Остров Калью

      Весной природа просыпается, наполняется яркими красками, энергией и, конечно, жизнью. Прилетают птицы с юга, повсюду слышится их пение, бегает ребятня по лужам, которые раньше были снежными сугробами, и вот, наконец, начали таять. Совсем скоро они высохнут, а из земли будет пробиваться зеленая травка. Ветер стал теплее и легче, кажется, что сам кислород пропитан атмосферой радости и счастья. Ты вдыхаешь его, и создается чувство, будто он проникает не только в легкие, но и в каждую клетку твоего тела. Дни становятся гораздо длиннее, солнце греет сильнее, а в голубом небе хочется утонуть, в самом сердце пробуждается что-то светлое. А через несколько дней можно обнаружить, как дети играют в песочнице, как маленькая девочка, одетая в вишневый сарафан поверх белой рубашки и белые колготки, в таких же очаровательных белых босоножках, с темными кудряшками и глазами цвета неба, такого же, которое прямо сейчас над ее головой, пытается отыскать формочку рыбки. И видно, как она хмурится и сжимает свои губки из-за того, что не может ее найти, но это все кажется настолько милым и смешным, что невольно заставляет улыбаться. На поле прорываются из-под земли колоски, ростки других цветов и растений, которые пойдут на пропитание. А если идет дождь, то он дарует объединение. Воздух вокруг насыщается ароматами неба и земли, а человеческое сознание способно раствориться в нем, ощущается свобода. Каждый понимал, что дождь порождает радугу, являющуюся соединительным мостом между небом и землей, и солнце, которое особенно яркое и теплое в такие моменты. И при каждом дуновении ветра ощущается запах природы, напившейся дождем, который проникает в самые потаенные уголки сознания, на душе сразу становится легко и приятно.       Но в те дни все было не так.       Ливень, который не прекращался много дней, нес с собой только беды и потери. Он никак не давал ощущения свободы, непринужденности или же уюта, когда люди закрывались в своих домах, чтобы не промокнуть. Дороги превратились в сплошное месиво из грязи, казавшейся болотом, которое утянет на дно любое живое существо. Все поля были затоплены, очевидно, ни красоты цветов, ни урожая для людей — ничего из этого не будет. Пугала гроза, заставляя чувствовать непреодолимый страх и ужас любого человека и даже зверя. Невыносимо шумел гром, который с каждой минутой становился только громче, превращаясь в треск, оглушающий все живое, пробирался в самые защищенные дома, во все пещеры, и никто был не в силах спрятаться от него. Зловещие черные тучи сгущались на небе, и все вокруг выглядело безжизненным. Били молнии, заставляя чувствовать опасность даже там, куда, казалось, они никогда не должны попасть, но эти могущественные вспышки непредсказуемы. Они сверкали так часто и так ярко, что ослепляли.       После окончания грозы, дождь не прекращался. Но даже он не вымывал все страхи из сердец людей, а все вокруг приобрело серый цвет. Звук волн, ударяющихся о берег, не приносил спокойствия, ветер выл, из-за чего пробирал до дрожи, а остальные шумы поглотил ливень. Ноги людей подкашивались, тела дрожали от холода, но они убегали. Несмотря на закоченевшие пальцы и пятки, на которые больно наступать, жители неслись подальше от города. Уже не было ни птиц, ни их пения, ни мальчишек, носившихся по улицам, зато была та самая девочка, которая не смогла сбежать от погони. Она стояла на коленях, задыхаясь в плаче, и со всей силы прижимала коричневого плюшевого медвежонка к себе. Но коричневый ли он был? Алекс этого не помнит, все вокруг поглотил серый цвет. Той весной не было ни намека на ощущение жизни, зато чувствовалась смерть в душе, пустота, та самая, которая не вызывает никаких эмоций. Ее не заглушить криком, не передать словами, но она есть, и эта черная дыра внутри разъедает постепенно, медленно, и вряд ли от нее можно вылечиться.       Единственное, что было не серым — кровь. Она была ярко-алая и такая живая на фоне всего мира. Особенно у той девочки в вишневом… или сером… сарафанчике. Чистая, невинная, она стекала, бежала по клинку, капая в грязь и придавая ей красноватый оттенок. Чувство безысходности и пустоты поглотило все естество мечницы. Мрак окутал ее в тот момент, когда она замахнулась мечом на этого плачущего ребенка, резким движением рук заставляя его замолчать и больше никогда не издавать звуков. В те дни после дождя так и не появилась радуга, не выглянуло солнце, не было голубого неба и чувства жизни. Зато было море трупов, а цвет окружающего мира приобрел темно-красный оттенок.       Алекс резко открыла глаза. Она не могла сделать вдох, очнувшись ото сна, поэтому схватилась за грудь и посмотрела в сторону, где должна спать ее накама, но кровать оказалась пуста. Девушка уже начала терять сознание, как вдруг дверь в каюту распахнулась, и туда заглянул Бепо. Внезапно Алекс отпустило, она снова смогла дышать, будто присутствие мишки помогло сбросить что-то, что душило мечницу. Она делала рваные вдохи, а за ними такие же выдохи и резко села, опустив ноги на пол, но, все еще сжимая одежду на груди, которая, казалось, порвется от напряжения.       — Ты наконец-то проснулась! — Бепо расплылся в улыбке, сразу смущаясь после этого, — капитан ходит очень взволнованный, будто это он навредил тебе так, что ты не просыпалась целые сутки, даже больше!       «Сутки?» — Алекс не хотелось верить в это. Из-за чего вообще она могла проваляться столько времени в кровати? Точно не из-за секса, но тогда почему? Ладно, мечница решила выяснить это позже, а сейчас ее мысли занимало желание поесть, поэтому, немного успокоив дыхание и положив руки на колени, она посмотрела на Бепо, все еще выглядывающего из коридора.       — Когда придет время завтрака?       — Завтрака? — не понял Бепо и удивленно приоткрыл глаза, — уже обед, так что не задерживайся, — после этих слов он сразу ушел, видимо, созывать других членов пиратов сердца в камбуз.       Вся команда была рада видеть Алекс в здравии, чего нельзя было сказать о капитане…наверное. Они совсем не обращали внимания друг на друга, будто между ними ничего не было кроме внезапно выросшей стены. Алекс делала буквально все, чтобы избегать Трафальгара, и он, в свою очередь, также не желал контактировать с ней. Сразу после обеда мечница заходила в лазарет, чтобы проведать мальчика. Он все еще лежал без сознания и был подключен к аппарату жизнеобеспечения, но равномерные удары его пульса, сигналом отдающиеся из оборудования, успокаивали ее и давали надежду. Постоянные терзания никак не хотели покидать душу девушки, они постоянно напоминали о себе, сколько бы Алекс не пыталась спрятаться и укрыться от них. И даже сейчас, смотря на этого ребенка, она вспоминала свое детство, а дышать ей становилось все сложнее.       Ло зашел в лазарет в тот момент, когда мечница собиралась уходить оттуда, они пересеклись взглядами, ничего не сказав друг другу. Проходя мимо капитана, девушка почувствовала сильную слабость в левой ноге, из-за чего зашаталась и почти упала, но Трафальгар успел развернуться и схватить ее под руки. Он ощущал, как ее тело дрожит, но не понимал, связано это со страхом перед ним после той ночи или же с ее утренним состоянием, когда Бепо рассказал, что девушка задыхалась во сне.       — Как твое плечо? — Ло не нашелся, что сказать, поэтому, вспомнив про больную руку, решил завести разговор.       Алекс хмыкнула сама себе. Ну конечно, старая травма ее левой ноги решила проявиться именно сейчас и только для того, чтобы девушка попала в такое неловкое положение. Она грубым рывком выбралась из рук Трафальгара, показывая, что не нуждается в помощи. Мечнице вообще никогда она не требовалась, как при попадании в ее плечо стрелы, так и сейчас.       — В норме, — Алекс прохрипела, голос еще не успел вернуться в нормальное состояние после того, как она стояла перед койкой мальчишки и снова начинала задыхаться, — не нужно так беспокоиться за меня, мне не 10 лет.       — Но, тем не менее, тебя что-то терзает, и это что-то сказывается на твоем здоровье, — Ло сейчас был серьезен, он как обычно хмурился, пока ждал ответа.       Алекс неожиданно рассмеялась. Она подумала о том, что такое состояние у нее стало вследствие знакомства с Трафальгаром. Будто рядом с ним ее защитный механизм от темного прошлого давал сбой, и сон стал еще одним доказательством этого.       — Я приду в норму, когда вдохну свежий воздух следующего острова.       Прошло четыре дня, как они отплыли от острова Лион, оставалось столько же времени до прибытия в Калью. Предчувствие опасности не покидало Алекс, особенно, если учесть, что после той ночи с Ло, ей в который раз снится один и тот же сон. Девушка терзалась в сомнениях, она уже видела небольшую часть того, как Трафальгар управляется с катаной, но и этого хватило, чтобы оценить весь его потенциал, и все же мечнице хотелось продолжать с ними плыть. Несмотря на разные… а может, и одинаковые… характеры, они никак не могли найти общий язык. Пираты спорили в абсолютно любом вопросе: от того, в какой позе сидеть при чтении книги, до того, какой политический режим установить в том или ином государстве для создания из него верховной державы. Именно такие темы сближали их, каждый раз они так аргументировали мнения, стараясь доказать свою правоту, что остальной команде становилось невольно страшно из-за того, что два мечника вот-вот схлестнутся в схватке.       Но вот, еще через три дня, накама нашли то, в чем были согласны друг с другом. Наверное, это была первая их общая тема. Преимущества быть одним из Шичибукай. Алекс будоражило то, насколько Ло был уверен в себе, сказав, что станет одним из них, когда это действительно потребуется. И, совершенно не понимая почему, она знала, что так и будет.       Спокойный разговор, бескорыстные улыбки, обращенные друг к другу, во время диалога — это пугало команду гораздо сильнее, чем ежедневная ругань мечников. Но фраза, брошенная девушкой позже, просто убила пиратов сердца. «Что насчет выпивки?» — именно то, чего они не ожидали услышать от нее уже никогда. Эти слова, обращенные к капитану, никак не укладывались у ребят в голове. Алекс постоянно избегала пьянок с ним, но сейчас сама предложила это!       До острова остался день пути, поэтому, прикинув запасы, кок радостно заявил, что всей команде вдоволь хватит «отметить примирение мечников». Но после первой кружки, выпитой заклятыми друзьями, споры возобновились с утроенной силой.       — А я говорю, что если бы Джерма не отправилась в Ист Блю, то сейчас она была бы величайшей державой Северного моря, как и много лет назад, — Алекс тыкала пальцем в грудь Ло, видимо, думая, что это поможет ему понять, почему она так считает, — надо быть полным дураком, чтобы отрицать такие очевидные вещи!       — А тебе не кажется, что они не просто так отправились туда? Возможно, это и предотвратило полный крах их империи, — Трафальгар держал свою кружку, сидя на стуле, хмурым взглядом поглядывая на стоящую перед ним девушку, и пытался объяснить такие банальные, как ему казалось, вещи.       Прошло пару часов, они сидели, прижавшись плечами друг к другу, все также потягивая алкоголь. Алекс разводила руками и вздыхала.       — Как ты не понимаешь, что не всегда все должно идти по плану. Иногда могут возникать ситуации, которые испортят всю твою грандиозную стратегию! И что ты будешь тогда делать?       — Все просто. Для этого я продумываю несколько различных вариантов развития событий и оказываюсь готовым ко всему, — Трафальгар говорил так, будто уже пятый раз пытается внушить ребенку, сколько будет два плюс два.       — Но ведь не все можно предугадать. У тебя не будет миллион запасных идей, когда что-то пойдет не так. Всегда надо действовать по ситуации, а не придерживаться каких-то дополнительных планов или…       Алекс не успела договорить. Внезапно на камбуз вбежал Шачи, который ушел проведать мальчишку, хоть и был не самым трезвым среди всей компании. Он поспешил сообщить капитану, что тот очнулся. Корабль рассекал волны, поднявшись на поверхность. Одновременно с тем, как Трафальгар отправился в лазарет для разговора с ребенком, чего он очень не хотел, кто-то на палубе крикнул, что видит остров. Значит, они уже подплывают.