Глава 14. Огонёк

      Хирию так и стоял в дверях; закатные лучи скользили по его встревоженно-гневному лицу, перебирая огненные пряди. Одновременно с тем, как он двинулся в мою сторону, мне вспомнились мои же глупые убеждения о том, что я смогу вернуться домой как только стану лучше относиться к королю Хирию. Относиться я лучше, и правда, стала, но вот сути дела это не поменяло, а даже обидно — неужели напрасно я стала ловить себя на том, что теперь беспокойный взгляд сливовых глаз не раздражает и не наводит на мысли о лицемерии? Теперь король стал символом моей безопасности, а я взяла и подставила его, как последняя идиотка. Вывод пришел неожиданно, и я даже вздрогнула от такой обидной правильности моих суждений. Все верно — подставила, решив рискнуть, словно вообразила себя одной из тех глупый героинь фэнтези манг.       — Ваше Величество Хирию, разрешите откланяться, — напряженную тишину разбил голос Нумы, которой, видно, надоело наблюдать за нашими «гляделками».       — Иди, — король словно отмер, рассеянно взглянул на шмыгнувшую за дверь служанку и вновь повернулся ко мне. Я сглотнула, повторно встречаясь с внимательным взглядом его глаз, на дне которых колыхалась безграничная драконья мудрость. Лениво скользнула мысль, что передо мной сейчас — бог, да, выдуманного мира, да, бывший, но все-таки — бог, Красный дракон, о котором станут слагать легенды. А я стояла, такая крохотная, провинившаяся, с порезом на щеке, словно нашкодившая девчонка. Отвратительное чувство.       — Ваше Величество, — еле разлепив губы, проговорила я, собираясь рьяно оправдываться, но на деле выдавила жалкое: — Извините мне мою неосмотрительность.       — Вы в порядке?       Скользнувший в комнату луч уходящего солнца вдруг прошелся прямо по королевскому лику, заставив того зажмуриться и поморщить нос. От столь неожиданной смены выражения его лица я удивленно вскинула брови, а губы самопроизвольно дернулись вверх. Вот таким он был — порой растерянным, по-детски наивным, настоящим в минуты особого беспокойства. И кто вызывает это самое беспокойство? — я. Так удивительно и неправильно. Но я смотрела на лохматые красные волосы, зажмуренные глаза, мятый подол кимоно, чувствуя лишь бесконечно сильную тягу оправдать его ожидания и когда-нибудь дорваться до карамельных персиков. Какой ты стала нелепой, Данка, а король, наконец, открыл один глаз, уставившись им на меня.       — Все хорошо, — ответила я, приходя в себя. Правда, запятнанное кровью кимоно и порезанное лицо были не самой хорошей поддержкой моих слов. — Не стоило браться за меч с моим-то плечом, — робко улыбнулась я, надеясь, что хоть это переключит его внимание. Тут вдруг стало не по себе, и я взяла себя в руки, откидывая глупое наваждение в самый угол своего сознания. — Не о чем беспокоиться, — холодно, и я расправила плечи, сверкнув льдистыми глазами.       Карамельные персики сменились черными орхидеями, и в одно мгновение я вспомнила, кто я здесь и что должна делать — не привязываться, иначе все до этого станет бессмысленным. Не смотреть в удивленные глаза, не считать трогательными выбившиеся красные пряди, не привязываться, не верить, не… Какая глупая односторонняя борьба. Да сейчас я еще больше напоминаю всех ветряных героинь вместе взятых своей упрямостью и неопределенностью. Кто он? Кто я? Почему я так боюсь привязываться? Потому что будет другая королева. Осознание резануло, словно клинок, и я шумно выдохнула, не сразу заметив, что Хирию сделал шаг ко мне. Потом еще один и еще, пока не оказался совсем рядом, хмурый, с поджатыми губами. Мы же все знаем, что я для тебя ничего не значу, я только средство заключения мира. Только — пешка. «Какая злая насмешка, я опять только пешка», — и мы вернулись опять к тому, с чего начали.       — Зря я оставил Вас, — тихо проговорил король, придирчиво осматривая свежий шрам. Лицо его стало серьезным и задумчивым. — Принц Мирах позволил себе слишком много.       — Я поддержала его мальчишескую затею, — фыркнула я, чувствуя, как его дыхание шевелит мои волосы. — На сей раз все же виновата я, как старшая сестра. Не берите во внимание детские шалости. У Вас ведь есть дела поважнее? — протянула я, отступив назад и намекнув на разговор с Хуланом. Хотелось, чтобы король не беспокоился о моих царапинах. Мои проблемы — только мои проблемы. И если надо будет отчитаться перед ханом — я отчитаюсь, только бы Хирию во все это не вплели.       — Вы в опасном положении, — вдруг сердито выдал он, а я сглотнула. — И Вы считаете, что Ваши действия не отразятся на отношениях между Коукой и Золотым Ханством? Вы правы — детские шалости. Вы и сама ведете себя как ребенок, принцесса Хоа Лан.       Стало очень тихо. Вот уж точно ткнули кошку мордой в угол, куда она нагадила. Я вскинула на него удивленный взгляд, но сливовые глаза больше не были зажмурены, смотрели прямо, пронизывающе, бледное лицо, обрамленное красными прядями, выглядело устрашающе и больше не создавало впечатление детской наивности. Нет, а что он ожидал от восемнадцатилетней девчонки? Сам такой весь из себя взрослый и важный. Но я мигом вспомнила, что мне уже девятнадцать, а в девятнадцать, как бы ни говорилось в песне, принцессе можно далеко не все, даже если в кармане ситцевого платья у нее черный пистолет. Я провинилась, поступила импульсивно, не подумала, а ведь могла сослаться на плохое самочувствие, на усталость после дороги! Демонстративно могла бы послать Сигуна за лекарем, перенести бой на другой день, но нет, меня дернуло безалаберно согласиться и в припрыжку кинуться за Мирахом, проверить силы, рискнуть. Доказать собственную самостоятельность. Доказала, Хирию теперь считает меня ребенком, коим я, впрочем, и являюсь, как бы иронично это ни звучало.       — Прошу прощения. Не мне Вас отчитывать, — вздохнул король, так и не дождавшись моего ответа. Свел тонкие брови к переносице, небрежным жестом откинув наверняка жаркие волосы за спину. Ему бы косу заплести.       — Нет, нет, Вы правы, — хмыкнула я, устало склонив голову на бок. — Боюсь, принц Мирах очень разозлился, что любимая сестра выбрала мир, а не глупые мечты хана Хулана о вечном превосходстве. Извините, король Хирию, но это правда не должно Вас касаться. Со своими семейными проблемами я разберусь сама. Уверяю Вас, ничего из ряда вон выходящего мной сказано не было. Принц не сможет как-то повлиять на нынешнюю ситуацию, если только не станет наследником хана. Зато я убедилась в том, что он не долюбливает Акила за его доброжелательное отношение к нашей стороне.       Эта маска бесстрастия и пафосные слова нагоняли на меня тоску. Так кто из нас лицемер? А самым краешком души так хотелось признаться в собственной ошибке, услышать слова о том, что я ничего не могла поделать с предложением принца, и мой выбор — верный. Так хотелось, чтобы мои проблемы решались по мановению руки Его Величества, чтобы просто стоять за его спиной и исподтишка наблюдать, как все идет по плану. Но этого не будет — будут тренировки с мечом, верховая езда, упражнения в письме и попытки выжить в этом мире самостоятельно. Хирию не всегда будет рядом, однажды он будет оберегать интересы другой женщины, и это так же естественно, как его округлившийся от удивления рот.       — Вы хотите сказать, что принц Мирах сказал Вам об этом?       — Выплюнул в приливе ярости, — кивнула я, радуясь, что этот разговор может закончится в ближайшем времени да еще и обрисует дальнейший план действий.       — А что он говорил о Вас?       — Что я предательница и должна умереть, — не подумав ляпнула я и тут же прикусила язык. Пора бы его отрезать и как Поллукс засесть в подземке, чтобы не говорить больше такие глупости. — Но это всего лишь мальчишеский блеф, не стоит это брать во внимание. Важно то, что у нас появился шанс на то, чтобы отношения между Ханством и Коукой наконец устаканились, благодаря восшествию Акила.       — Я приставлю к Вам еще одного стражника, — задумчиво пожевав губы, выдал король, а я раздраженно фыркнула — на каком моменте моей пламенной речи Хирию перестал меня слушать?       — Не стоит.       — Стоит, — он раздраженно выдохнул, красноречиво посмотрев на мое лицо, а потом вдруг потянулся к нему рукой, коснувшись аккурат возле щипавшей из-за настоя царапины. Холодные пальцы обожгли все еще полыхавшую кожу. Меня еще никто не касался так. Я дернулась, будто ошпаренная, а тот мигом отнял руку, встревоженно на меня воззрев.       — Чего это Вы? — недовольно спросила я, приходя в себя. А потом снова заговорила, так и не дождавшись ответа: — Вместо того, чтобы растрачивать на меня солдат, лучше позвольте тренироваться с мечом. Я сражалась наравне с генералами Ханства, — вспомнила я пафосные слова Мираха и заговорила еще быстрее, все еще чувствуя след королевского прикосновения. Было неуютно. — А теперь томлюсь без дела. Так будет легче и мне, и Вам. Я смогу за себя постоять, — канюча, словно ребенок, я смотрела на Хирию, отбрыкиваясь от странных ощущений.       — Я не смогу Вам запретить, даже если очень захочу. Помнится, Вы обещались не выходить из комнаты?       — А Вы клялись, что защитите меня, — отрекошетила я, скрестив на груди руки. — Так что же, Ваше Величество, теперь станете всю жизнь мне это припоминать? Если будет так, я попытаюсь сбежать — так и знайте. Будете меня потом искать по всему миру, — усмехнулась, подаваясь вперед и сверкая льдистыми глазами. Захотелось отыграться за свое же смущение, как по-детски.       — Не буду, — вздохнул Хирию, прикрыв глаза, а у меня словно что-то оборвалось внутри. Вот так просто — не буду? — Напоминать не буду. Обещаю, принцесса Хоа Лан, но вы постарайтесь больше не подвергать себя опасности. С завтрашнего дня капитан Сигун полностью в Вашем распоряжении — можете тренироваться с ним. Но, прошу, обождите, пока полностью не восстановитесь... Боюсь, я не в праве Вам это запрещать.       — Отлично, — отозвалась я, чуть отвернувшись. Будто облегчение накатило, как странно — но я не хотела, чтобы ему было на меня все равно.       Кажется, разговор подходил к концу, но вот чувство недосказанности все равно висело в воздухе. Тонкие ниточки, завязавшиеся между нами за последние несколько дней, вдруг натянулись до предела, готовые в любую секунду оборваться — я это чувствовала, а еще прекрасно помнила, что так уже было однажды, в другой жизни.       Солнце заходило. Мой взгляд скользнул по набитой рисом длинной подушке, и я зябко повела плечами, понимая, что еще предстоит пережить полную неловкости ночь. Я ломала все сама из-за своей гордыни и упрямства, навязав себе глупые стереотипы про лицемерие, но сама же носила маску ледяной Цэрэн, стремящейся отгородиться от чужой заботы. Но я не Цэрэн и даже не Хоа Лан — нужно об этом помнить, особенно сейчас, когда король Хирию стоял рядом, печальный, напряженный из-за нашего разговора. Хотела бы я заверить, что все в порядке, что я не держу зла, не обижена. Хотела бы я извиниться и предложить завтра сходить в город. Но карамельные персики гнили прямо под сладкой глазурью, а черные орхидеи расцветали во всей красе под песню Яшниковой о десяти кошках. Только вот я была почти уверена, что мой дурной характер не выдержат даже кошки, если они, конечно, не будут такими же холодными лицемерками. Так что ты предпримешь, Данка? Ведь уже однажды лишилась человека, общение с которым было дороже всех богатств мира.       Я не знала, я боялась вновь быть преданной, потому только оглянулась на Хирию, поджав губы. Но я не хотела совершать свою же ошибку дважды, ведь во всем я была виновата сама и буду, если не изменю свою тактику. Так что мне делать?

Помоги мне! Сердце мое горит

На костре не потухшей раны, на углях от пустых обид.

Помоги мне! Слезы мои утри,

Склей обломки моей вселенной, каплю веры оставь внутри.

      «Помоги мне, король Хирию», — взмолилась мысленно, а на деле только отвернулась, зашагав к раскрытому сундуку с заботливо сложенными Нумой кимоно. Я решу однажды, как мне с ним себя вести, но сейчас просто хотелось, чтобы этот клятый день поскорей закончился.       Я не видела, но прекрасно слышала, как Хирию глубоко вздохнул, и от этого защемило сердце — не мне одной тяжело. Но рану старой обиды залечить очень сложно даже доброму королю из любимой манги. Дай мне время.

***

      Встроенный очаг был удобен в плане того, что можно было заваривать чай не отходя от кассы. Наверное, я скоро построю храм во славу Нуме, потому что она догадалась взять с собой в Золотое Ханство персиковый чай, который я сиюминутно достала, поставив на огонь обнаруженный в комнате маленький чугунный чайник. Кажется, я где-то и чашки видела. Сейчас заживем! От предвкушения неплохого вечера, я зажмурилась, слушая, как потрескивали дрова, разнося приятный древесный запах по всей опочивальне. Было бы, конечно, неплохо, если бы мою спину не пепелили изучающим взглядом, но с этим, увы, ничего не поделаешь.       — Будете чай, Ваше Величество? — спросила я как можно доброжелательнее, хлопотав над чайником.       — Не откажусь.       — Есть только персиковый, — предупредила, внимательно оглядев комнату на наличие сервиза. Кажется, он где-то в полках. — И подайте чашки, будьте добры. Вон там, — я ткнула пальцем в неопределенном направлении, вдыхая сладкий аромат сушеного чая, сложенного в холщовый мешочек. Нума — кудесница, нужно будет обязательно ее отблагодарить, иначе без нее я бы точно с тоски окочурилась.       — Здесь? — я оглянулась на Хирию, стоявшего совсем в другой стороне от предполагаемого местонахождения злосчастного сервиза. Я фыркнула, отрицательно покачав головой. — Вам нравится заваривать чай?       — Мне нравится его пить. Вы идете не туда. И вообще, питье чая — настоящее искусство. И лучше это делать в одиночестве, — серьезно заметила я, размышляя над тем, что горничных здесь точно не нужно. Я и сама смогу чай заварить.       — В одиночестве? — я услышала, как изменился его голос, и поспешила добавить, с раздражением подумав, что этот глупый король неправильно истолковал мои слова:       — В смысле без слуг. Ваше Величество, давайте лучше я, а то все-таки придется пригласить служанок.       Я с демонстративным вздохом слезла со спального пьедестала, и полы моего кимоно, в которое я успела переодеться, зашуршали по полу. Вообще, я думала, что жить в одной комнате с мужчиной, будет неудобно и сложно, на деле оказалось очень даже легко — кажется, я просто не относилась к Хирию серьезно. Вы его видели? Сверкающие в свете вечерних свечей глазенки и никакой напускной серьезности. Что же с Вами, король, неужели потеряли уверенность без своих драконов? Злобно усмехаться я не стала, только нахмурилась. Так или иначе, поступи хоть малейшая угроза с моей или чьей-либо стороны, здесь в сию же секунду появится Сю-тэн, вышибая стены дворца, а уже потом думая о последствиях. Это создавало впечатление безопасности, Хирию — залог моего «долго и счастливо», и с учетом этого пора бы начать относиться к нему благожелательно.       Я придирчиво оглядела встроенные в стену полки, почти пустые, на которых были лишь редкие незажженные лампы да пара склянок с благовониями. А вот и сервиз для комнатного использования. Я довольно заулыбалась, потянув руки к деревянной коробке, которую уже успела прошмонать, пока скучала здесь без Хирию. В ней были две расписные чашки и маленький заварной чайник. Всего ритуала традиционного чаепития я не знала, но, думаю, король не казнит меня за его нарушение. Я оглянулась на невольно соседствующего со мной короля, победно держа перед собой коробку с сервизом. Думаю, он больше не злиться, а если и злится, то самую каплю — все-таки, у него есть дела и поважнее непослушной принцессы кочевников. Правда, будет проблема, если со мной случится что-то до помолвки, не говоря уже про свадьбу. Лицо мне уже разбили.       — Когда Вы планируете встретиться с Акилом? — легко поинтересовалась я, спеша обратно к очагу. Чайник уже закипал. — До помолвки месяц, я не ошибаюсь?       — Все верно, принцесса Хоа Лан, — кивнул Хирию, последовав за мной. — Просто так к старшему принцу меня не допустят. Очень жаль, что навестить Вас решил именно принц Мирах, — кажется его губ коснулась улыбка, и я поспешила обернуться, чтобы успеть ее застать. Успела.       — Мы с Акилом никогда не были близки, поэтому вряд ли он добровольно придет меня поприветствовать, — заметила я, снова увлекаясь чаем. — В прошлом наши точки зрения малость… расходились, — хмыкнула я, разглядывая картинки, на которых Цэрэн с пеной у рта доказывала, что Коука — вражеская держава, и питать симпатию к ее королю равносильно предательству. — Акил в свое время пропитался легендой о Четырех Драконах, а я была верна своему отцу.       — А теперь? — с придыханием спросил Хирию, а я удивленно вскинула брови, даже заварочный чайник в покое оставив.       — Что — теперь? Теперь я Ваша союзница, долго еще этот вопрос выяснять будете? Я вот никак не пойму, что Вам не хватает? Я выбрала свою сторону, и я хочу, чтобы эта бессмысленная война поскорее закончилась. Единственное, за что я сейчас буду сражаться, — это за мир. Брак — обоюдное доверие, король Хирию, — закончив столь пламенную тираду, я сердито на него глянула, вопреки всему аккуратно разливая ароматный чай по сосудам. Так или иначе, у него есть поводы мне не доверять, я бы сама себе не поверила. Цэрэн — чуть ли не правая рука Хулана, вдруг ни с того ни с сего решает перейти на сторону его злейшего врага — разве это не подозрительно? — Я просто хочу выжить, — вдруг прошептала я самую правильную правду и судорожно вздохнула. Сначала жизнь, а потом уже всякие пафосные речи о вечном мире, это факт.       — Прошу прощения, — мягко произнес король, усаживаясь по другую сторону от очага. — Ваша жертва во имя мира между Коукой и Золотым Ханством не требует дополнений, и я не преследовал цели оскорбить Ваше решение. Я лишь хотел уточнить Ваше отношение к упомянутой Вами легенде, чтобы не… доставить Вам дискомфорта своей последующей просьбой.       Я подняла на него глаза, молча протягивая ароматный чай, и задумчиво пожевала губы. Как я отношусь к легенде о Четырех Драконах? О, многоуважаемый король, если бы Вы знали, что я выросла на этой истории, никогда бы не поверили. Но здесь я не Данка, а Цэрэн, принцесса Хоа Лан, которой и шагу в сторону сделать нельзя. Догадка, какой будет просьба, проскользнула в сознании, и я сцепила руки, наблюдая, с какой улыбкой Хирию вдыхал запах предложенного напитка. Пусть не обольщается, шипко часто я делиться не буду — Нума не очень много с собой сложила, я уже проверила.       — Мое отношение не слишком важно в сложившейся ситуации, — выдала я, прикладываясь губами к чашке и блаженно жмурясь. Без сахара, а все равно вкусно. — Но должна признаться, узрев воочию могущество Четырех Драконов, я прониклась этой легендой, — «еще больше», — захотелось добавить, но я лишь взглянула на короля поверх горячего напитка. — Какова Ваша просьба? Если это приблизит исполнение задуманного, я сделаю все возможное.       — Мне нужно, чтобы Вы увиделись со старшим принцем, — серьезно сообщил Хирию, а я невольно вздрогнула. — Послушайте, принцесса Хоа Лан, это слишком серьезно. Со своей стороны Коука сможет предложить лишь свою помощь и поддержку, но вмешиваться в дела Золотого Ханства мы не станем. Если принц Акил не готов унаследовать титул Великого хана, то все станет бесполезным. Лучше выяснить это сейчас.       — Я Вас понимаю, — нахмурилась я, грея похолодевшие руки о чашку. — И я согласна с Вашими суждениями. Но раз уж я решила встретиться со всеми своими родственниками, то разрешите увидеться и с хани Эрдэнэ, — я подалась вперед, заглядывая в сливовые глаза. Не сказать, что я прямо-таки жаждала увидеться с младшей сестрой Цэрэн, но убедиться, что ей ничем не угрожали, как это обещал Вэл, все же стоило.       — Будь по Вашему, — кивнул Хирию и, кажется, облегченно вздохнул. — Надеюсь, от Вашей сестры никакой опасности исходить не будет.       — Я тоже, — мимолетно улыбнулась, пряча лицо в кружке. Кажется, натянутые между нами ниточки постепенно крепли. Не то, чтобы это было очень важно, но сидеть рядом с королем Хирию и просто так улыбаться от его слов, было… здорово.       Я еще долго не смогу к нему привыкнуть, а он еще долго будет исподтишка смотреть на меня подозрительным взглядом. У меня есть причины закрываться, у короля — не доверять. Но за чашкой персикового чая иногда открываются двери в самые неожиданные закутки чужой души. Я улыбнулась одними глазами, глядя на его топорщащуюся челку, а Хирию печально вздохнул, пристально вглядываясь в мой обработанный на второй раз шрам. Персики там или орхидеи, но король оказался не таким, каким я его представляла, более человечным, что ли… Мысль снова показалась неправильной, и я поспешила опустить глаза в чашку.       За окном давно стемнело, а мне еще предстояло затащить на футон набитую рисом подушку. Рано я расслабилась, получается.

***

      Хирию совсем не храпел и не вошкался. Зато вот я уснуть не могла, все смотрела в потолок, чувствуя рядом с собой чужое дыхание. Идею с перегородкой король воспринял как нечто само собой разумеющееся и даже сам присторил ее точно посередине двуспального футона. Подушка была весьма тяжелой, поэтому того, что кто-то из нас ее случайно сдвинет, можно было не боятся. Да и не это глодало меня сегодняшней ночью. Я тихо вздохнула, беспокоясь, как бы не потревожить сладко сопящего короля, дрыхнущего, словно младенец. Очень надеялась, что Аби в эту самую секунду бдит за Хирию, ну и за мной за компанию. Почему то именно сейчас, когда ужасно хотелось спать после богатого на события дня, обострились все чувства и мысли, будто только и ждали, пока я заберусь под теплое одеяло. Как несправедливо. А Хирию хоть бы хны — знай себе носом посвистывает. Я глянула на него в полумраке, который разбавлял лишь скудный свет фонаря, что висел над дверьми, и невольно заулыбалась — волосы перекрыли все лицо, кроме сложенных трубочкой губ. Сейчас он как никогда напоминал знакомую мне принцессу Йону, а не хладнокровного Су-вона. Я свела брови к переносице, дивясь, как он мог быть таким беззаботным в одной комнате, буквально в одной постели со своим врагом. Но ресницы трогательно подрагивали, а мне только оставалось, что уповать на ответственность драконов — пусть они занимаются защитой глупого короля, мне это никак не сдалось. Я беззвучно фыркнула, в последний раз взглянула в безмятежное лицо и отвернулась, продолжив буравить взглядом густую темноту.       Только сейчас почему-то заметила, что одеяла здесь были стеганы золотой ниткой, сплетающейся в замысловатые узоры — в Коуке такого не было. Вспомнив, что из роскоши интерьера в моей комнате в замке Хирию были только ненавистные подушки, я заулыбалась — всякая из них сейчас была милее тяжелых тюлей и расшитых одеял. Начинаю ценить только когда потеряю, вот уж точно про меня. Я поморщила нос, невольно вспоминая оставшихся в Перми родителей, брата и сестру. Я звонила им вечером, прежде чем все случилось, а теперь, кажется, не позвоню никогда. Было горько, и осознание этого накатило только сейчас, по прошествию чуть больше одного месяца. Туго же до тебя доходит, Данка. Я скривила губы, натягивая одеяло по самый нос, и судорожно вздохнула. А еще я прекрасно понимала, что никакая это не кома, тот клятый автобус сбил меня на смерть, об этом даже догадываться не нужно было, просто я лелеяла надежду на возвращение. Самая крохотная часть моей души продолжала верить, а разум давно сдался. В перерождение я никогда не верила, хоть и любила манги с подобным сюжетом, но, похоже, это оно и есть.       Так я и пролежала не то пару минут, не то несколько часов, иногда проваливаясь в беспамятство, но тут же из него выныривая, пока не услышала странное перестукивание за своей спиной. Сначала прислушивалась, списав все на подкрадывающийся сон, но звук не прекращался, и мне пришлось обернуться, щурясь в темноту. Будто бы палочками били друг о друга, отыгрывая нестройную дробь, будто бы… это зубы стучат, что ли? Я озадаченно вскинула брови, приподнимаясь на локте и приближаясь к лицу Хирию — правда, зубы его стучали от холода. Я раздраженно фыркнула, снова ложась и отворачиваясь. В голове пронеслись табуном сразу несколько мыслей о том, что мы не закрыли окно, о том, что очаг здесь все-таки не просто так и том, что Аби, наверняка озаботят мои ночные шевеления. Но, недовольно цыкнув, я все-таки поднялась, метнувшись к его ладоням, и сжала ледяные пальцы, понимая, что поспать мне сегодня не удастся. Размышляя над тем, как бы разжечь очаг, не разбудив Хирию, я сжимала его руки, задумчиво грея их дыханием. Вот только нянькой я быть и не нанималась.       Но на ворчание, даже мысленное, сил не было, и я выползла с футона, подоткнув одеяло королю по самые брови. Не думаю, что это поможет согреться, поэтому без огня здесь было не обойтись. Я сцепила зубы, попутно укрывая хириюские оголенные пятки, и поморщилась от того, какими они были холодными. Мало хорошего будет, если этот чудак умудрится простудиться. Правильно я вспомнила — он бывший бог, а бывшие боги наверняка болеют. Я качнула головой, на цыпочках крадучись к выходу, чтобы добыть фонарь, иначе огонь мне не развести. Хорошо, что он еще не погас. Кажется, я наткнулась на одну из многочисленных тумб, и зашипела от боли в левом мизинце. Я и забыла, как это дико неприятно, а потому что не бродила в темноте вот уже больше месяца!       Когда фонарь был у меня, а огонек игриво подрагивал внутри него, я со всей осторожностью двинулась обратно, освещая себе путь тусклым свечением. Хирию все так же спал, только вот я еще заметила, как плечи его дрожали. Окно бы закрыть. Я метнула взгляд в строну приоткрытых ставней и осторожно обошла громоздкую вазу, вставшую у меня на пути. А воздух и правда был холодный. Я глянула на раскинувшийся по ту сторону сад и прикрыла рукой огонек, чтобы его не сдуло. Странно, что я холода не почувствовала, видно, тело Цэрэн было приспособлено для такого. Хоть какая-то от него польза. Я скривилась, закрывая окно и спеша обратно. Так или иначе, но короля нужно согреть, а то под утро станет сосулькой, что тогда делать?       Около углубления для очага имелись и выемки, в которых хранились горючее масло, дрова и кое-какие благовония. Жаль, что спичек они сюда положить не додумались. Я поставила фонарь рядом, докладывая поленья и убирая с крюка чайник, чтобы не мешал. Оглянулась на Хирию и осторожно достала почти догоревшую свечу, умудрившись обжечься о жидкий воск, но прикусила язык, чтобы не разбудить короля — не хочу, чтобы он видел, что я тут вытворяю ради него. Когда робкий огонек охватил дрова, я выдохнула с облегчением, завороженно наблюдая, как он распространялся по древесине, мягко потрескивая. Отсветы весело прыгали по коричневому тюлю, и повеяло теплом. Напомнило жар от радиатора на бабушкиной даче — я тоже мерзла тогда, и мне ставили его в комнату, чтобы отогревалась. Я осторожно поднялась, приподняв подол спального платья, чтобы не сильно шуршать, и опустилась рядом с Хирию, придирчиво касаясь его рук — потеплели, вот и отлично. Я поправила одеяло, снова укрывая вылезшие из-под него пятки. Как ребенок, ей-богу, я так только за братом приглядывала, и то когда мама накажет. А здесь-то что? Глупый король.       Я фыркнула и неосторожно задела его плечо, испуганно отшатнувшись.       — Принцесса Хоа Лан? — сонные сливовые глаза озадаченно посмотрели на меня снизу вверх, щурясь от света огня.       — Кажется, Вы замерзли, — доложила, чуть отвернувшись и скривив губы. Разбудила все ж таки. — От холода зубы стучали.       — Вы огонь развели? — глупо спросил король, а я закатила глаза, чувствуя, как от смущения покраснели уши. То есть от того, как я хлопала ставнями он не проснулся, а от легонького прикосновения — нате-пожалуйста.       — Как видите. Вам теплее? Думаю, Вам лучше забрать большую часть одеяла, — предложила я, вскинув одну бровь.       — А Вы? — озадачила дядьку.       — А я не отбиваю зубами барабанную дробь, — фыркнула я, искоса приглядывая за огнем. Как бы теперь отделаться-то от Хирию? — Не волнуйтесь, я же здесь как-никак долго жила, — улыбнулась, с неудовольствием наблюдая за тем, как король тоже решил подняться. — Привыкла… зачем Вы встали?       — Прошу прощения, принцесса Хоа Лан, что Вам пришлось этим заниматься, — к моему ужасу он согнулся в поклоне, касаясь лбом наверняка до сих пор холодных ладоней. Еще и на пол их сложил, ну что за… ребенок?       — Не стоит, — поморщилась я, требовательно сжимая его руки и проверяя свое остережение — ну, как и думала, еще не отогрелись. — Я зря тут Вас согреть пытаюсь? Накройтесь и лежите смирно, — наверное, я могла бы менее агрессивно выдернуть одеяло из-под рисовой подушки и накрыть им Хирию, но вышло как вышло. Зато не перечил. — Я посижу, подожду, когда дрова догорят. А Вы спите, — добавила я мягче, отворачиваясь.       Король не ответил, и я посчитала, что он и правда решил дальше досматривать свой десятый сон. Неслышно выдохнула, наблюдая за танцующими язычками пламени. Возвращаться назад на футон не хотелось, да и огонь оставлять нельзя было, это факт. Кажется, где-то на столе стояла лохань с умывальной водой на утро, но опять куда-то идти не хотелось, так что добуду ее, когда станет совсем невмоготу. Я потерла глаза, чуть не сдернув налепленную Нумой марлю, которую она умудрилась прицепить прямо перед сном, и снова вздохнула, гоняя в голове беспокойные мысли о завтрашнем дне. Хотелось бы, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, чтобы трещал огонь, чтобы Хирию громко дышал где-то за спиной.       — Спасибо Вам, — голос вышеупомянутого заставил меня вздрогнуть, и я обернулась, натыкаясь на смущенную улыбку. Не спал все-таки, лежал, глазенками сверкал.       — Да не за что, — быстро ответила я, отвернувшись и уставившись на полыхавшие поленья. — Вы спите.       — Я подожду, пока огонь не догорит, — я даже представила, как он упрямо тряхнул головой, и красная челка прыгнула следом. Какой настырный. — Не гоже, чтобы Вы не спали по моей вине.       — Тогда идите за водой, чтобы залить, — устало вздохнула я, прекрасно понимая, что спорить с ним бесполезно. — Она там, в комнате.       Король не мешкая, выскочил из-под одеяла, прошлепав босыми ногами по полу, а я зашипела от негодования. Ну что за… и кто тут про детские шалости говорил? Я сморщилась, глядя в темноту комнаты, которую разрезали какие-то невнятные звуки — это Хирию искал лохань. Когда раздался стук и скрежет, я встрепенулась, соскакивая с места, кажется, что-то упало. Я слетела со ступенек, щурясь во мрак, заметила отблеск огня на красных волосах и рассерженно фыркнула, пробираясь к нему.       — Извините, — выдал Хирию, как только я подхватила его под локоть, поднимая с пола. Нет, Саш, он не плод любви Йоны и Су-вона. Он плод любви Йоны, Су-вона и Ик-су, что было еще страшнее.       — Я просто надеюсь, что Аби этого не видит, — вздохнула я, замечая лохань на ближайшей тумбе. Ну, он был не так далек от цели. — Иначе, боюсь, подумает что-нибудь не то. Вы не ушиблись? Тогда идите обратно… и, пожалуйста, смотрите, куда.       Будто стал более раскрепощеннее, чего это с ним? Улыбался, я даже в темноте это видела. Его разожженный посреди ночи очаг так впечатлил? Я и не такое могу — маме ночью чай заваривала, повторить? Мысль рассмешила, и я подхватила таз, осторожно шагая следом. Вот две беспокойные душонки, ей-богу, принцесса кочевников и красноволосый король с холодными руками. Даже забавно — я ведь ассоциировала его прикосновения с теплом, а теперь будто смена направления в «Уно». Песня никакая в голову не шла, зато я прекрасно понимала, что выбор сделан — вряд ли я теперь смогу отвернуться от Хирию, у которого пятки замерзали при плюсовой температуре.       Я откинула мешающие пряди, под внимательный взгляд короля задергивая тюль, чтобы не выветрилось тепло, и заливая очаг. Стало заметно теплее, и не ясно — в комнате или в душе. Сентиментальная мысль даже не разозлила, просто хотелось спать. Я взобралась под одеяло, но все же удостоверилась, чтобы Хирию накрылся с головой.       — Доброй ночи, принцесса Хоа Лан.       «Ой, да иди ты…»       — Доброй ночи, Ваше Величество.