этому делу. А Гермиона… Что ж, она пока не решила, чем хочет заниматься по окончании школы. Что она решила, так это взять как можно больше с оставшегося времени в школе. Девушка хотела узнать как можно больше нового, но в то же время и жить на полную, не тратя нервы на оценки, как она это делала годами ранее. Конечно, часть прошлой Гермионы никогда не покинет девушку, включая стремление к совершенству и желание соответствовать идеалам, которые она сама себе навязала, ссылаясь на мнение окружающих. Однако она старалась расти и расслабляться; девушка принимала зелья от тревожности, уделяла больше времени отдыху от домашней работы и прощала старые обиды. Вот почему Гермиона решила дать показания в пользу Малфоя в суде. И когда Драко отыскал её в первую учебную неделю, чтобы отблагодарить, девушка удивилась, что тот научился разговаривать с ней вежливым тоном, и сказала, что давно простила ему детские издевательства и поступки, ссылаясь на окружение, в котором он вырос. Слухи о том, что Гермиона простила парня, на удивление, не распространились по всей школе. Гарри, который также давал показания в пользу Малфоя, относился к парню нейтрально. Прощение никогда не было сильной стороной Рона, и, в отличие от Гермионы, он не собирался совершенствовать эту черту. Поскольку Крэбб и Гойл погибли на войне, только Пэнси, Дафна, Блейз и Тео вернулись в Хогвартс. Пэнси и Тео начали встречаться, как и Блейз с Дафной, и, как заметила Гермиона, Драко начал отдаляться от четверки, хоть друзья и поддерживали хорошее общение. Восьмой курс заселяли парами, а не группками, как раньше, и Малфой оказался один в комнате. Возможно поэтому, когда учитель наказал распределиться по парам на зельеварении в конце второй учебной недели, Гермиона предложила Малфою поработать вместе. Оба особо не выделялись в классе и не решались заговорить друг с другом, только когда приходилось обсудить ингредиенты для зелья или засечь время, когда нужно будет его помешать. За первый месяц совместных уроков они ни разу не перекинулись ни единым словом, а пришлось им это сделать в день, когда ребятам дали общее внеклассное задание по тем же зельям. В тот вечер они встретились в пустом классе и, как обычно, приступили к работе, почти не разговаривая. Гермиона не была уверена, что на неё нашло, возможно, тишина в комнате, что так давила. Их спокойствие обычно компенсировалось шумом в коридорах, но девушка внезапно решилась и выдала: – Как дела с квиддичем? – Что? – ответил он после длительной паузы. Драко странно посмотрел на девушку, не веря, что та задала вопрос, не касающийся зелья, что они варили. – Я спросила, как у тебя дела с квиддичем? Гарри, Рон и Джинни разговаривали как-то раз после тренировки, и я узнала, что тебя снова взяли ловцом в команду. Мне просто стало интересно, какие у тебя успехи. Сложно не заметить, что ты больше не проводишь время со многими ребятами со Слизерина, или вообще ходишь сам. Поэтому мне стало интересно, как тебе команда и, что ж, я знаю, что ты не играл на пятом или шестом курсе, поэтому, как это, вернуться в спорт? – Гермиона осознавала, что бредит, но просто не могла остановиться. Он продолжал смотреть на неё, его серые глаза блестели в выражении, которое девушка не могла прочитать, поэтому она лишь опустила глаза и продолжила. – Что ж, после суда мы неплохо поговорили, поэтому, я подумала, что нам не обязательно молчать в компании друг друга. Мы могли бы… ну, знаешь… стать друзьями. То есть, если хочешь, – Гермиона внезапно застеснялась своих же слов. Что если Малфой не хотел с ней дружить? Ей должно быть всё равно, девушка пыталась пустить такие вещи на самотёк, но внезапно пришло осознание, что единственное, чего ей хотелось, так это чтобы он заговорил с ней, чтобы относился к ней лучше не только ради хорошей оценки по зельеварении, чтобы относился к ней лучше, чем в детстве. – Ты мямлишь, когда нервничаешь, – ответил Малфой, полностью разворачиваясь к девушке, дабы не стоять плечом к плечу, как перед котлом. Она перевела на него взгляд, слегка приоткрыв рот. – Всегда так. Но в этом году ты меньше волнуешься, – он осторожно коснулся её линии челюсти, проводя своим длинным бледным указательным пальцем до подбородка. Его касания были такими легкими, и если б Гермиона не смотрела на него, то была бы уверена, что ей причудилось. – Я скучал по твоему бормотанию, – сказал Драко, опустил руку и развернулся к котлу. – Мне всегда нравился квиддич. Полеты всегда помогали, так сказать, очистить голову. Команда неплохая. Думаю, они бы предпочли кого-то другого на моё место, поскольку никто со мной особо не разговаривает, но я был лучшим на отборе, поэтому они взяли меня. Если честно, я удивился, что они позволяют восемнадцатилетним играть, но, наверное, в этом году много чего изменилось в Хогвартсе. Гермиона ещё больше раскрыла рот от, как она предполагала, очень безжалостного удивления. – О, и да, я бы хотел быть твоим другом, Грейнджер, – с ухмылкой молвил он, бросая взгляд на девушку. Её разум пошатнулся. Она развернулась к Малфою с открытым от удивления ртом и распахнутыми глазами, брови поползли вверх. Он только что сознательно рассказал ей о себе больше, чем когда-либо, хоть они были знакомы несколько лет. – Что это было? – спросила девушка. – Я сказал, что был лучшим среди ловцов на отборочном туре. Очевидно, Грейнджер, не тупи. Я заметил, как ты пялишься на мои мускулы. Ты действительно думала, что второкурсник обойдёт меня и займёт место в команде? – кокетливо спросил парень. Малфой не был громоздким, ни в коем случае, напротив, довольно высоким и стройным. Но однажды на уроке он снял мантию, дабы не запачкать длинные рукава, и девушка заметила его тренированные мышцы, выделяющиеся под свитером. Мерлин, она не думала, что он заметил её прикованный взгляд. – Я не пялилась на твои мускулы! – ответила она, изумлённая тем, что сейчас происходило. – И ты знаешь, что я спрашивала не об отборочном туре, Малфой! – Разве не так начался наш разговор? Ты спросила меня про квиддич, правильно? – Что ж, соглашусь. Но ты рассказал намного больше, чем просто про квиддич. – Что ж, соглашусь. Но ты промямлила и спросила намного больше, чем просто про квиддич, – ответил он. – Какая часть требует разъяснений? – Ты знал о моей тревожности? – спросила девушка, даже не пытаясь переварить часть с друзьями или его касаниями. Драко перевёл на неё взгляд. – К твоему сведению, я сказал, что ты бормочешь, когда волнуешься, – уточнил он. – Но да, Грейнджер, я знал о твоём состоянии. Думаю, любой, кто хотя бы немного на тебя обращал внимание за эти восемь лет, заметил это. Но также я заметил, что тебе стало лучше. И надо уточнить, хоть я и скучал по твоим бормотаниям, я рад, что твоё состояние улучшилось, я бы не желал тебе плохого только из-за того, что мне нравится наблюдать за работой твоего мозга. Размышляя об этом сейчас, Гермиона рассмеялась от того, как слова Малфоя застигли её врасплох. Она даже не знала, как начать переваривать сказанное им, и как объяснить его взгляды. – Гарри и Рон не замечали, что у меня тревожность, до тех пор, пока я им не рассказала. Тогда же я и начала принимать зелья, это было после окончания войны, – объяснила девушка. Когда он одарил её очередным странным, почти недоверчивым взглядом, она додала. – Поэтому мне сейчас лучше, из-за зелий. – Я рад, что тебе стало лучше, Грейнджер, – повторил он, на этом умолкая. Тишина опять наполнила комнату, в то время как они смотрели друг на друга. Гермиона не заметила, насколько близко они стояли друг к другу. В этом был смысл, ведь они всё-таки варили зелье, но теперь, глядя ему в глаза, такое короткое расстояние было особо заметным. Девушка могла поклясться, что если б она сделала глубокий вдох, её грудь задела бы его. Мысли снова спутались. Малфой сказал, что хотел стать друзьями. Он также сказал, что её тревожность мог заметить любой, кто обращал на неё внимание. Значило ли это, что он интересовался ею? Как так получилось, что он заметил, а два её лучших друга – нет? Вдобавок, Малфой коснулся её. Но зачем? Он провел своим мягким, длинным пальцем по её лицу. Зачем? Она приоткрыла рот, собираясь заговорить, но сразу же закрыла. Парень улыбнулся, и Гермиона почувствовала подушечки длинных пальцев, тянущихся к её руке. Он хотел взять за руку? Ей захотелось посмотреть вниз, но серые глаза парня привлекали с неведомой силой. Девушка ещё никогда не поддерживала зрительный контакт с ним так долго, чтобы заметить серебряные частички, что плавали в серых глазах. – Ты обращал на меня внимание? Из-за того, что ненавидел? Как ты мог скучать по моему бормотанию? Ты всегда смотрел на меня так, будто скорее засунул бы носок в мой рот, чтобы не услышать ещё хоть одно слово. Но теперь ты говоришь, что скучал по тому, как я бормочу. Я не понимаю, Малфой. Правда, я просто хотела быть твоим другом. Я подумала, было бы неплохо поговорить, но сейчас я сбита с толку, – она остановилась, чтобы сделать передышку. И да, она была права, на глубоком вдохе её грудь действительно задела его. Гермиона попыталась не зацикливаться на трепете внизу живота, чтобы закончить мысль. – Я в замешательстве. – Я никогда не ненавидел тебя, Грейнджер, не по-настоящему. Я просто не понимал тебя, и не знал, как себя с тобой вести. Ты всегда была в окружении тех двоих гриффиндорских идиотов, и я должен был тебя ненавидеть. Было проще притворяться, когда мы были детьми, да и я тебя плохо тогда знал, – Малфой начал объясняться низким голосом, почти что шепотом. – И я сказал, что хотел бы быть твоим другом, – добавил он, слегка опуская подбородок, чтобы приблизиться лицом к её лицу. Пальцы, которые она почувствовала на своей ладони, начали медленно тянуться вверх, касания были мягкими, парень будто боялся, что она разобьется. Голова девушки закружилась, и она качнулась от его прикосновения, увеличивая давление, отчего в животе опять появился трепет. Рука Драко потянулась вверх, пока не достигла лица, он бережно положил ладонь на щеку и провел большим пальцем по уголку её губ. Девушка сделала шаг ему навстречу, доставая откуда-то остатки смелости, чтобы заговорить. – Только другом? – спросила Гермиона. – Может, чуть больше, чем другом, – сказал Драко, прежде чем коснуться губами её губ, сначала нежно. Когда девушка поднялась на пальчиках, потянувшись руками к его груди, он провел языком по её нижней губе. Другая рука парня нашла поясницу девушки, одновременно с этим её рот приоткрылся, предоставляя ему больше доступа. Они притянули друг друга поближе, исследуя друг друга, прежде чем разомкнуть поцелуй, дабы отдышаться. Так они и стояли, в объятьях друг друга, приводя дыхание в порядок, Малфой неуверенно рассматривал её, будто ожидая пощечину или возмущенные крики. Гермиона широко улыбнулась и потянулась вверх, чтобы убрать его платиново-блондинистую челку, к которой всегда хотелось дотронуться, с его глаз. – Значит больше, чем друзья, – сказала она, прежде чем потянуться за ещё одним поцелуем. Улыбка коснулась её губ, возвращая из воспоминания. Она натянула зелёную с серебряным футболку поверх облегающей белой кофты с длинными рукавами, поворачиваясь к зеркалу, чтобы заправить белую ткань в джинсы. Девушка восхищалась собой в зеркале. Да, было много фактов, в которые её младшая версия не поверила бы, и одним из них был тот, в котором Малфой не ошибся: ей действительно шёл зелёный.