Глава 5.

На станции, а после и в самом Хогвартс-экспрессе Драко не стал искать Крэбба или Гойла. Они с Уизли сели в пустое купе и большую часть пути обсуждали прошедшие каникулы. Обедали они уже в Хогвартсе. Джинни пришла чуть раньше обычного, уселась за стол Слизерина и хотела приступить к трапезе, но её вдруг кто-то окликнул сзади. Это был Рон. Несколько взъерошенный и смущённый, он глядел на неё с жалостью. — Джин… Ты уже вторые зимние каникулы домой не приезжаешь, — начал он, подходя всё ближе и ближе. — Может, хватит? Мы ведь твоя семья. Пошли к нам. Там Фред с Джорджем и Перси ждут тебя. Давай, будет весело! Она смотрела на него ничего не выражающими глазами. — Ты всё время одна. Идём. Твоё место рядом с нами! — Рон тепло улыбнулся. Он подошёл совсем близко и теперь тянул её за руку с места. — Отпусти, — лишь проронила Джин. Презрение накатило на неё сильнейшим цунами, но виду она как всегда не подавала. — Кого я вижу! Братик вспомнил о своей сестричке! — Драко появился неожиданно, как всегда в компании Крэбба и Гойла. — Смирись уже, душа идиота! Она наша. — Что ты только что сказала? — в голосе Рона послышались истерические нотки. Он явно совсем не ожидал такого поворота событий. — Я сказала, что ты должен отпустить меня, — спокойный ледяной тон сестры был непривычен даже для него, человека, который прожил с ней всю свою сознательную жизнь. Рон откровенно уставился, хмуря переносицу. Джинни, наклонив голову, прошептала: — Иди. Ты сам знаешь, что я чужая среди вас. Ещё пару секунд они смотрели друг другу прямо в глаза, не мигая. Оба Уизли ощущали жуткий прилив негативных эмоций. Казалось, пламя со свечей скоро будет готово перескочить на их конечности и умертвить добрую половину Хогвартса. Восковое, мертвенно-бледное лицо Джин веяло ужасом. Драко в одиночку начал аплодировать. — Малфоевская крыса, — процедил Рон сквозь зубы. Он круто развернулся и был таков. Мальчики уселись рядом с Джинни. — Уж лучше быть малфоевской крысой, чем предательницей крови. Правда, малявка? Скажи, что это так, — Малфой гордо улыбался, глядя на неё сверху вниз. Всё ещё находясь под впечатлением от пережитого, Уизли мало соображала. — Да, Драко. Почему-то она испугалась себя и ощутила леденящее душу дежавю. — Мне что-то плохо. Я пойду к мадам Помфри, — Джинни засобиралась, так и не отобедав. Крэбб с Гойлом попытались сунуть ей в сумку горстку пирожков со стола, но она успела сбежать.

***

Она спряталась в спальне для девочек и, накрывшись одеялом, сделала вид, что спит. Так, что же это тогда было? Откуда такое сжигающее чувство ненависти к собственному брату, буквально испепеляющее её сущность изнутри? Уизли в страхе судорожно соображала. А что, если она однажды на самом деле убьёт Рона? Буквально пять минут назад эта идея казалась ей весьма заманчивой. Зубы сводило от желания взять палочку в руки и произнести два заветных слова.

Вильнус Максима.

А после крики, кровь, удовольствие и чужая боль, в виде эйфории растекающаяся по всему телу. Джинни предвкушала свои эмоции. Джинни жалела, что не смогла исполнить свои мечты. Джинни… Она кинулась к ещё не распакованному чемодану. Сама не знала, что ей приходилось искать. Вещи летали по комнате, книга Драко угодила прямо в стену, рассыпавшись прямо на глазах. Но Уизли не обращала на это внимания. В момент она извлекла из внутреннего потайного кармана тетрадь. Не было сомнений, кому это принадлежало. Внутри была вложена записка: «Дорогая Джиневра! Напоследок в качестве сувенира я решил отдать то, что по праву принадлежит именно тебе. Люциус Малфой». Внизу красовалась изящная печать родового дома и подпись. Джинни положила листок под подушку, а сама вновь взялась за тетрадь. Она словно испытывала ломку — конечности изнывали от физической боли, руки как будто бы молили мозг взять перо с чернилами и написать Тому Реддлу хоть слово. Она медленно раскрыла дневник. «Здравствуй, милая Джинни!» — на пожелтевшей от времени первой странице тут же возникли родные сердцу слова. Каллиграфический почерк. Идеальная строчка и размер. Уизли словно читала книгу. Она всё же извлекла из тумбочки письменные принадлежности и поздоровалась с Томом. Ответ пришёл незамедлительно. «Я так рад снова читать твои письма! Знаешь, Джинни, мне нужно много тебе поведать сегодня. Помнишь, ты спрашивала у меня о моём прошлом и будущем? Так вот, усаживайся поудобнее и будь внимательна. Я начинаю». Джинни схватилась за голову. Остаток дня и целую ночь она не сомкнула глаз.

***

Её разбудила соседка по комнате, которая забежала за вещами в спальню перед самым началом уроков. Джинни подскочила, как подстреленная. Ей вдруг пришло в голову, что после столь тяжёлой ночи она вряд ли сможет быть внимательна на лекциях. Пришлось просить девчонку передать Снейпу о внезапной болезни Уизли. Джин не хотела брать в руки дневник. После того, что она узнала, ею вдруг овладело сильнейшее чувство безысходности и страха перед будущим. Лорд планировал использовать Джинни для своих целей, но каких — неизвестно. А пока что она должна была спокойно жить себе дальше до поры до времени. Пока он не возродится. Теперь детская сказка про Того-Кого-Нельзя-Называть превратилась в жуткую реальность. Том Реддл в подробностях описал ей все убийства, совершённые им когда-либо. Читая эти больные строки, сочащиеся чужой кровью, Уизли осознавала, что теперь заточена в ловушку. Вместе со своей душой Волан-де-Морт теперь хранил в этом дневнике и душу Джинни. Отсюда и страсть к убийству, и ненависть к собственной семье маглолюбцев. С большими испуганными глазами она носилась по спальне, открывала и закрывала окна, раздумывая над самоубийством. У неё ведь не было выбора. Либо вечная жизнь во власти импровизированного «Империо», причинение боли себе и близким, конечная смерть в муках, либо счастливое избавление. Вопрос в том, сможет ли она? Джинни достала свои острые, собственноручно выточенные наконечники для перьев. В каком-то безумном припадке она стала вживлять их в вены, вспоминая себя в ту самую кошмарную ночь, проведённую в мэноре. Уже тогда её тело боролось с внутренним чужаком-Реддлом, просто она не смогла этого сразу понять. Холодные острия рвали кожу, выпуская наружу сгустки тёмно-красной и алой крови. Она не выбирала, где резать. Важнее был результат. Но взгляд нечаянно упал на дневник, очутившийся в этот самый момент у неё прямо под носом. На чёрной обложке красовались отпечатки её пальцев. Джин разрыдалась, мысленно наблюдая в себе появление страсти к жизни. Её опутал дикий страх. Как же так? Прямо сейчас она умрёт?! Нет, этого нельзя допустить! Скорее, скорее, нужно позвать кого-то на помощь… СКОРЕЕ!!! Разум говорил не своим голосом. В конце концов, Уизли просто потеряла сознание, повалившись на пол. Последнее, что она видела — тетрадь Тома Реддла, листы которой, словно уносимые порывистым ветром, вздулись и сами стали активно переворачиваться сначала в одну сторону, а после в другую.

***

Она очнулась и вновь стала плакать. У неё не вышло. Теперь Лорд будет измываться над ней до конца жизни. Теперь она навсегда станет его рабыней, которая будет вынуждена выполнять самую грязную работу! Мадам Помфри тоже проснулась. Она схватила лицо Джинни и начала шептать что-то успокоительное прямо ей на ухо, в тайне изображая палочкой какие-то фигуры в воздухе. Уизли вдруг впала в забытье, совершенно не обращая внимания на боль и страх.

***

Следующее пробуждение оказалось более болезненным. Жутко ныла голова и хотелось пить. Джин продрала глаза, щурясь от белого дневного света, устилавшего всё больничное крыло. — Мадам Помфри, она очнулась! — прокричал кто-то в самое ухо. Уизли повернула голову. Прямо перед ней искрились знакомые серые глаза, обрамлённые светлыми пушистыми ресницами. — Доброго дня, малявка, — прошептал Малфой, несколько отодвигаясь от кровати. С другой стороны от Джинни загремели склянки. — Рада, что у тебя улучшилось настроение, милая, — любовно глядя на Уизли, проворковала целительница. — Это потому что я здесь! — тут же нашёлся Драко. Его горячая рука схватила её синие полумёртвые пальцы. Джин мысленно умоляла Мерлина дать ей силу воли, чтобы не начать истерить вновь. — Мальчик мой, посиди здесь буквально пять минут. Мне нужно сообщить о её пробуждении Дамблдору. — Хорошо, мадам Помфри. Женщина вышла, а Малфой вновь припал к Уизли. — Как же ты меня напугала, дура! Зачем сделала это с собой? Только не говорили, что из-за придурка Рона. Я и так хочу выбить из него всю дурь. — Нет времени объяснять! — Джинни скоро начала развязывать битны на своих руках. — Убей меня, Драко! Убей!!! Вместо этого он заключил её пальцы в замок и закричал: — Что ты такое говоришь, идиотка?! Заткнись! Я не стану этого делать! — Если не убьёшь, он сделает это позже! — Кто — он? — Волан-де-Морт! Малфой так и сел на стул возле кровати. — В каком смысле? Как?! — Помнишь дневник Тома Реддла? Твой отец вернул мне его. Это крестраж Волан-де-Морта. Он использует мою душу, чтобы питаться магической энергией. Из-за него у меня в голове всё время страшные мысли… Спаси меня! — она вновь почувствовала, как по щекам катятся обильные горячие слёзы. Он испуганно наблюдал за этим, по-прежнему ничего не понимая. — Какой крестраж? Малявка, ты что несёшь? Какие мысли?! — Об убийствах. О ненависти. О вечной смерти для недостойных… — Уизли устало тёрла и без того красное лицо. Ей не хотелось говорить об этом вслух. — Я… неужели нет иного способа освободиться? Уничтожить дневник? — Его нельзя уничтожить просто так! Да и я не знаю, как это сделать. — Тогда, может, просто выкинем его куда-нибудь подальше? В реку или в лес? Я не буду убивать тебя. Это даже не обсуждается. Он всё ещё держал её руки в своих. Джинни сжала их изо всех сил. — Я не знаю, что мне делать, — прошептала она. — Я знаю. Отдай мне дневник. — А ты не боишься?.. — Драко Малфой ничего не боится. Уизли вспомнила случай с дементорами. Ужасающее, истерзанное паникой лицо. Но ведь Реддл не сможет ничего сделать, если Драко не станет писать в дневнике? А сейчас это единственный способ спастись ей. — Хорошо… Я отдам его тебе, когда меня выпишут. — Извинись за свои глупые просьбы, — внезапно произнёс Малфой. Его холодный взгляд пронизывал собой насквозь. Джинни удивила подобная серьёзность. — Извини меня. — Я не думал, что ты настолько глупая, — и, подумав ещё немного, добавил. — Ты меня разочаровала. Озлобленный, он, не прощаясь, тут же покинул больничное крыло.