Глава 4.

Вечером миссис Малфой зашла в комнату Драко и предупредила друзей, что праздничный Рождественский ужин состоится уже завтра в восемь часов. Джинни ушла к себе. Ей было сложно заснуть на новом месте. Она слышала голоса некоторых портретов из коридора, также ей показалось, что как-то раз в комнату заглянул причудливый призрак в старых одеждах. Лишь во втором часу ночи сон окончательно сморил её, являя сознанию видения. Она шла в одной сорочке по большой кирпичной дороге, прямо как Элли из той самой магловской сказки про летающую хижину и пугало с железным дровосеком. Вокруг ничего не было кроме чернеющего жуткого леса — уродливые искажённые лица время от времени проявлялись сквозь ссохшуюся листву и острые ветви-лезвия, но, в целом, лишь одинокая Джинни, шагающая сама с собой. Прямо как в реальной жизни. По пути ей встречались родители и братья. Каждого из них она умерщвляла тем самым любимым заклинанием Драко. «Вульнус максима» — лишь шептала она про себя. И невидимые ножи вспарывали животы родных. Легко и быстро. Возможно, они даже не мучились. Уизли подходила к трупам и закрывала им глаза. Внезапно сверху полил дождь. Дорогу быстро заволокло волнами крови. Она в страхе стала искать спасения, но тщетно. Вместо зова помощи с губ срывалось лишь одно.

ВульнусмаксимавульнусмаксимавульнусмаксимаВУЛЬНУСМАКСИМА!

Её разбудил испуганный домой эльф. Джинни кричала во сне. Поднявшись с подушек, она почувствовала, как по спине и лбу бежит холодный липкий пот. До этого ей ещё никогда не снились настолько реалистичные кошмары. Она в страхе стала разглядывать руки — а вдруг ночью, будучи лунатиком, Джинни пробралась в Нору и перебила всех своих родственников? Но ладони были чисты. Лишь под ногтями пролегал тонкий слой красного мяса. — Мисс Уизли, мне кажется, у вас кровь на груди… — прошептал эльф, указывая взглядом на редкие багровые пятна, усеивавшие спереди белую ткань. Джинни развязала сорочку. Все её ключицы и рёбра были исцарапаны. Не в силах обуздать свой почти что животный страх, она разрыдалась. Плакать Уизли приходилось крайне редко, и то чаще из-за боли, чем, к примеру, из-за обиды. В этот раз слёзы задушили её, как бы навёрстывая упущенное за все двенадцать лет светлой земной жизни, проведённой в неведении о настоящих ужасах. Эльф успокаивал её как мог. Предлагал обработать раны, вызвать сейчас же целителя, рассказать о случившемся хозяевам дома. Но Джинни лишь мотала головой. Она попросила стакан воды и сделала вид, что вновь ложится спать. На самом же деле остаток ночи ей пришлось провести, сидя возле зажжённой лампады с книгой заклинаний в руках. Хотелось лучше изучить это таинственное заклинание. Вульнус максима… Неужели сон был пророческим?

***

Рано утром она собралась на завтрак. В зале для трапез было на удивление холодно, как будто с вечера кто-то забыл закрыть окна. Нарцисса сидела одна, намазывая на тост тонкий слой масла. Она улыбнулась Джинни и взглядом пригласила сесть на соседнее место. — Тебе нехорошо? Выглядишь уставшей. Уизли поблагодарила миссис Малфой за беспокойство. Чувствовала она себя ещё хуже, чем выглядела, но рассказать о произошедшем не посчитала нужным. Этой женщине явно не были нужны её проблемы. — Скажи-ка, Джиневра, — начала хозяйка дома, вероятно, заранее готовившая свою речь, — твоя мать происходит из древнего чистокровного рода Пруэттов? — Вероятно, да. Но она мало рассказывала мне об этом. — Не удивительно, — Нарцисса вновь улыбнулась. — А ты бы хотела познакомиться со своими родственниками? Например, с бабушкой или дедушкой. — Признаюсь честно, мне всё равно. Я не знаю этих и людей и, вероятно, они бы не хотели в свою очередь знать меня. Миссис Малфой молча кивнула и больше разговор на данную тему не заводила.

***

Драко ещё давно предостерёг, что ему нужно будет обязательно зайти к ней перед ужином. В условленное время раздался стук в дверь. Джинни подскочила с кровати, разглаживая складки на мантии руками в чёрных элегантных перчатках. Малфой одобрительно кивнул, завидев её такой. Уизли в последний раз перед выходом решила подойти к зеркалу. Глядя на себя, она не понимала, что выглядит чрезмерно строго для своего возраста. Высокий воротник и туго стянутые в пучок волосы сильно старили. Если бы не низкий рост и ещё не сошедшая с лица детская припухлость щёк, создавалось бы впечатление, что она одного возраста с Нарциссой. Драко подал ей пушистый еловый венок. — Мама передала. Надень, ей будет приятно. Уизли тут же послушно украсила им голову. Они вместе прошли в зал для торжеств. Гости ещё продолжали прибывать со стороны парадного входа. В толпе Джинни заметила крупную семью Крэбба. В дорогой мантии с большим жабо и с зализанными назад волосами он выглядел очень комично. Драко время от времени поглядывал в зеркала, которые специально для гостей развесила миссис Малфой по всему периметру главного коридора, выходящего в галерею. То оправляя бабочку, то приглаживая выбившуюся из укладки прядь волос, он с волнением в сердце спрашивал у Джинни каждый раз: «Малявка, как я тебе?». Когда они всё же подошли к мистеру Малфою, встречавшему местную аристократию у лестницы, с ним вовсе случилось что-то странное. Вытянувшись как по струнке, юный наследник гордо поднял подбородок, смело глядя в глаза отцу. Тот довольно кивнул. Оба были одеты в тёмно-синие мантии, украшенные веточками остролиста в передних нагрудных карманах. Уизли заметила, как трясутся руки её друга. Синие губы, сжатые в тонкую полоску, выдавали сильнейшее волнение. Однако она решила ничего не говорить по этому поводу. Возможно, это особенности воспитания Люциуса Малфоя. Может, оно и идёт Драко на пользу. Когда огромные новогодние часы, висевшие почти что под потолком, пробили ровно восемь часов вечера, все гости уселись на свои места. Драко схватил Джинни за руку и потащил в самый конец праздничного стола, выискивая в общей пучине блюд и приборов таблички с их именами. Найдя своё место, Малфой не обнаружил рядом с собой тарелки для подруги. Разозлённый, он побежал к матери, которая в это время усаживала какую-то сплошь седую старушку. — Её место как раз здесь, дорогой. Ничего страшного, если она посидит чуть поодаль от тебя. Джиневра, милая, иди сюда! Уизли, несколько склонив голову, присела на отведённое ей кресло рядом со старушкой. Лишь спустя минуту она заметила, что на соседней с ней табличке значилось «Пруэтт». — Уизли, значит… И что ты тут делаешь? — седовласая женщина возвела на неё свои влажные мутные глаза. Джинни откровенно не ожидала такого поворота. — Я здесь в гостях на время зимних каникул, — сдержанно ответила она, мысленно молясь на собственную учтивость и благоразумность. Реакцию родственницы, казалось, совершенно невозможно было предсказать. — Дом Малфоев пригласил Уизли… Просто сказка какая-то, — старушка ухмыльнулась. — Расскажи мне о своей семье, девочка. У тебя есть братья или сёстры? — У меня шесть братьев, — последовательно начала Джинни. Пруэтт не дала ей договорить. — Вот оно что! И сколько им лет? — Самому старшему, Биллу, двадцать три. Чарли двадцать один, Перси семнадцать, Фреду и Джорджу пятнадцать, а Рону тринадцать. — А сколько же тебе, милая? — Двенадцать. — Просто удивительно! — старушка скрипуче рассмеялась. Она достала из своего портмоне белоснежный платок с вышивкой и незаметно протёрла им слёзы, против её воли выступившие на глазах. — Как вы живёте? Расскажи мне всё! Как твоя… мама? — Мама сидит дома и управляется по хозяйству, отец работает в Министерстве магии и является главой Сектора по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов. Живём мы хорошо. Джинни врала намеренно и без всякого зазрения совести. Она не имела привычки жаловаться на жизнь. В конце концов, у них была еда и какая-никакая одежда. Для нормального существования вполне хватало, поэтому не было смысла считать себя нищими. — У вас есть деньги? — Да. Но вам не кажется этот вопрос несколько бестактным? Старушка сначала непонимающе посмотрела на Уизли, но в следующую же минуту расхохоталась. — Право, я приятно удивлена… Даже не верится… Маленькая девочка учит меня манерам! — слёзы вновь залили её морщинистые глаза. — Прошу прощения, если оскорбила вас. — Нет, что ты! Это я извиняюсь за дурной тон, — Пруэтт положила сухую руку на ладонь Джинни. — Не могла бы ты мне ещё что-нибудь рассказать о своей семье? Мне очень интересно послушать. Остаток вечера Уизли провела с ней, повествуя о работе и учёбе братьев, отношениях между родителями, их летней поездке в Египет и прочем. Тщательно выбирая слова, она выставляла каждого с самой наилучшей стороны. Когда закончился ужин, старушка попрощалась с Джинни, напоследок даже обняв её, и удалилась восвояси, жалуясь на разыгравшуюся головную боль. Драко тут же подошёл к Уизли и стал зазывать с собой на танцы, но она также отказалась. Завидев, что её гостья собирается идти спать, Нарцисса незаметно для остальных подошла к ней. — Как ты находишь свою бабушку? Я видела, что вы много общались во время ужина. — Разве она мне бабушка? — удивилась Джинни. — Она не сказала тебе? — Нет. — Хорошо, — миссис Малфой несколько законфузилась. Несмотря на возникшую ситуацию, в поведении мадам Пруэтт Уизли ничего необычного не находила. Раз она отреклась от своей дочери, было даже странным как раз то, что Джинни не выгнали с позором из-за стола и не заставили есть с пола, как собаку. Интересно, зачтётся ли ей в будущем это новое знакомство?

***

Каникулы прошли в благополучном ленивом неведении. Первые дни Джинни всё равно боялась ложиться спать, но совсем скоро былые страхи улетучились. Комната Драко находилась буквально за стенкой. Лёжа под балдахином, Уизли выстукивала на деревянной поверхности изголовья кровати уже наизусть заученный ритмичный рисунок, повторяющиеся отзвуки которого долетали до неё прямо из покоев Малфоя. Они могли развлекаться таким образом вплоть до самой поздней ночи, пока у каждого не немели пальцы, а глаза уже сами не захлопывались от навалившейся усталости. Тогда один из «музыкантов» с силой ударял ладонью по стене, а другой повторял его жест и уходил на боковую. Самым приятным было то, что они никогда не обсуждали своё увлечение словами — только стук или щелчки. Ничего более.