По воле древних

Секреты были каждой тени, у каждой складки. У алтарей церковных, у старых досок. У плит могильных, поросших вехом, край будет стёсан — там камнетёсы лежат немые, стоят украдкой литые урны. Внутри, под прахом — браслеты, слитки. Металла мягкость не гнёт — ломает хребты крестьянам, постели стелет купцам идущим, лихим и пьяным, и руки крутит, и горла режет в тени кибиток. У камнетёсов одна дорога, одна проблема — как сделать равными всех и сразу, мужчин и женщин, богатых, бедных, в богов кто верят, кто с чёртом венчан, но не найдётся узор всеобщий, для всех не сделать по мере счастья, по мере горя. Поля усохнут. Во вьюжный край поступает меньше дневного света. У камнетёсов свои резоны купить поэтов, просить убогих, писать учёным. И каждый сдохнет. Мужи учёные — прикоснувшись к чернил отраве, к мечтам — калики да попрошайки, больные люди. У камнетёсов горы великой всем камня будет. За золотые поют поэты стихи о рае. Секреты были у свежей кладки плотины старой, но горожане ценили тонкость работы древних. И каждый брал. И на всех хватало. Но чахнут земли. Теперь в могилах равны голодные. Браво. Браво. У камнетёсов свои резоны менять эпоху, стирая лица, меняя краски для дней грядущих. Земля для тела, душа для неба, но жалко душу. Вода для поля. Слова для жажды. Костёр для бога.