Глава 1.

Совершенно никто не удивился, когда Джинни Уизли определили на Слизерин. Не было ожидаемых для всех громовещателей, не было злости со стороны братьев, не было даже недоумения самой девочки. Помнится, Рон лишь хмыкнул и отвернулся, заедая досаду очередной порцией тыквенного пирога. Видать, до последнего надеялся на совесть Распределяющей шляпы, которая могла бы одним лишь своим «хочу!» определить Джинни не как «семейного урода», а как сестру, о которой он мечтал ещё с самого её рождения. Джинни росла, как все они. Братья её не любили, хотя в самом далёком детстве пытались каким-то образом подружиться. Но нелюдимая Джинни всё отталкивала, до всего ей не было дела. Она могла несколько часов просидеть в полном одиночестве в своей комнате, могла выйти в сад и просто смотреть на то, как колышется свежескошенная травка со двора, или как жучок переползает с листика на листик, шевеля тонкими лапками-палочками. Когда Джинни научилась читать, она всё больше проводила время за книгами, игнорируя своё семейство. Она не спускалась на общие ужины под предлогом занятости, молчала, когда у неё что-нибудь спрашивали, и всё смотрела как-то презрительно, озлобленно, что ли. Уж сколько миссис Уизли изводила себя! Всё считала, что не додала девчушке любви. Во дни, когда мать просила дочь помочь по дому или просто посидеть вместе, Джинни ускользала из её рук, находила вечно какие-то нелепые отговорки, нещадно врала и сбегала из дома. Её тяготило общество родных. Она хотела отчуждения, покоя, в то время как Нора извечно жила и буйствовала в будничных делах. Всё детство Джинни было похоже, скорее, на шутку, нежели на действительность. Хогвартс стал для неё глотком свежего воздуха. Уж не помнит, как выбирала палочку или покупала учебники — то не важно. Главным был факт её долгожданного отчуждения от дома, возможность жить в тишине и покое. Когда она села за стол Слизерина, все взгляды были прикованы к ней. Старшекурсники брезгливо сощуривались, первогодки непонимающе хлопали ресницами. Джинни оглядела их всех своими большими спокойными глазами и уставилась в тарелку. Внезапно её губы исказились в гримасе, отдалённо напоминавшей улыбку. В тот момент она наконец-то же поняла, что находится на своём месте. — Глядите-ка! Она ещё и лыбится! — Драко Малфой, маленький беленький коротышка, расхохотался во весь свой большой и вечно незакрывающийся рот. Многие одновременно любили и ненавидели этого балабола, постоянно сующего свой нос в чужие дела. — Оставь её, Малфой. Она ещё успеет пожалеть о своём выборе, — начал разглагольствовать тучный староста. Но он оказался не прав. Почти все слизеринцы по натуре были довольно тихими и любезными людьми (относительно всех тех, что обучался на одном с ними факультете, разумеется). Уизли они приняли с некоторым недоверием и даже готовностью подпортить ей жизнь, но, в конце концов, все как-то поумерили свой пыл. Джинни никогда не высовывалась, на уроках и в гостиной вела себя очень тихо, даже Снейпу приглянулась. Друзей ей, конечно же, завести сразу не удалось. Однако где-то спустя месяц учёбы они сами внезапно на неё свалились. В прямом смысле этого слова. «Великая тройка», состоящая из Винсента Крэбба, Грегори Гойла и Драко Малфоя, считалась самой задиристой на всём факультете. Несмотря на малый возраст, они успевали доставать даже старших ребят, дразня и ненавидя всех слабых одиночек, которые не могли дать им отпор. Особыми привилегиями пользовался Гарри Поттер — ведь Мальчик-Который-Выжил украл из-под носа Змеек Кубок Хогвартса в том году! На Слизерине он был негласно объявлен врагом номер один, хотя ни один студент не испытывал к нему подлинной ненависти. Было весело трунить или обсуждать его проколы, но не более. И всё же конкретно у «Великой тройки» были с Поттером свои счёты. Малфой всегда соревновался с ним (хотя об этом знал лишь он сам), Малфой ненавидел его, Малфой не упускал возможности насолить ему и его друзьям. Именно поэтому изначально издеваться над Джинни ему показалось хорошей идеей. Это могло разозлить Рона или ещё кого-то из Уизли. А там и до Поттера недалеко. Но неудачная попытка поджигания волос девочки лишь насмешила за обедом сокурсников. А Джинни обрела временную паранойю. В тот день она как раз шла на обед, когда со спины на неё налетела куча мала из мальчишеских тел. Гойл толкнул её с такой силой, что несчастная первокурсница полетела на землю, больно ударяясь лбом об каменные плиты. На секунду ей показалось, что она даже потеряла сознание, потому что всё перед ней вмиг стало чёрным, как будто она умерла. Спустя некоторое время темнота рассеялась. Перед ней оказался огромный живот Крэбба, который шевелился и тяжело дышал. Ноги тоже что-то придавило, из-за чего создавалось ощущение, словно она угодила в кандалы. — Мерлин! — выругался тонкий мальчишеский голосок. Джинни почувствовала, как кто-то опирается об её спину, силясь подняться с земли. Спустя некоторое время Уизли была свободна. Гойл помог ей подняться и даже извинился. Малфой лишь недовольно фыркнул. — Идиотка. Всё из-за тебя! Только под ногами путаешься, малявка. — Ты старше меня всего лишь на год, — Джинни ответила по инерции, с непониманием глядя Драко прямо в глаза. Тот опешил. — И-и-и что? Всё равно ты малявка! Малявка! Малявка! Малявка! Крэбб с Гойлом вмиг подхватили обзывалку Драко, но Джинни, внимательно окинув их всех своим безразличным взглядом, развернулась и пошла дальше. Из-за сильного ушиба она всё ещё слегка прихрамывала, качаясь из стороны в сторону. Малфой окликнул её. — Мы идём к медсестре. Малявка, хочешь с нами? Джинни остановилась. — Чего воды в рот набрала? Отвечай, когда со старшими говоришь! Или Уизли не знают манер? Фамилию девочки он выделил по-особенному, по всей видимости, стараясь как-то задеть. Джинни подождала, пока они нагонят, и пошла наравне со всеми, вглядываясь в уродливый крючковатый птичий нос, внезапно выросший у Гойла. — Что с вами случилось? — спросила она, когда Грегори ненароком взглянул в её сторону и, покраснев, отвернулся. Драко, всё это время как будто ожидавший вопросов, тут же пустился в рассказ: — Я тестировал новое заклинание, которое сегодня нашёл в одной книге! Совсем скоро Поттер сможет испробовать его на себе! А, может быть, перепадёт и твоему брату с грязнокровкой… Малфой внимательно уставился на Джинни, предвкушая её реакцию. Но та и ухом не повела. — Что, даже не скажешь мне ничего по поводу своего братца? — наконец, не выдержал он. — А что я должна сказать? — Ты должна разозлиться. — Я не знаю. Мне, наверное, всё равно. Больше они ничего не говорили друг другу. Крэбб с Гойлом тихо наблюдали за резкой переменой в состоянии своего «предводителя». Малфой действительно был не слабо так сбит с толку — он всё не понимал, как можно плевать на оскорбления, летящие в сторону члена твоей семьи? В больничном крыле мадам Помфри нисколько не удивилась очередному появлению «Великой троицы». Больше её взбудоражил тот факт, что вместе с ними к ней пожаловала маленькая рыженькая девочка, хромающая на одну ногу. — Мерлиновы подштанники, что же вы теперь натворили? Детонька, ты ушиблась? Драко угнездился на кушетке, помогая влезть на неё неповоротливому Гойлу. Тот часто дышал и держал клюв раскрытым, то и дело щёлкая им. — Эти недоумки упали на неё. Кажется, она повредила ногу и ударилась головой, — тут же защебетал Малфой, как всегда влезая в чужой разговор. Мадам Помфри охала и ахала, но ногу Джинни вылечила, а после избавила Гойла от клюва. — Надеюсь, я теперь вас не скоро увижу. Пообещайте мне! — Обязательно, мадам Помфри! И, гаденько ухмыльнувшись, вся «Великая тройка» выскочила за дверь, прихватив с собой совершенно не сопротивлявшуюся Уизли. — Малявка, а скажи, это правда, что от тебя родители отказались? — спросил Малфой, когда они уже шли на обед. — Нет, — лишь ответила Джинни. Казалось, вопрос её совершенно не затронул. — А ты точно родная им? Или подкидыш? — Нет. — А правда, что тебя братья били в детстве, поэтому ты такая шуганная? — Нет. — Малявка. Уизли затормозила, вновь вглядываясь в серые глаза Драко. — Что? — Хочешь со мной ходить? — Это как? — Будешь со мной завтракать и ужинать. — А обедать? — А обедать ты ещё не заслужила! — и, громко рассмеявшись, он подстегнул своих друзей, припустив вдоль по коридору. Так «Великая тройка» превратилась в «Великую четвёрку».

***

Конечно же, всё случилось не сразу. Довольно-таки продолжительное время компания Драко, вопреки их ожиданию, сама таскалась за Джинни, иной раз всячески подкалывая, а иной упрашивая принять участие в какой-нибудь шалости. Джинни никогда не соглашалась, но для них испросить разрешения у Уизли стало уже подобием ритуала, обеспечивающего безнаказанность и удачливость проворачиваемого дела. За завтраком и ужином они все усаживались возле неё и болтали о своём, совершенно не замечая ничего вокруг. При этом каждый иной раз мог толкнуть Джинни локтем, как будто бы говоря «Смешно, правда?» или спросить у неё, как дела, а после забыть о своём вопросе, стоило ей только раскрыть рот. Во время обеда она сидела одна, впрочем, особенно не заморачиваясь по этому поводу. Для неё присутствие людей поблизости не было обязательным условием хорошего времяпровождения. Постепенно мальчики стали всё сильнее и сильнее врываться в её жизнь, всё чаще ходили за ней, заставляли разговаривать. К Пасхе они уже были неразлучны, притом наличие Джинни в «Великой четвёрке» доставляло Драко особенное удовольствие ещё и потому, что Рона Уизли довольно-таки сильно это бесило и иной раз заставляло кидать ненавистнические взгляды на слизеринский стол.

***

После весенних каникул пошли слухи о страшном создании, заставлявшем людей впадать в столбняк. Появились первые жертвы, большинство учеников перестало просто так гулять по Хогвартсу, все в основном ходили кучками и пугались любого шороха. «Великая четвёрка» сплотилась ещё сильнее. Малфой постоянно рассказывал какие-то странные вещи, о которых ему пишет отец, при этом явно что-то специально утаивая. Словно ему очень сильно хотелось выговориться, но Малфой-старший велел молчать. Так, однажды Гойл отправился в туалет и, судя по его описанию, заметил кое-что на самом деле странное. То был огромный толстый змеиный хвост, который, извиваясь, проскользнул по ледяной плитке прямо возле входа и скрылся за дверью. Испугавшись, мальчик поспешил вернуться назад в класс. На перемене он рассказал обо всём своим друзьям. — Мерлин, Гойл, ты хоть понимаешь, что чуть не помер? — ругал его Малфой, по привычке взволнованно перебирая большие пальцы. — Почему? Ты знаешь, что это было? — Да, знаю. Но не здесь. Идёмте к реке, никто не должен об этом слышать. И, совершенно игнорируя прорывавшийся сверху колокольный звон, возвещавший о начале следующего урока, они все отправились к выходу из замка. Возле водной глади думалось и дышалось легче. Драко с минуту молчал, а после выпалил всё как на духу. — Во всём виноват мой отец. Он подбросил кому-то странную книжку. С помощью неё можно призвать василиска — того самого змея, которого ты видел, Гойл. Теперь этот ползучий гад превращает людей в статуи. Отец говорит ни за что не смотреть на него открыто, иначе можно вовсе умереть. Непонятно, почему его жертвы оставались в живых, однако это, наверное, к лучшему? Крэбб с Гойлом переглянулись, в страхе вытаращивая глаза. Джинни была как всегда спокойна. — Что ещё тебе говорил отец об этом змее? — Ничего. Он просто просил меня всегда сообщать о новых случаях превращения людей в статуи. Я не знаю, что мне делать. Малявка, ты что думаешь? — Я думаю, мы не должны вмешиваться в это. Тем более, я знаю, у кого сейчас находится книжка. — Да? И кто же он?  — Это я. Мальчишки обмерли, испуганно глазея на свою подругу. — Это был мой маленький секрет, — она, рассматривавшая траву под своими ногами, казалась совсем беззаботной и маленькой. А голос взрослый и размеренный. Будто бы внутри этого худощавого тельца сидит душа столетней старухи. — Передай отцу, что всё идёт по плану. Я помогаю Тому. Малфой, оправившись от шока, улыбнулся. — Я знал, что не ошибся в тебе, малявка. Ты настоящая Малфой. Уизли слабо улыбнулась, отводя взгляд в сторону. — То есть, я не это хотел сказать! Я не хочу тебя в жёны, не думай так!!! — Драко густо залился румянцем, вызывая взрыв хохота со стороны Крэбба и Гойла. — Закройте свои рты, придурки! — Я поняла тебя. Мне нужно идти. Не забудь передать отцу сообщение. Драко что-то проорал ей вдогонку, но сильный порыв ветра отнёс его слова в сторону. Джинни пустилась бежать к Хогвартсу.