восьмое письмо

Стрелки часов сомкнулись, замкнулись на себе, остановились в нерешительности. Нерешительность была и в моих движениях, когда я потянулся к часам — но стрелки дрогнули и продолжали свой путь. От двенадцати к одиннадцати, от одиннадцати к десяти, и я закрыл глаза, стараясь справиться с внутренним диссонансом. Это ненадолго, я умею сдерживать свой порывистый разум и удерживать себя в привычном для себя состоянии. Даже в этом страннейшем мире. Ты совершенно прав, друг мой. Я успел побывать в Городе-на-Перекрестке, и не единожды. И принес туда, почти случайно, нашу музыку и истории, написанные нашими творцами. Кажется, мы с тобой разминулись совершенно нелепым образом, ведь я получил твое письмо, уже находясь здесь, а сюда я попал как раз из города нашей встречи. Думаю, как бы нам так подгадать, чтобы вскоре вновь встретиться и поговорить друг с другом за чашкой или стаканом того, что ухитрится приготовить мастер-бармен. Письмо, между прочим говоря, чуть не выскользнуло из моих рук, потому что тогда наступил первый двенадцатый час. Любопытнейшее явление, этот их первый двенадцатый час: время спотыкается и начинает идти назад. Обычно это длится не дольше часа, но один раз я угодил в день, когда отсчет шел до следующих двенадцати, когда наступает ночь. Да, здесь, как и у нас, время делится на те же двадцать четыре часа, по шестьдесят минут и секунд — не спрашивай меня, как так совпало. Пусть эта загадка останется кому-нибудь, кто способен сохранять трезвый рассудок, когда пленка событий начинает сворачиваться. И провернуться она может совсем иначе, в этот час, или два, или двенадцать могут произойти совершенно разные события — и это меня пугает. Но этому можно сопротивляться, не я один такой умный. Здесь можно осознанно переиграть события, которые не устраивают, и не случится никаких парадоксов, ведущих к прекращению вселенной. Мне, ты сам знаешь, нет надобности менять случившиеся события. Люблю свое умение принимать и ценить всё, что происходит со мной и в моей жизни, и оттого я не хочу пользоваться этим инструментом — даже из любопытства. Сейчас я пишу тебе, во избежание недоразумений, сразу после двенадцати. Мой чай совсем остыл, но я так переживаю, что не смогу отправить тебе весточку! Надеюсь, всё будет хорошо. Вряд ли я задержусь здесь надолго. Дня через три я либо совсем устану, либо приноровлюсь к местным скачкам времени — но в этом случае я наверняка смогу вернуться позже, принеся в запасе отвагу, терпение и исследовательский интерес. А до этого мне нужен отдых. Что ты думаешь о том, чтобы встретиться через трое-четверо суток? Наших, отсчитываемых, допустим, пятью темами, которыми мы полностью поглощены. Буду ждать тебя на нашем месте. Питаю надежду на встречу. С любовью, твой друг