3. Норберт

Конечно же, он боялся порки. Кто не боится? Тётя была страшна в гневе, а уж когда кто-то из них делал совсем невообразимые глупости, от неё и вовсе хотелось бежать со всех ног. Норберт смирился ещё перед выходом. Когда взял её коня, распихал по сумкам оружие и парочку булок. Тогда обида и желание доказать свою правоту перекрыли собой страх и сомнения. Он был готов столкнуться с последствиями, а ещё крайне надеялся, что их удастся избежать. Если бы не упрямый конь, он бы успел вернуться до ужина. Жеребец несколько раз пытался избавиться от него: вставал на дыбы, тащил его назад и никак не хотел разворачиваться. Он потратил на дорогу больше часа, хотя мог оказаться на вершине всего за десять минут скачки галопом. И Гилберт… кто его просил?! Какое ему вообще дело до того, что у Норберта на уме? Ему плевать на него большую часть времени, он никогда не играл с ним, не разговаривал без упрёков и оскорблений. В последнее время они и виделись-то нечасто — в основном на совместных трапезах с тётей, которые старший всё чаще и чаще пропускал. Иногда казалось, что брат их и вовсе ненавидел. Не трапезы — Норберта и тётю. Так что ему тут надо?! Конечно же, Норберт не верил, что брат приехал сюда из-за дракона. Он и сам уже стал сомневаться. Если в начале пути он ещё верил в возможность найти останки, то сейчас, продрогший до самых костей, он наконец осознал, что обманывал себя всё это время. Драконов не существует. Не важно, что тётя всегда говорила о том, что легенды не берутся из ниоткуда. Глупо было верить дурацкому свитку. Дед Вилберн и правда казался выжившим из ума. — Если ты свалишься с обрыва, я тебя убью, — сказал старший, наконец настигая его. Норберт тут же ускорился, не желая получить очередной тычок или выслушивать оскорбления. Дорога снова сделалась шире, и несмотря на то, что снега тоже становилось всё больше, идти было гораздо легче, чем по скользкой узкой тропе. — Почему я вообще иду за тобой? Если тебе так хочется убиться и лишить тётю любимого наследника, я не в праве мешать. — Я не её любимый наследник, — буркнул Норберт себе под нос, но брат всё равно услышал его. — Угу, конечно. Она только и делает, что сопли тебе вытирает. — Тебе вытирает. — И это твой лучший ответ? Норберт сердито вздохнул, прикусив нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Идея отправиться в опасное приключение, чтобы доказать свою храбрость, с каждым шагом казалась ему всё безнадёжней в компании брата. Когда он был один, в успех верилось лучше. — Всё, хватит. Пошли назад, — в очередной раз предложил Гилберт, когда тропа снова стала более вертикальной. Норберт упрямо поставил ногу на камень и, наклонившись, принялся подниматься. — Норберт. Нет здесь никакого дракона! — Откуда ты знаешь?! — младший наконец обернулся, в голосе отчётливо слышались слёзы. — Потому что охотники ходят здесь каждый месяц. Если бы тут были останки, которые по-твоему так просто найти даже ребёнку, как думаешь, они бы их не нашли? — Я не ребёнок! И… и они их просто не видели! Останки в пещере на самой вершине. Охотники до туда не добираются. — Добираются. Они и летом здесь ходят — круглый год. Если начинается дождь, они пережидают его в пещерах. Они все их тут уже облазили, ни одной не осталось. Драконов не существует, и ты это знаешь. Не маленький ведь уже. Сдерживать слёзы Норберт больше не смог. Они полились по щекам сами, нос заложило окончательно, и младший принц начал судорожно хватать воздух ртом. Громкие позорные всхлипы, которые он тоже никак не мог контролировать, заставили его спрятать лицо в ладонях и осесть на землю, лишь бы спрятать всё это от брата. Как же он его ненавидел. За то, что вечно относится, как к несмышлёному ребёнку, за то, что оскорбляет, за то, что срывается без причины и никогда не слушает. Никто никогда не воспринимает его всерьёз, все насмехаются. — Ты чего? — Норберт не видел, но голос Гилберта звучал искренне взволнованным. — Да не реви ты так… Вопреки просьбе Норберт завыл только громче. Он ничего не мог с собой поделать. Он устал, замёрз, ему было чертовски обидно и страшно не только перед гневом тёти (по правде сказать, он бы сейчас всё отдал, лишь бы оказаться в тёплой постели и слушать её обеспокоенное ворчание), но и перед незнанием, что дальше делать. Он не сможет подняться выше — ему попросту не хватит сил и времени до заката. Но спуститься — значит, признать своё поражение. Показать всем, что он и правда дурак, который верит в глупые сказки. — Пошли домой, — Гилберт осторожно подхватил его и поднял на ноги. Норберт даже не смог удивиться тому, как бережно брат стал относиться к нему, и как мягко и виновато звучал теперь его голос. — Прикрою я тебя перед тётей, только не реви. — Н-не-нет. Я пой-йду дальше. — Домой пошли, говорю. Ужин уже наверняка стынет. Хочешь, чтобы тётя съела твою любимую свинину? Её не будут подавать ещё две недели. Норберт ничего не ответил. Желание плакать постепенно сходило на нет, и он смог различать, куда ставит ноги. Гилберт крепко держал его под руку и тащил за собой, не оставляя и шанса на побег. — Нет, стой, они будут смеяться надо мной, — Норберт попытался вырвать руку, наклонился назад всем весом, но Гилберт не дал ему упасть. — Пусти… — Кто будет смеяться? Тётя? Она никогда не смеётся. — Эрнальд и… другие. Гилберт долго молчал, игнорируя его попытки освободиться из крепкой хватки. Норберт упирался в землю ногами, но всё равно не мог сдвинуть старшего брата с места. — Ты из-за этого сюда сунулся? Из-за насмешек? Совсем дурак? — Хватит называть меня дураком! Вместо ответа Гилберт наконец не выдержал и дёрнул его на себя, заставляя встать прямо. Норберт посмотрел на него со вселенской обидой. — Смеются и смеются, через неделю забудут, — с уверенностью сказал старший и вновь пошёл по тропе. Норберт продолжил упираться, но теперь без прежнего энтузиазма. — Это того не стоит. Тем более, когда знаешь, что огребёшь по полной. — Ты сам постоянно так делаешь… — Это когда это постоянно? — Ты тётину фрейлину мукой обсыпал! И у сэра Барлоу коня украл! — А это ты откуда узнал? Опять подслушивал?! — Мне сэр Барлоу сам рассказал. В отличие от тебя, он мне доверяет! Гилберт молча потащил его дальше. Обиделся. Норберт на ходу обернулся. Гора, которая издалека казалась не слишком высокой, вблизи оказалась такой гигантской, что до ужина добраться до вершины он бы никак не успел. Так вот, почему охотники пропадают здесь на неделю. Чтобы облазить каждый уголок, одного дня не хватит. На что он только надеялся? Возможно, он и правда лишь глупый ребёнок. — О нет, — вдруг обречённо вздохнул Гилберт, остановившись. Норберт врезался в него и с ужасом выглянул из-за его спины, ожидая увидеть там, как минимум, волка. Голос брата что-то такое и предвещал. — Как он только догадался? Сначала Норберт ничего не увидел, но затем высокая фигура, восседающая на гнедом жеребце показалась из-за камней. Сэр Барлоу был ещё далеко, они вполне могли успеть спрятаться. — Всё из-за тебя, — обвинил Гилберт, вновь потянув его за руку. Норберт сердито дёрнул в ответ. — Хватит, пошли. — Сам иди. Вопреки собственным словам Норберт, конечно же, пошёл следом. Учитель скакал не так быстро, но настиг их уже совсем скоро. Норберт почувствовал, как все внутренности сжало в тугой узел, стоило заметить гнев на лице взрослого. — И как это понимать? — спросил сэр Барлоу у обеспокоенного его появлением Гилберта. Тот молчал, и учитель тут же направил свой взгляд на Норберта. — Что вы здесь делаете?! — Мы… мы ищем дракона. — Эй, это ты ищешь! — всё же вскинулся Гилберт. Он посмотрел на учителя. — Он совсем из ума выжил, я его еле нашёл! Норберт хотел поспорить, но учитель опередил его. — Почему ты не сказал мне? — спросил тот у Гилберта. — Ты хоть понимаешь, что могло случиться с вами обоими? У меня чуть сердце не остановилось, когда мне передали, что лошади вернулись без седоков! Ваше счастье, что никто ещё не сообщил Королеве. Гилберт заметно расслабился, стоило это услышать, но Норберт разозлился только больше. Он не маленький ребёнок, за которого следует беспокоиться. Он почти воин! Учитель тоже постоянно об этом забывает и разговаривает с ним совсем не по статусу. Но что-то во взгляде сэра Барлоу всё же заставило его подавить зарождающийся протест. Если даже Гилберт посмеялся над ним, то что скажет взрослый? Конечно же, он не верит в драконов и не поймёт его желание забраться на вершину и убедиться в этом лично. Взрослые слишком занудны для этого. — Садитесь в седло, я пойду пешком, — скомандовал сэр Барлоу. Гилберт послушался без возражений, а вот Норберт собирался протестовать. Собирался до тех пор, пока учитель не закинул его на коня, словно пушинку.