Но я хочу видеть небо

      Лололошка боязливо поежился и вновь посмотрел на незнакомца перед собой, что сейчас возился с каким-то трубками и всякими медицинскими штуками.       Довольно худое по мнению парнишки телосложение, черные одежды и кожа, белые, будто бы светящиеся глаза, и классический взгляд строгого лектора.       Он представился, как доктор Одли Блэк, или же просто Блэк, и просил не называть по имени.       Лололошке не нравился этот доктор.       Не только потому, что он был нечеловеком или потому, что он сделал что-то плохое. Просто… Просто было в нем что-то… Такое. Напрягающее. Будто бы… Будто бы он сейчас встанет и уйдет. Оставит Романа в одиночестве и даже не взглянет, что ему нужна помощь. И парень останется заперт здесь. В этой маленькой, пусть и не слишком, комнатке. В ней даже окон нет.       Может это просто обострение клаустрофобии?       … А она вообще у него была?       От посторонних мыслей Лололошку отвлек вышеупомянутый доктор, что аккуратно коснулся плеча юноши, позволив плохо затаенному беспокойству проскользнуть во взгляд. Искреннему, Роман видел это ясно, пусть даже его нынешнее состояние и было не слишком… Хорошее.       — Я знаю, что это может быть очень неприятным, но мне нужно установить тебе катетер, — устало, все ж провозился этот доктор Блэк знатно уже, и с еле заметной толикой беспокойства произнес Одли.       Интересно, кто из них двоих больше боялся другого?       Ничего не ответив, не из-за отсутствия желания, а, скорее, из-за отсутствия необходимости, Лололошка вытянул руку, морально приготовившись к последующей неприятной процедуре. Юноша, честно говоря, не помнил, что бы с ним происходило что-то сильно хуже медицинских манипуляций или бытовых травм, но он уже заметил довольно многочисленные шрамы, которые явно имели насильственный характер.       Не драка даже, а что-то явно хуже.       Но если парнишка смог пережить это что-то «хуже», то явно мог спокойно перенести и установку катетера.       Доктор Блэк, чувствующий себя, видимо, неловко от такого послушания и слишком уж пристального взгляда, довольно быстро сделал все необходимое и, стушевавшись еще больше от отсутствия какой-либо реакции, начал торопливо собираться.       — На этом сегодня все, пока что. Можешь отдохнуть, сейчас это тебе нужно, как нельзя больше. Если будет нужно что-то, то я буду в соседней комнате, — все тем же устало-беспокойным тоном сказал Блэк.       Внутри Лололошки что-то щелкнуло.

Останови его.

Поговори с ним.

Скажи ему хоть что-то.

Ты сойдешь с ума, если не сделаешь этого.

Не оставайся в одиночестве.

Спаси и себя, и его.

Не дай ему упасть снова.

      Лололошка остался в этой комнате один.

***

      — Как он?       Блэк вздрогнул и переместил свой мутный взгляд на говорившего Гектора.       У его учителя были кое-какие дела, так что в отличии от остальных, за исключением Лефтариона, он все еще был в Арнире и стал одним из тех, кто ухаживал за неожиданно вернувшемся Лололошкой.       Нет, это было конечно же хорошо и все такое, но…       — Отвратительно, — шепотом, почти еле слышно, ответил Блэк и опустился на все это время манящий его диван. — Его физическое состояние не самое плохое, но меня морально убивает то, что он ничего не помнит, — пояснил свои слова иссушающий волшебник.       — Думаешь, нам понадобиться их помощь? — выделив предпоследнее слово интонацией не слишком уверено спросил Гектор. Он почти что отчаянно хотел верить, что ответ будет «нет».       — Возможно… Я знаю, как это звучит! — Начав довольно спокойно, даже как-то апатично, дальше Блэк перешел на почти что крик, вскочив с дивана.       — Тише! Мы оба понимаем, что любой из вариантов решения будет звучать мерзко, — тут же урезонил своего друга Гектор и оба замерли, прислушиваясь к каким-либо звукам в доме.       Повисла абсолютная тишина. Одна из тех, что вызывает невыносимый звон в ушах. Одна из тех, что облепляет все до чего можно дотянуться и оставляет свой след еще надолго. Одна из тех, что нельзя просто взять и прервать.       Но сделать это все же пришлось и первым вновь подал голос Блэк.       — У Лололошки нет каких-либо травм, которые могли бы привести к такому исходу, но… Он все равно ничего не помнит. Ни про мир, ни про… Нас. Это не похоже и на какой-то побочный эффект. Я… Я думаю, что причина его амнезии это травмирующий опыт. Его раны… Страшные. Они не из тех, что можно получить в ходе битвы или…       — Погоди, ты хочешь сказать, что его пытали? — прервал Гектор своего бывшего ученика.       — Чт… Я не думал конкретно о таком варианте, — тут же отреагировал Блэк, бледнея. — Но это может быть одним из самых вероятных вариантов того, что с ним произошло. И если это действительно так…       — То мы должны будем обратиться к ним, — кивнув головой в знак того, что все понял, закончил Гектор за Блэка. Это было… Слишком плохое развитие событий.       Конечно же, им двоим не было жалко ничего для того, что бы помочь их другу! И Гектор, и Блэк также знали, что это верно и для остальной части их компании.       Но они…       Обратиться к психиатрам Арнира было равнозначно тому, что бы обречь Лололошку на долгие муки и полную изоляцию от мира, пусть в конечном итоге он и будет вылечен.       Да, в чем-то, быть может, мир и был более чем развит, вспомнить хоть магию, но в чем-то другом… Это был даже не околонулевой уровень развития.       Конечно, психиатрия была достаточно развитой, а магия, особенно менталистика, помогала излечивать почти всех пациентов, но о хотя бы терпимости этого лечени стали задумываться лишь недавно.       … А раньше ведь иногда само лечение становилось источником травм и ментальных проблем у рецидивистов.       И теперь Блэку, как оформившему опеку над Лололошкой, придется заставить юношу пройти через эти муки.       Никто из них не видел выхода.

***

      Лололошка не отрываясь проследил за чужими движениями. В последнее у него так много новых знакомых… Доктор Блэк, который по какой-то причине очень настаивал на том, что бы Лололошка жил с ним, Гектор, а еще его семья, Лефтарион, самый настоящий дракон, да еще и говорящий, Горбатик, довольно милый ребенок, Изначальный Волшебник, который сначала чуть не довел Лошку до инфаркта, Зал-Травник и Зал-Чародей…       Их всех так много, что это даже немного пугало.       Конечно, юноша встретился лишь с парой своих, судя по тому, что ему рассказали, друзей, но в доме доктора Блэка нашлись фотоальбомы со всеми остальными.       Там была одна фотография и Лололошки.       Он был таким молодым там… Таким счастливым… Таким беззаботным…       Они двое действительно один человек?..       Роману было сложно понимать все это, все осознавать. Он старался, но у него просто… Не получалось. Что-то глубоко внутри отказывалось верить всем этим рассказам. Лошка разумом понимал, что это правда, но все равно не верил.       Конечно, во время таких прогулок, как сейчас, Лололошка расслаблялся и тогда он допускал мысль, что да. Все эти рассказы это правда. С этим на удивление единогласно соглашались и разум, и сердце.       Так что в этот конкретный момент, сидя на лавочке в парке, Лололошка был абсолютно расслаблен и… Да. Доверял доктору Блэку. Чувствовал, что они правда были друзьями.       Но продолжалось это ровно до тех пор, пока волшебник не заговорил.       — Как ты себя чувствуешь? Мы немного запоздаем с приемом обезболивающих, если не пойдем сейчас д… Обратно, — споткнувшись об последнее слово поинтересовался доктор Блэк.       Лололошка сразу же отреагировал, чуть сильнее сжимая перебинтованную руку на которой лежала другая его ладонь. Это было незаметно для любого внешнего наблюдателя, так что юноша выглядел, наверное, так, словно просто проигнорировал все, что сказал доктор Блэк.       Будто тот и не говорил ничего.       Повисла явно неловкая для волшебника тишина. Лололошка был готов поставить что угодно на то, что сейчас Блэк нервно озирается по сторонам и собирается что-то сказать, но обрывает себя на полуслове. Пусть доктор и выглядел, как строгий лектор которому лучше под руку не попадаться, но на деле это было вовсе не так.       — Если хочешь, то мы можем задержаться здесь еще немного. Если срежем через берег, то дойдем в нужный срок, — все-таки прервал молчание Блэк, успокоив себя.       — Но ведь у тебя аллергия на цветы, — на этот раз не стал затягивать Лошка и сразу же высказался.       После чего стушевался, увидев во взгляде доктора Блэка странные эмоции. Ему даже не с чем было сравнить эту дикую смесь, но если попытаться… Ничего все равно не выйдет. Там была и надежда на что-то, и такая безумная боль, и что-то настолько темное, что пробирало даже Лололошку.       В попытке найти выход из сложившейся встречи взгляд Романа сам стал лихорадочно бегать по округе. Ничего сулящего заветное решение не было, а потому юноша тяжко вздохнул и использовал те слова, что первыми пришли ему на ум:       — Я не знаю, что я сказал такого, но нам в любом случае надо сейчас начать возвращаться, так что идем, — со смущением в голосе рассказал Лололошка все, что думал про все это и первым встал со скамьи, где сидели эти двое.       Доктор Блэк же просидел на том месте еще минуту-другую и лишь затем вскочил, догоняя уже отошедшего юношу.       И, честно говоря, то, как сильно волшебник при этом излучал какую-то эйфорию, не иначе, самую малость пугало Лололошку.

***

      — Он помнит! — это было первое, что сказал Блэк при следующей встречи с Гектором.       — Что он помнит? — не став уточнять о ком идет речь спросил лозовый, явно предпочтя сначала дать другу выплеснуть все свои эмоции.       Впрочем, продолжать доктор Блэк не спешил. Сначала он дрожащими руками взял любезно поданную кружку с водой, отпил из неё, а затем отошел поставить в раковину, где она и должна была быть сейчас. Заодно и ополоснув лицо, что явно помогло иссушающему волшебнику справиться с эмоциями.       Лишь после всех этих действий Блэк сцепил руки в замок и опустился в кресло, поясняя свои слова.       — Лололошка… Он, кажется, вспоминает… Что-то. Не нас и совершенно точно не все, но какие-то мелочи уже.       Гектор неверяще посмотрел на Блэка, будто бы ожидая, что тот сейчас скажет, что это была просто жестокая, но шутка.       Вот только Блэк ничего подобного говорить и не думал.       Стоило только лозовому волшебнику осознать это, как его руки вмиг ослабели и кружка с чаем, столь не предусмотрено оставленная в руках, упала на пол, разбиваясь на сотню осколков.