Глава 2.

Дневник она нашла ещё в Норе, когда приехала с Косого переулка и стала перебирать свои новые школьные принадлежности. Уизли помнила, как раскрыла эту чёрную потрёпанную книжку с пожелтевшими от времени страницами. Как впервые вывела в ней «Привет». Ей были не ясны собственные действия, но исполнение их казалось чем-то само собой разумеющимся, будто внутрь неё забрался кто-то и руководил конечностями, тем самым полностью подчиняя себе разум новой жертвы. Том был сначала милым и очень любезным. Джинни особо ему ничего не рассказывала о своей жизни, но ему, по всей видимости, это и не требовалось. Они часто обсуждали Того-Кого-Нельзя-Называть, притом парень, совершенно не смущаясь, называл его полное имя и вёл себя так, словно прекрасно знал тёмного мага. День за днём Реддл вживлял в мозг Уизли свои идеи, да так успешно, что постепенно она сама стала уверовать в них и считать за свои. Душа её наполнялась настоящей чернотой. До этого безоговорочно уверенная в незначительности статуса чистоты крови, она вдруг стала ненавидеть маглорождённых и полукровок. Она не понимала, откуда в её голове бралось это. Ей надо было бы выкинуть дневник, но, каждый раз уславливаясь об этом с собой, она в итоге вновь находила тетрадь в прикроватной тумбочке. Жизнь постепенно превращалась в замкнутый круг — она разговаривает с Реддлом, думает о смерти недостойных, пугается самой себя и спешит избавиться от злополучной вещи. И всё же тщетно. Том заполучил её в плен. Это было злополучным наваждением, которое она скрывала ото всех. В голову к Джинни никто пока что не лез, поэтому она не могла получить помощь извне. А со временем всякое желание бороться попусту исчезало. Тем более что мысли эти никому ничего плохого не делали. Ну, до тех пор, пока она не открыла Тайную комнату…

***

В женском туалете как всегда было холодно и мрачно. Из какой-то кабинки доносились уже типичные слезливые причитания Плаксы Миртл. Джинни не обращала на неё никакого внимания. Она извлекла из кармана мантии дневник Тома Реддла и, раскрыв его на первой странице, начала поспешно черкать. Она писала о словах Малфоя и о том, что теперь может связаться с его отцом. Том отвечал мгновенно, даже с некоторым восторгом, который после сразу же сменился ещё большей озабоченностью. «Скажешь сынку Малфоя передать отцу, что ему стоит приехать сюда и попасть в Тайную комнату. Когда он прибудет, немедленно разыщи его и проведи куда нужно. Не смей забыть об этом! Исполни сейчас же». Джинни тут же направилась в гостиную Слизерина искать своих друзей. Урок всё ещё шёл, поэтому они, вероятно, развлекались там, дабы избежать нежелательной встречи с кем-то из преподавателей. Крэбб как раз списывал у Драко Трансфигурацию, а Гойл левитировал произвольные вещи, время от времени бросая их в лицо мальчишкам и получая от них подзатыльники. — Драко, ты ещё не писал отцу? — нарочито беззаботно спросила Джинни, стоя в дверях. — Нет, а что? — удивлённый из-за странного голоса подруги, он глядел на неё одновременно испуганно и недоверчиво. — Есть ещё кое-что, что нужно передать. Ты не мог бы записать, чтобы точно не забыть? Это на самом деле важно. Малфой выудил из сумки обрывок пергамента и отобрал у Крэбба перо. — «Том Реддл просит немедленно явиться в Хогвартс и обратиться к Джинни Уизли». Напиши также, что я буду ждать этого. Он кивнул и засунул пергамент во внутренний карман своей мантии. — Я прошу тебя написать отцу уже сейчас. Потом может быть поздно. Драко раздражённо фыркнул. — Я уже писал ему вчера. Он отругает меня за чрезмерную навязчивость. Так уже было. — В этот раз всё по-другому. Он будет только рад получить такое письмо. Просто поверь мне. — Хорошо, я напишу прямо сейчас, — Малфой достал стопку пергамента и стал выбирать самый красивый лист. После он сбегал в комнату за фамильной печатью, достал особые тёмно-зелёные чернила и стал старательно выводить красивые округлые буквы. Три раза он всё бросал и начинал по-новому, пачкаясь, злясь, отбрасывая грязные словечки в сторону Крэбба и Гойла, которые во всё время написания письма не проронили ни слова. Джинни заворожённо наблюдала за процессом. Её забавляли его старательность и страх перед отцом. Сама она точно не помнила, когда в последний раз общалась со своей семьёй. — Всё, — Драко откинулся на кресле, облегчённо вздохнув. Его занемевшая рука теперь дрожала от усталости. — Ты пойдёшь со мной в совятню, малявка. — Хорошо, — не решившись противиться, тут же согласилась Уизли. Малфой упаковал письмо в конверт, поставил фамильную печать, и они вместе вышли из гостиной. — Скажи честно, отец планирует с этим Томом что-то серьёзное? — затараторил Драко, когда за ними ещё не успела закрыться дверь. — А ты у них как главный информатор, разведчик? Расскажи мне всё, я хочу знать! Отец никогда ничего не говорит, но мне всегда очень интересно… — Там особо нечего рассказывать. Просто есть нечто, которое нужно возродить, чтобы в мире настала справедливость. — Ты говоришь о порабощении магглов и уничтожении грязнокровок? — Может быть. Драко довольно ухмыльнулся, дёрнув Джинни за руку. — И как ты такая родилась в своей семье предателей? Они даже представить себе не могут, как сильно пострадают в будущем! Малявка, а давай, когда вырастим, станем Пожирателями смерти? Уизли непонимающе покосилась на него. — Разве Тот-Кого-Нельзя-Называть не мёртв? — Нет, конечно же! Однажды он воскреснет, и мы с тобой сможем примкнуть к нему. Мой отец поможет тебе с этим, если что. Малявка, ну соглашайся! Будет весело! — Я подумаю, — она с некоторой опаской наблюдала за реакцией Малфоя. Её привлекало такое отношение к деятельности Тёмного Лорда, но и одновременно с этим пугало. Они подошли к совятне. Драко быстро нашёл своего большого бурого филина, привязал конверт к его лапке и отпустил в окно. Джинни почувствовала некоторое облегчение. — Я исполнил твоё желание, теперь благодари, — осклабившись, произнёс Малфой. — Целуй меня! Уизли беспрекословно подчинилась, оставив на его нежной щеке сухое подобие поцелуя. Он довольно ухмыльнулся. — А ещё можешь? Джинни глупо уставилась на него. Драко закатил глаза и направился к выходу. Спустя пять минут они уже пытались расколдовать кожу Гойла, которая каким-то непонятным образом за время их отсутствия стала зелёного цвета.

***

Ночью Джинни разбудила одна из соседок по комнате. Заспанная и зевающая, девочка просила Уизли выйти в коридор, потому что её там ждал какой-то белобрысый мужчина с тростью. Она быстро накинула мантию и вышла наружу. Оказывается, Драко был полной копией отца. Почему-то именно этот факт её волновал больше всего в это время. По крайней мере, до того, как мистер Малфой заговорил. — Я тот самый человек, который должен был к тебе обратиться по поводу дневника Тома Реддла. Ты знаешь, как попасть в Тайную комнату? — Да. Идёмте. Они благополучно выбрались из гостиной, прошли к женскому туалету и остановились возле умывальников. — Скажи-ка, у Тома Реддла есть что-то для меня? Какое-то послание, верно? — мужчина явно выглядел озабоченным. По всей видимости, он сам не знал, к чему ему нужно готовиться. — Он часто упоминал некие крестражи. Вы знаете, что это? — спросила Джинни, но в следующую же секунду из её рта полилось устрашающее шипение. Она сама не знала, откуда вдруг вызнала, как нужно говорить на парселтанге. Мистер Малфой удивлённо разглядывал её, не веря своим глазам. Он думал, что дневник очарует её, лишит разума, но, казалось, девчонка из семьи Уизли полностью владела собой в эту самую минуту. Каждое её действие исполнялось с глубокой осознанностью. — Ты сама уже была в Тайной комнате? — Нет, сэр. Я лишь открывала её пару раз, когда этого просил Том. — Хорошо… — мистер Малфой осмотрел вход в Тайную комнату. — Мне не ясны мотивы Тома Реддла. Он ничего не передавал тебе больше? — Я могу спросить у него прямо сейчас. — Лучше дай мне дневник. Я побуду с ним здесь. А ты пока что отправляйся спать. Надеюсь, мне не нужно говорить, что всё произошедшее должно остаться в тайне? — Нет, сэр. — Отлично. Драко тоже ничего не должен знать. Я уже написал ему ответ, в котором утверждаю, что не смогу приехать. Не испорть всё, девочка. — Почему вы врёте своему сыну? — искренне не понимая, спросила Джинни. — Потому что он у меня жуткий балабол. Признаюсь, для меня твоё общение с ним было крупной неожиданностью. Что ты вообще забыла на Слизерине? — Я не знаю, сэр. — Хорошо. Иди. Уизли послушно развернулась и выскочила из женского туалета. Ей было абсолютно всё равно на происходящее. Она лишь ощущала слабое удовлетворение от исполненной миссии. Более ничего.

***

Прошёл месяц. Нападения василиска резко прекратились. Директора Альбуса Дамблдора, до этого снятого со своей должности, вновь восстановили. Всех поражённых ядом вылечили. Конец года протекал медленно, утопая в усиленной подготовке к итоговым экзаменам и каникулам. Драко часто вслух мечтал о лете, хвастался и вызнавал у остальных, чем они планируют заниматься. На Джинни наоборот спускалась хандра. Она представляла себе бесконечные дни в кругу семьи и всё мечтала об одиночестве, которого ей так не хватало в предыдущие годы до поступления в Хогвартс. Рядом с мальчишками она, конечно, не ощущала уже такой ярой потребности в этом. Ей было комфортно наедине с ними. Спокойно, что ли. Они не грузили вопросами, не требовали ответов. Можно было говорить, а можно было молчать. Это вообще никого не волновало. Ну, разве что только Малфоя, который вёл себя в её присутствии всегда предельно странно — стоило Джинни произнести хоть звук, он тут же затыкал всех вокруг и пускался в собственные громогласные размышления об обсуждаемом предмете. Как будто бы поговорить с ней было для него жгучей необходимостью. Отзвенели колокола, возвещавшие о начале уроков. Настало время уезжать. Все ученики дружно прибыли на станцию Хогвартс-экспресса, набились в купе и теперь уже счастливо ожидали прибытия домой. Уизли грустно уставилась в окно, Крэбб всё время повторял вслух какую-то обзывалку для их очередной жертвы, прямо-таки смакуя слова на языке, Гойл играл со своей ручной жабой, а Драко наколдовывал ей заячьи уши. — Как жаль, что дома нельзя будет пользоваться магией, — произнёс он спустя минуту. — Это, пожалуй, единственный минус дома. — Джин, тебе не хочется домой? — спросил Крэбб, бросая в неё фантиком от шоколадной лягушки. — Хочется. — А нам кажется, что нет, — Гойл запихнул жабу себе под мантию и стал слушать, как часто-часто бьётся её сердце. Уизли пожала плечами. Ей было всё равно. Остаток пути прошёл в относительной тишине. Когда Хогвартс-экспресс прибыл на станцию, Малфой стал пожимать руки мальчикам. В суете Джинни не заметила, как все, кроме него, попрощались и с ней, а после ушли. Драко сел рядом. — Обними меня, — тихо сказал он, слегка толкая её плечом. Джинни, не задумываясь, легонько прижалась к нему. Он с силой обхватил её руками и прошептал на ухо: — Если тебе будет плохо, пиши мне. Я заберу тебя. Честное слово. После, не глядя на неё, он стащил свой чемодан с верхней полки и быстро удалился из купе. Уизли сидела ещё минуту, глупо улыбаясь. Она знала, что теперь ей точно не будет плохо.