И покрасит в розовый собой облака

Ту зиму запомнили все. Запомнили счастливые арнирцы, что освободились от долгого гнета тирании Варнера. Запомнили Изначальные, Залы и многие другие, которые больше не находились под угрозой слияния миров. Запомнили и те, кто свергал величайшего из магов. Вот только в их памяти осталась совсем другая зима. Им запомнились долгие поиски по всем мирам. Им запомнились страх и горечь за человека, что не был связан ни с кем кровью, но стал им действительно частью семьи. Им запомнились страшнейшие бураны, во время которых закрадывались страшные мысли. «Что если он уже?..» Никто из них не хотел заканчивать мысль. Время шло. Вскоре снега растаяли и настала весна. Поиски пропавшего героя не давали результатов. У некоторых уже начинали опускаться руки. Доктора Блэка еле удалось уговорить отдохнуть совместными усилиями Гектора и родителей иссушающего волшебника. Лефтарион же, ни на час, кажется, не отрывающийся от поисков Лололошки, в конце концов перегорел и был абсолютно опустошен. Его товарищи хотели бы помочь ему, но как сделать это, когда тебе самому нужна помощь? Как спасти утопающего, когда ты сам тонешь? Гектор никогда не забудет отчаяние, которое он испытал, когда Карл и Дина спросили у него «А когда придет дяденька-компас?». Но проклятое время шло. Быстро наступившее лето столь же стремительно сменилось осенью. Арнирцы, кажется, стали забывать про… Нет-нет, не забывать, это не то слово. Скорее… История их собственного освобождения стала чем-то вроде легенды. Фольклора о том, как злого и страшного колдуна повергает прекрасный герой. Жалко только, что в отличие от легенд это история была правдой и концовка у неё была отнюдь не столь хорошей. В настоящей легенде герой вернулся бы домой, был бы осыпан почестями и окутан вечной любовью и славой. Но в настоящем мире в случае с Лололошкой могли лишь осыпать землей нечто называемое столь страшным словом на букву «г». Зима, столь же мягкая и обманчиво прекрасная, как и в прошлом году, была встречена друзьями Лололошки все той же горечью потери и угасанием надежды. Надежды на то, что герой всех измерений жив. Все чаще появлялись мысли о том, что парнишка был уже в лучшем мире. Зима пронеслась быстро, и вновь наступившая весна принесла… Облегчение, как бы странно это не было. Никто, конечно же, не прекратил искать потеряшку, как они вообще могли посметь это сделать, но… Рана казавшаяся такой свежей медленно покрывалась корочкой. Она никогда не пропадет, оставив на всю оставшуюся жизнь ужасающий любого шрам на душе. Но эта оставшаяся жизнь будет проведена отнюдь не в страданиях. С наступлением лета Гектор наконец-то решился рассказать детям, что случилось с «дяденькой-компасом», а Лефтарион нашел себе новое место в жизни. Довольно неожиданно, но преподавание юным и не очень студентам в недавно открытом университете Арнира, пришлось ему по душе гораздо больше, чем мог кто-либо ожидать. Доктор Блэк пусть и с некоторым скрипом, но разделил эту радость с другом, став также преподавателем. Хотя сколько волка не корми, он все равно будет смотреть в лес, что доказывало более практичный и экспериментальный подход иссушающего волшебника. Изначальный Волшебник от одиночества, а может от чего еще, помирился все-таки с Банкиром. Конечно, они были отнюдь не так близки, как раньше, но ведь это не так уж важно, верно? Важно то, что им предстоял долгий путь по восстановлению своих отношений и они были готовы его пройти. Залы… Ну, у них все было хорошо. Замкнутые для остальных, они по своему пережили потерю, найдя спасение друг в друге. Пожалуй, им было легче всех. Хотя в стороне во время поисков они не остались. Так время шло и к зиме как-то все поняли, что… Лололошка мертв. Прошло столько времени с его пропажи. Если бы он был жив, то отправил хотя б весточку какую-то своим товарищам. Но ничего не было. Поиски, продолжавшиеся все это время, были официально закончены, а вопрос об уже не таких страшных похоронах поднят. Капельку горько и страшно было понимать, что столь светлый человек был… Один. Всю свою жизнь. Совсем один. Лишь после его смерти друзья Лололошки поняли, что до них у парнишки не было никого. Ни семьи, ни других друзей. Даже просто знакомых! Или были, но столь плохие, что юноша предпочитал даже не вспоминать о них. Насколько же, наверное, тяжело Лололошке было от такого абсолютного одиночества. Вопрос о похоронах был улажен столь же быстро, как и поднят. Какие похороны зимой? Земля настолько сильно промерзла, что даже памятник не установишь-то. Так собравшиеся друзья, не только для Лололошки, но и друг для друга, разошлись, лишь договорившись о том, что похороны будут проведены сразу же после наступления весны. Но столь долгожданная весна не спешила объявляться. Март прошелся по всему среднему миру снежными буранами, столь сильными, какими они никогда не были раньше. Лишь к апрелю солнце начало радовать желанным, по тем или иным причинам, теплом. Но весна зацвела лишь в мае. Могилу было решено разместить около дома всеми любимого героя. За прошедшие годы без владельца это место сильно изменилось. Частично разграбленное и заброшенное, оно все еще веяло чем-то таким теплым и сладким. Не ностальгией или тоской по пропавшему другу, но очень близким к этим двумя чувствам. Лес, за это время разросшийся довольно прилично, прямо-таки кричал о том, что сегодня будет что-то. Птицы стихли, а от животных не было ни слуху ни духу. Даже природа будто бы чувствовала особенность момента. На небе были лишь редкие, большие, кучерявые облака, медленно плывущие куда-то по своим делам, а солнце, давным-давно ставшее нормального размера, нежно окутывало теплыми лучами. Лето, видать, будет весьма и весьма жаркое. Сегодня был поистине идеальный день и от этого становилось лишь горче. Могила уже была установлена и лишь тихие разговоры прерывали лесную тишь. Каменная плита, что чуть ли не утопала в цветах, принесенных и диких, была тяжелым зрелищем, но все собравшиеся были в какой-то степени даже рады видеть это. Хотя для кого-то это было слишком тяжело, о чем свидетельствовал вскоре раздавшийся всхлип. Пусть рана и перестала кровоточить, пусть она и покрылась коркой, но она всегда будет болеть.

***

Доктор Блэк с тяжелым вздохом подошел к надгробной, хотя гроба-то нет, плите и аккуратно положил букет, к паре другим, уже покрытыми тонким слоем инея. Пусть со дня похорон и минуло еще пара лет, но никто из них не перестанет ходить к этой могиле. Лололошка сделал так много для всех миров и для некоторых жителей конкретно. Как они могут просто взять и забыть его? Это будет абсолютным бесчестием о котором даже думать было страшно. Взгляд иссушающего волшебника плавно перетек с цветов на надписи. То, что у Лололошки не было фамилией также было не самым ожидаемым, наравне с отсутствием семьи и родни. Хотя задело это гораздо меньше чем глубокое одиночество героя миров, пусть и в прошлом, и дата смерти. Да, точно… Сколько же эта дата вызвала споров. Кто-то стоял на том, что датой смерти должна быть дата победы над Варнером. Кто-то говорил о том, что это должен быть день похорон или день принятия решения о них. Кто-то так вообще предложил не мудрить и признать Лололошку умершим три месяца спустя с момента пропажи. В итоге выбрали все-таки день победы над Варнером, но, в первую очередь, день пропажи юноши. Больше споров вызвала разве что эпитафия. Доктор Блэк, признаться честно, был самым ярым противником конечного варианта, но сейчас, спустя все это время, он был как никогда согласен с этой надписью.

«Мы встретимся снова в один солнечный день.»

Пусть Лололошка и был признан мертвым, пусть и стоит его могила, но… Каждый из его друзей знал, что они точно встретятся снова. Однажды, в какой-нибудь действительно прекрасный день. Однажды…