Часть 6

В моей жизни было много неприятных пробуждений. Первое утро после боя всегда несёт тяжёлый вес воспоминаний о прошедшем дне. Сны, полные неудачной любви, покрывают пробуждение копотью горечи с примесью запаха вина. Однажды мне довелось проснуться от звука ворон, пирующих на телах моих друзей и врагов на расстоянии меньше длины руки от меня. Пробуждение после схватки с волками не было худшим из испытанных мной. Но оно было очень близко к тому, чтобы таковым быть. В голове будто звенел большой колокол дариканского храма, рот наполнял привкус крови, а жужжание насекомых вокруг казалось сродни грому. Попытка открыть глаза оказалась неудачной: веки слиплись, словно сшитые крепкой нитью. Я попытался протереть их левой рукой, но это привело к тому, что ключицу обожгло будто огнём. Правая справилась с этой задачей намного лучше. Первым, что встретил мой взгляд, были мухи. Множество насекомых копошилось в крови и внутренностях зверя, служившего мне «постелью». Они ползали по желудку, заползали под кожу, потирали лапки, взлетели, когда из меня исторглось то, что я съел вчера. Но воспоминаний о еде в последние несколько дней у меня не было. Вопрос сформировался в голове, но не успел стать полноценной мыслью: боль мешала сосредоточиться. Подняться на ноги оказалось сложно. Достаточно сложно, чтобы потребовалось три попытки. Голова кружилась, будто после нескольких дней непрекращающейся пьянки. Топор всё ещё торчал из волчьего черепа, застряв глубоко в кости. Попытки вытащить его привели к моему очередному падению. Перед глазами вновь была волчья туша. Рваная рана на брюхе, множество повреждений органов, самые мелкие из которых просто отсутствовали — в моих воспоминаниях топор сделал не самый ровный разрез, но это было чересчур. Создавалось ощущение, что за время моей потери сознания здесь побывали падальщики. Но почему тогда на мне нет ран? В голове вспышкой появилось воспоминание о волчьих зубах на моём плече, и меня наполнила паника. Судя по солнцу, поднимающемуся над горизонтом, мне пришлось проспать весь день и всю ночь, а при такой ране я должен был истечь кровью за это время. Первым делом надо было осмотреться в поисках возможных противников. Я был не слишком далеко от леса, но около полухоупа просеки нас разделяло, так что неожиданностей с той стороны ждать не приходилось. С другой было хорошее поле, тоже отлично просматриваемое. И ни души. Можно было снять куртку. Пропитавшаяся волчьей и не только кровью, присохшая к коже куртка снялась не сразу и не без дискомфорта для меня. Но намного меньшего, чем следовало ожидать. Плечо болело. Но не так сильно, как должно было. И при осмотре я нашёл рану. Но совсем не такую, какой она должна была быть. Волчьи клыки вырвали кусок мяса из моего плеча, обнажив ключицу. Мне доводилось видеть подобные раны, так что представление о том, что можно ожидать, у меня было. С реальностью оно не совпадало. Рана выглядела так, будто кто-то походя прижал к ней факел, останавливая кровь. Но это не объясняло того, что под коркой и копотью будто выросло мясо, покрывшее кость. Это было странно. Разумным, хоть и с сильной натяжкой, вариантом было то, что человек с собакой прижёг мне рану, накормил животное волчатиной и ушёл. И накормил меня? Маловероятно и глупо. Мысль, долго крутившаяся в голове и активно отторгаемая мной, наконец-то нашла своё место. Вспомнился голос, раздавшийся в голове за секунду до потери сознания, вкус крови во рту, раны от зубов на волчьей туше. Ноги подкосились, живот свело спазмами. Он пытался избавиться от волчатины, но теперь уже не мог. Сердце билось, как рыба на суше. Надежда сменялась отчаянием, отчаяние — страхом. Этого не могло происходить. Не должно было! «Как нет пути бездушным в храм, так не проникнуть твари в душу защищённую». Демоны захватывали людей, пожирая их суть, после чего носили их тела, как одежду, но такого, чтобы в одном теле была и душа, и…эта мерзость, никогда не было. И быть никогда не могло! Мысли сменяли одна другую: «А что если я уже не я, а все мои действия — не мои?», «Что если всё, что происходит вокруг — лишь морок, созданный демоном, пожирающим меня?», «Что если я уже умер и это просто посмертие?». Нет. Так быть не могло. В голове забрезжил луч надежды: всё объяснялось простым помутнением рассудка. Несколько дней практически без еды и сна любого приведут на грань безумия, да и потеря крови не слишком помогала в такой ситуации. Следы ожога на плече? И им можно было бы найти объяснение, просто после битвы голова соображала хуже. Нужно было хорошо выспаться. Шевеление на самой границе зрения вырвало меня из судорожных мыслей, заставив скорее надеть назад покрытую кровью куртку. Кто-то шагал из леса в мою сторону. Судя по тому, что можно было увидеть из-за пня, послужившего мне укрытием, это был обычный крестьянин, скорее всего лесоруб, раз из леса вышел. Возможно он и был тем, кто прижёг мою рану. Нужно было поблагодарить его, к тому же появление человека означало, что поблизости есть деревня, а значит и еда с ночлегом. Да и постираться мне бы точно не помешало. Нужно было выйти ему навстречу, поприветствовать, но что-то внутри меня будто не хотело, а люди моего рода жизни либо привыкают доверять инстинктам, либо быстро теряют жизнь всякого рода. Человек медленно приближался, будто уставший или прижатый к земле тяжёлым грузом. Мне не хотелось пугать его, так что топор оставался на поясе, но рука была рядом, готовая выхватить его в любой момент. Шаг за шагом лесоруб становился всё ближе, становилось видно, что у него нет никакой ноши, да и топора не было видно. Но на путешественника он тоже похож не был: ни сумы, ни посоха, ни лошади. Да, у меня их не было тоже, но мой случай не был образцом отличной подготовки к походу, к тому же опыт компенсировал многое. Шуршание ног уже слышалось отчетливо, человек сильно шаркал по земле, будто тоже не спал несколько ночей и остался без сил. Чувство, что что-то не так во мне кричало громче птиц в брачный сезон, но сосредоточиться было сложно. Голова всё ещё болела, а живот то и дело сводило спазмами от запаха гнили. Только волк полежал слишком мало, чтобы начать гнить. Человек дошёл до камня, за которым я скрывался. Каждому его шагу мешала вывернутая в обратную сторону левая стопа, одежда болталась мешком на иссушенном теле, как и его кожа. Челюсть, сначала показавшаяся мне распахнутой, на самом деле вовсе отсутствовала. Взгляд был направлен мимо меня, мимо всего окружавшего нас, куда-то настолько далеко, что увидеть невозможно даже через гоблинский окуляр. Поднявшиеся из могил тела не были удивительным зрелищем, особенно после войны, однако мы должны были находиться довольно близко к эльфийским границам, так что опасность наличия рядом некроманта была намного больше комфортной. Она всегда была больше комфортной. Судя по тому, что он шёл практически бесцельно, у меня были хорошие шансы на безопасное общение с ним, так что с топором в руках я вышел и встал прямо на его пути. Бедолага-покойник шагал своей медленной шаркающей походкой, одновременно глядя на меня и сквозь меня. Грустное зрелище. На расстоянии в пару шагов он остановился, будто оценивая ситуацию, после чего пошёл обходить меня, сохраняя дистанцию. Стало даже как-то стыдно заставлять хромого мертвеца совершать этот бессмысленный крюк. Вернувшись на свой старый путь, он вновь двинулся прямо, не смотря по сторонам и не сворачивая. С каждым его тяжёлым шагом перья стрел торчащих из разлагающейся спины покачивались, будто на ветру. Уверенность в том, что внутри него покоятся костяные наконечники эльфийских стрел становилась сильнее с каждым взглядом на них. Идя за покойником почти шаг в шаг, я уже представлял, что меня могло ждать в конце. *** Солнце было уже довольно высоко, когда мы подошли к деревне, проплывающие облака создавали приятную тень, но во мне горела надежда на хороший дождь, потому что долго выносить предстоящее зрелище на жаре было бы кошмарно. Первым признаком конца пути стал гул, наполняющий воздух подобно рычанию огромных зверей востока, которых мне пару раз доводилось видеть в эльфийском цирке, приезжавшем в Дарикан много лет назад. Мухи и осы застилали небо подобно огромной туче, опустившейся на землю. Мне сильно повезло, что я встретил моего мёртвого провожатого, а не пришёл сюда сам: без привычки к запаху, мне бы поплохело намного сильнее. Наконец-то перед глазами возникла деревня. Простые дома, частично сожжённые и разрушенные, были исколоты стрелами, тела коров и овец лежали во дворах полусгнившие, создавая препятствия для человеческих тел, обходящих их на пути к цели. Люди ходили между домами, иногда сталкиваясь, пожимая руки, если таковые остались, обнимаясь. Кто-то махал руками, будто рубя дрова, кто-то кидал сено в переполненные кормушки, несколько детей медленно бегали друг за другом, посыпая землю за собой сажей и пеплом. Мне нужно было отправиться осмотреть это печальное место в поисках припасов и укрытия на ночь. Выжившие если и были, то уже давно ушли, а разбойники, приди они сюда, первым делом кинулись бы собирать эльфийскую кость со стрел. Солнце, скрывшееся за тучами, клонилось к закату, а я надеялся, что дождь всё же подождёт хотя бы до завтра. План о том, что нужно сделать уже созрел в голове, но для этого избы должны были быть сухими. В одном из подвалов мне удалось найти немного сушёного мяса, а в полуразрушенном трактире бочку не самого лучшего, но всё же вина. Большинство мертвецов возвращались в свои дома, а те, в чей дом попасть было нельзя, просто ходили вокруг развалин. В одном из уцелевших домов был довольно удобный чердак, который и стал моим временным пристанищем. В крыше была дыра, сквозь которую было видно небо, покрытое облаками. В полудрёме мне виделось, как лесоруб замечает рогатых эльфийских всадников, как он бежит предупредить семью и соседей, как он падает, сражённый сразу несколькими костяными стрелами. Снилось, как кони, несущие всадников в броне из железнодрева, скачут по деревне. Как они продолжают свой путь в лес, оставив за собой деревню, полную неупокоенных, непохороненных тел, в которой через несколько дней мертвецы начнут вставать и притворяться живыми. Я проваливался в глубокий сон. ~~~ «Так печально.» *** Утром меня разбудил покойник, решивший залезть на чердак в поисках чего-то лишь одному ему ведомого. Осмотрев единственным оставшимся глазом моё убежище, он развернулся и довольно ловко для безрукого спустился вниз по лестнице. Я последовал за ним: Нужно было умыться, постирать, насколько это возможно, одежду и подготовиться к предстоящему ритуалу. Мне не доводилось их совершать больше десятка лет, так что оставалось надеяться, что подробности не стёрлись в голове, а если и так, то Забывший всё же не откажет в упокоении этих людей из-за моих оплошностей. Эльфы во времена войн были жестокими в отношении других народов, но всегда оберегали природные богатства, так что я мог спокойно воспользоваться деревенским колодцем, не опасаясь выловить помимо воды чью-то голову. Возможность помыться после дороги или битвы была одним из самых больших наслаждений, доступных солдату, разбойнику или охотнику за головами, ведь доставалась реже необходимого и дарила ощущение, что наконец-то можно выдохнуть и расслабиться. Тучи разошлись, так и не пролившись дождём, а запах от жары становился сильнее, но проведённая здесь ночь помогла мне привыкнуть к нему. К насекомым же приспособиться было сложнее, но мокрая куртка спасала от них не хуже, чем от жары. После стирки и мытья мне пришлось весь день готовиться: раскопать развалившиеся входы некоторых изб, чтобы можно было хотя бы войти внутрь, стаскать дрова и солому, заготовить факела, а что ещё важнее — собрать всё необходимое для продолжения пути в город. *** Пламя озаряло стоящие в отдалении деревья, согревая всё вокруг и даруя покой жителям деревни. Моё тело чувствовало тепло огня даже сквозь ещё влажную куртку, а глаза, будто завороженные были прикованы к чуть более белому, чем обычно огню. Всё прошло отлично: дождался, пока мёртвые вернутся в свои дома или трактир, поджёг хворост возле каждого здания, произнёс молитву, бросил в пламя земли, огонь изменил цвет. Единственное, что оставил нам Забывший после того, как покинул людей — дар упокоения. Это было меньше, чем дары других богов своим народам: великое оружие гномов, клеймлёное сигилом Грогара разило любых врагов подземных королевств, вечный король эльфов, несущий на челе знак Лисариса, обладал мудростью множества поколений, даже ящеры и гоблины получали помощь своих покровителей, хоть это и не сильно облегчало им жизнь, а у людей было лишь упокоение. Но роптать нельзя, мы были сами виноваты. ~~~ «Красиво горит» ~~~ Нужно было отправляться в город: там мне мог встретиться жрец, сведущий в проблемах с головой. Даже если он выставит мне счёт, в городе могут найтись способы отработать его. А если и нет, то коллекция гербов Ратвика Безродного всё ещё лежала в моём кармане, не пострадав от волчьей крови. С сумкой на плече я развернулся и зашагал в сторону большого тракта, судя по всему проходившего к северу от этой деревни. ~~~ «Когда ты снова накормишь меня?» ~~~ В голове вертелись мысли, казавшиеся чужими, но я понимал, что это лишь плод моей усталости. В городе я смогу наконец-то отдохнуть, и все проблемы пройдут. В этот раз путь должен был пройти спокойнее.