Часть 3

      Мужская часть Уизли стояла по стойке смирно. Перед ними ходил Великий Светлый Волшебник, читая нотацию и помахивая хворостиной. Глаза Уизли мужского пола неотрывно следили за хворостиной, отвлекаясь от звуков, доносящихся из Норы. Звуки в доме сменились на что-то, похожее на тихое хныканье. Из дома вышла Ирма Пинс в мантии с закатанными рукавами. Она устало вздохнула и отбросила в сторону измочаленный пучок.       — Слушай, а хорошая штука эта крапива, оказывается, — проговорила миссис Дамблдор, стирая со лба трудовой пот. — Они все поняли и больше не будут, Молли магией поклялась, что больше никаких приворотов, а здесь у нас что?       — Ну, нотацию я прочитал, — Гарри почесал длинные белые патлы характерным жестом. — Не уверен, что они поняли… У тебя крапива еще осталась? — Глаза Уизли стали очень большими.       — Для Рона найду, — оскалилась Ирма Дамблдор не хуже юной версии своей души. Рональд Уизли не удержал в себе свой внутренний мир. — Ой, фу-у-у, — женщина сморщила носик.       — Артуру я лично объясню его неправоту, — твердо сказал Дамблдор. — А остальные — в твоем распоряжении. Вспомни, например, как Рон трапезничал, закапывая книгу жиром…       Глаза Ирмы сверкнули красным, Питер Петтигрю в форме крысы упал в обморок, поэтому его тушку Дамблдор без затей засунул в карман. Ирма сделала жест палочкой, и младшие Уизли медленно и печально, строясь в косяк, полетели в дом, где юная Джинни уже ждала свою порцию зрелища, ну а Альбус повернулся к Артуру.       — Значит, любишь девочек подчинять? — ласково поинтересовался Альбус Дамблдор, закатывая рукава.       — Я больше не буду, — прошептал Артур Уизли, которому было очень страшно.       — А больше и не нужно, — проинформировал его Великий Светлый Волшебник, прислушиваясь к звукам, доносящимся из дома. — Снимай штаны, сейчас я тебе расскажу, почему нельзя трогать маггловских девочек.       Над поляной разносился свист и скулеж, а в доме Джинни подпрыгивала и хлопала в ладоши. Несмотря на то, что девочку в семье любили, сама она относилась к братьям… Сложно. Потому что шесть братьев… Причем четверо, живущие в том же доме, любящие разбрасывать пахучие носки и трусы где попало. Тяжело девочке с ними было, тяжело. А тут они огребли за все и сразу, как не порадоваться?       Закончив с Уизли и проверив, правильно ли те все поняли, Альбус с Ирмой вернулись в замок. Нужно было заняться профессорами и Министерством. Борода Альбуса Дамблдора сильно мешала Гарри, поэтому настроение у него было соответствующим, что на себе сразу же испытали все желающие и не желающие.       — Уважаемые коллеги, — обратился Га… Альбус Дамблдор к профессорам, усадив Ирму себе на колени, отчего Маккошка тихо шипела. Громко шипеть она теперь опасалась, потому что жалящее от шефа, да Старшей палочкой, создавало ощущение раскаленной кочерги в известном месте. — Уважаемые коллеги, отныне срывающиеся на учениках будут получать жалящее, как и игнорирующие нужды детей. Жалящее будет раздаваться два раза в день — утром случайным образом, а вечером за дело. Уволиться уже нельзя до лета 1998 года.       — Но почему, Альбус? — нашла в себе силы спросить Помона Спраут, чья челюсть стремилась встретиться с полом.       — Потому что я деспот и тиран, — уведомил ее Альбус Дамблдор. — Ха-ха-ха… Хм… Чего это я? Я же добрый, — сказал он себе под нос. — О! Вспомнил! Это для всеобщего блага, девочка моя. Ай, за что?       — Я теперь твоя девочка, — сообщила мужу отвесившая ему подзатыльник Ирма Дамблдор. — Никаких других, а то я ревную, — смущенно призналась женщина.

***

      — Как он мог! Как он мог! — причитала Минерва МакГонагалл в Больничном крыле, куда зашла выпить валерьянки с горя. — Я же готова была ему ноги лизать!       — Ноги у мужиков — не эрогенная зона, — меланхолично заметила мадам Помфри, попивающая медицинский спирт из тонкой пробирки. — Там кое-что другое надо было…       — Но как у нее получилось? Ведь я полвека! — рыдала МакГонагалл. — Все, не буду больше заместителем, пусть сам в документации разбирается! Со своей вертихвосткой!       — Тебя не смущает, что она тебя лет на семь старше? — улыбнулась Поппи.       — Все равно вертихвостка… Мя-я-я-яу-у-у, — утробно закончила свою речь Минерва, отдаваясь валерьянке. В Больничное крыло медленно зашел неизвестно откуда тут взявшийся большой черный кот. Профессор МакГонагалл при виде такого роскошного экземпляра немедленно приняла свою анимагическую форму.       Профессор Снейп мрачно сортировал ингредиенты, мечтая заавадить всех, особенно шефа, наливались серебром браслеты обетов, предупреждая о недопустимом образе мыслей, хотелось, как в детстве, упасть в объятия мамы и получить ремня от папы. От папы, а не от Дамблдора! Что за манера — бить профессоров?       Гарри Поттер хорошо запомнил, что он сделал, чтобы стать большим и сильным, но вторая попытка к успеху не привела, видимо, сильно отвлекал ремень Вернона. Ремень дядюшки сильно отвлекал все повизгивающее семейство Дурслей и даже одного последнего Поттера. По крайней мере, Вернон очень надеялся на то, что этот Поттер — последний. А Гарри надеялся на другое, но его никто не спрашивал. Пора было вылезать из убежища и идти в школу, где его точно никто не тронет, потому что Страшная Гермиона когда-то пожалела худенького зеленоглазого мальчика и теперь защищала его от всех. Когда они вырастут, ему, конечно, придется на ней жениться, но мальчик не роптал, потому что знал: Гермиона — лапочка и прелесть. И не дай ему дева Мария подумать иначе.       Гермиона Грейнджер теперь очень любила родителей и сильно не любила всех остальных, кроме Гарри Поттера. Гарри был хорошим и милым мальчиком, а кто так не думал, те украшали собой отделения травматологии и челюстной хирургии ближайшей детской больницы, потому что рука у девочки была тяжелой, а кулаки крепкие. Поэтому никто и не связывался. Грейнджер стра-а-а-ашная.

***

      Ирма Дамблдор сортировала книги, навешивая на них охранные заклинания, а с улицы доносилась речевка. Это муж учил эльфов ходить строем и чинить замок. Альбус сообщил эльфам, что в замке должно быть всегда и везде тепло. Эта мысль не нравилась Северусу Снейпу и василиску, но их не спрашивали. Обиженный василиск уполз в Запретный лес, сообщив на прощание, что увольняется с поста ершика для канализации.       «Кто шагает дружно в ряд,       То ушастый наш отряд,       Все починим, уберем,       Хулиганам надаем!» — доносилось со двора замка.       Хулиганы были еще дома, но уже вздрагивали. Эльфы за этим тщательно следили, потому что так сказал директор, а для эльфа Хогвартса преград нет. Это, кстати, тоже сказал директор.       Поэтому эльфы препятствий не видели, зато видели цель. К вечеру тщательно натёртые мастикой каменные плиты сверкали. Лестницы тоже сверкали, что на себе испытала пьяная Минерва МакГонагалл, в ускоренном темпе вернувшаяся в Больничное крыло. Наступала последняя ночь перед началом учебного года. Где-то на Тисовой Гарри вздыхал о сильной девочке Гермионе, где-то сильная девочка Гермиона вздыхала о прошедших каникулах и готовилась выбивать зубы. Учителя маггловских школ проверяли комплектность розог и линеек. Шли последние часы…       — Любимый, а все ли мы учли? — поинтересовалась Ирма Дамблдор, укладываясь на плечо мужа.       — Да вроде бы все, — задумчиво проговорил Дамблдор.       — Министерство, дорогой, — тактично напомнила любимая жена.       — О! Я сейчас! Я скоро! — вспомнил Альбус Дамблдор.       Явление Великого Светлого Волшебника в ночной рубашке Отдел Тайн запомнил надолго. Как оказалось, «женилка» Великого Светлого была вполне серьезных размеров, а мысли — о жене, поэтому Альбус Дамблдор сильно напугал всех невыразимцев, рассказав, что он с ними сделает, если они не найдут все крестражи в рекордное время. Против такого типа любви невыразимцы резко возражали, поэтому, вызвав по тревоге всех сотрудников, принялись искать крестражи в указанных местах.       «Фиделиус» на доме семьи Блэк их не остановил, потому что перед глазами стояла вспученная женилкой ночная мантия могучего волшебника. Это страшное зрелище еще долго приходило в кошмарах закаленным сотрудникам Отдела Тайн. А умиротворенный Дамблдор, обнаружив интересную книжку на столе начальника Отдела, отправился к любимой жене. Ирма, как и Гермиона, книги любила, поэтому вместо сна у молодой пары наступили часы теоретической подготовки. Неведомая ранее книга под названием «Камасутра» разнообразила досуг молодоженов.       — А может, сначала в Мунго спросим, можно ли так вывернуться? — поинтересовался Альбус у любимой, охваченной азартом исследователя.       — Мы же волшебники! — воскликнула Ирма. — Распутаемся потом… Наверное.       — Там опечатки точно нет? — осторожно спросил Великий Светлый. — А то фраза «засуньте третью руку» мне кажется странной.       — Хм, — задумалась Ирма. — Надо подумать…