Часть 6

      Косая Аллея ничуть не изменилась: все так же величаво следовали по своим делам небитые аристократы, пробегали пока небитые мальчишки и внимательно следили за всеми авроры, которых бить пока было не за что. В банке им сразу же острозубо улыбнулись. Гермиона улыбнулась в ответ, в результате чего пасть гоблина захлопнулась, а сам он посерел и уменьшился в размерах.       — Что желают господа? — вежливо поинтересовался гоблин, стараясь не смотреть на приветливо улыбающуюся Гермиону.       — Крюкохвата, — кратко ответил Гарри.       — А в каком соусе? — сразу же поинтересовалась девочка.       — Живым, — пояснил мальчик и почесал спину Старшей палочкой, отчего за спиной сразу же развернулись два белоснежных крыла, немедленно отмененные небрежным жестом.       — О! Кого я вижу! — обрадовался подошедший гоблин. — Пойдемте же скорее, пойдемте!       — Нас ни с кем не перепутали? — осторожно спросила Гермиона.       — Ну как я могу перепутать настоящих Певереллов! — на весь зал провозгласил Крюкохват. В зале началась паника. — Пойдемте же, ваши деньги ждут вас!       Услышавшие о Певереллах волшебники разбегались в надежде спрятаться. Гермиона и Гарри разбирались с артефактами и золотом. После разбирательств они пошли за покупками. Что-то заставляло волшебников держаться подальше от этой парочки: то ли улыбка Гермионы, то ли разминаемый кулак Гарри, то ли большие черепа, светящие глазами со спин мантий. Палочку надо было покупать только Гермионе, поэтому магазин Олливандера они обошли, как и магазин Малкин. Палочку Гермионе сделали у Киддела, которого Гарри хорошо помнил по позапрошлой, получается, жизни.       — Грязнокровка, — пискнул кто-то совсем рядом, и в руке Гермионы оказался наследник Малфой.       — Какая прелесть, — восхитилась девочка, а потом добавила. — Акцио крапива.       Лорд Малфой молча смотрел на экзекуцию. Его сын, к сожалению, умом не блистал, поэтому сейчас блистал задом. Певереллы были в своем праве. Отведя душу на юном Малфое и раскланявшись со старшим, самые страшные маги Великобритании двинулись дальше по делам. Авроры с ними связываться не рискнули, все остальные решили бояться, поэтому больше размяться у Гермионы не вышло, а Малфоя было слишком мало.       — Придется ждать до Хогвартса, — заметила погрустневшая девочка.       — Ничего, любимая, — утешил ее Гарри. — Там еще Запретный лес есть…       — Па-а-а-аучки-и-и-и! — радостно взвизгнула девочка, не желавшая ничего прощать.       — И кентавры еще, — напомнил мальчик. — Как закончишь бить Хогвартс, так и будет, где душу отвести.       Где-то в лесу задрожал во сне Арагог, а вождю племени кентавров вдруг захотелось домой, в Грецию. По Косой аллее весело скакала Гермиона Певерелл, а ее муж смотрел за тем, чтобы от любимой жены никто не ушел. Хогвартс ждали веселые дни, потому что ночью надо спать. А кто этого не понимает — ходит строем до утра. Поэтому уже понимали все.

***

      Родители так радовались отъезду Гермионы в школу, что у нее даже возникла мысль остаться, чтобы жизнь малиной не казалась, но тут появился Гарри в сопровождении горько плачущей Петуньи. Девочка даже на секунду позавидовала, но потом решила, что Гарри лучше, и у них веселые полгода, полные веселых для них приключений.       В поезд они залезли быстро, даже несмотря на то, что девочка хотела наметить первые цели. Стоило усесться в купе, как появился Малфой, чье лицо сразу приобрело признаки ужаса, а штаны — непроизвольного мочеиспускания, поэтому Драко как-то очень быстро покинул Певереллов. Подождав еще немного, Гермиона недоуменно спросила:       — Я не поняла, а где Уизли? Где мои подопытные поросята? Куда они делись?       — Думаю, в школе узнаем, любимая, — Гарри посмотрел на девочку взглядом, полным любви и тепла, отчего она подобрела.       — Тогда ладно, я тогда посплю, пока какой-нибудь самоубийца не разбудит? — задала риторический вопрос юная и любимая.       — Спи, родная, — согласился мальчик, устраивая Гермиону поудобнее.       Девочка задремала, поезд начал свой восьмичасовой путь к Хогвартсу. В вагоне было тихо, потому что разбудить Гермиону боялись даже наслушавшиеся Малфоя старшекурсники. Невилл Лонгботтом боялся всех и всего, его жаба не боялась никого, а Уизли в поезде, да и во всей Магической Британии просто не было. Рон Уизли в данный момент разгребал драконий навоз и думал о том, что через две недели в школу.       За время пути не случилось ничего, что позволило Гермионе отлично выспаться, поэтому вечером, во время похода по лесу, а потом и переплыва озера, у нее было много энергии, что на себе испытал завязанный морским узлом гигантский кальмар. Русалки были умными и к поверхности не приближались. Поэтому с ними ничего не случилось. Опасливо косясь на Певереллов и опасаясь поворачиваться к ним спиной, Хагрид постучал в дверь замка. Дверь открылась.       — Заходите, заходите, деточки, — пригласила всех войти Минерва МакГонагалл. — Не стойте на холоде, мои хорошие.       — Ничего себе Живоглот ее перевоспитал, — шепнул Гарри Гермионе, на что девочка гордо подняла носик, как будто лично учила кота перевоспитывать всяких кошек.       В песне Шляпы ничего интересного не было, началось распределение, на которое детей, ожидаемо, вызвали вдвоем.       — Добрый вечер, директор, — вежливо поздоровалась Шляпа, узнав бывшего Дамблдора. — Вас на Райвенкло?       — Да, там потише, по-моему, — переглянувшись с Гермионой, ответил Гарри.       — Райвенкло! — провозгласила Шляпа и добавила, подумав: — Кто не спрятался, я не виновата!       Всем стало немножко не по себе, особенно Гарри, который вспомнил, что башня умников находится далековато от кухни. Но с любимой супругой он спорить не решился, поэтому пришлось идти, куда распределили.       Факультет Годрика построился и выдал строевой шаг на месте под строевую же песню:       «И если в поход       Нас Дамблдор пошлет,       За Хогвартс родной       Мы очень быстро все пойдем».       Шагали они дружно, смотреть на это было приятно, особенно под картошечку. Гриффиндор же смотрел на остальных голодными глазами. По какой-то причине им не полагалось сегодня ужина. Гарри предвидел, что причину этого сегодня будут бить всем факультетом. Первокурсники по традиции в наказании участия пока не принимали, потому что не умели ходить строем.

***

      Как семейной паре, Гермионе и Гарри были положены семейные апартаменты и два флакона старящего зелья ежевечерне. Жить хотелось всем, поэтому умиротворенная Певерелл была лучше, чем веселая и злая, оттого что близости ждать еще пять лет. Администрация школы справедливо полагала, что в таких условиях Хогвартс пять лет не простоит.       Слушать лекцию о факультете Гермиона и Гарри не стали по причине более важных дел. С акустикой в семейных апартаментах оказалось все прекрасно, а вот со звукоизоляцией — не очень, поэтому утром Гермионе завидовал весь факультет, включая декана. Но девочка на это внимания не обращала — она была в прекрасном настроении, и горе тому, кто его испортит.       Смотреть на то, как Гриффиндор с песней строевым шагом идет на завтрак, было бесценно, так же, как и церемония подъема флага школы. Под это дело Гарри даже раздал живительных жалящих всем старостам мужского пола. Увидевшие подпрыгивающих на высоту от полуметра до полутора метров старост профессора поняли, что Дамблдор где-то рядом, и напряглись. А Гарри только безмятежно улыбался, наблюдая за тем, как любимая супруга намечает цели.       — Ну что, дорогая, — поинтересовался Гарри. — На уроки пойдем или кому-нибудь морду набьем?       — Нет, любимый, морды я тебе не дам, — категорично отрезала девочка. — Мне самой мало.       — Как пожелаешь, душа моя, — Гарри поклонился ей. — Тогда у нас Маккошка с макспичкой.