Часть 9

Трактир, в котором нашлась для меня комната, находился в паре шагов от храмовой площади: достаточно далеко, чтобы не проявлять неуважение, но достаточно близко, чтобы проснувшиеся с утра под столом горожане или редкие паломники могли успеть на утреннюю молитву. Милое местечко с уютными комнатами, коврами, сотканными женой трактирщика, на стенах, а также отличным элем. Когда Солнце зашло за горизонт, а туман наконец-то развеялся, первые посетители уже занимали столы, поднимая заздравные тосты и обсуждая тяготы рабочего дня. Мне они не слишком мешали, однако время, за которое мне наливали очередную кружку, росло вместе с количеством народа в трактире. «Слушай, я терпела достаточно. Ты можешь уже перестать лить в себя эту гадость и просто поговорить со мной?» Попытки заглушить голос элем были безуспешны, так что продолжал пить я по большей части просто потому что мог себе позволить, и потому, что это, судя по всему, злило тварь внутри меня. Хоть какое-то удовлетворение. «Я всё понимаю: они тебе не поверили, ты выставил себя умалишённым перед той важной женщиной и мерзким старикашкой, так что тебе грустно, но это же не повод заливать в себя эту отвратительную жижу, меня уже мутит от неё.» Если голоса в голове называют тебя умалишённым — это серьёзный повод задуматься о собственном рассудке. А всё чёртов маг! Градоначальник могла бы поверить мне, если бы не слепой высокомерный колдун. *** Маг вошёл в комнату широким шагом, обычно не свойственным людям с повязкой из плотной ткани, закрывающей глаза. Яркая одежда, цену которой мне даже представить было сложно, скрывала большую часть тела, по слухам покрытого шрамами от битвы с дариканским магом-служителем. Если и так, то его противнику досталось куда сильнее — предсмертный крик служителя долго стоял в ушах переживших ту битву солдат. От одного присутствия колдуна в комнате волосы становились дыбом, а во рту появлялся солёный привкус. — Прибыл по вашему зову, госпожа Градоначальник. Голос мага скрипел подобно плохо смазанному колесу, а какой-то мерзкий хрип в его горле вызывал желание откашляться. — Этот человек был рядом во время смерти моего брата. — на Алистет присутствие колдуна будто не производило никакого эффекта, хотя какая-то напряжённость в её осанке всё же появилась — Мне нужно, чтобы он рассказал мне правду. Судя по выражению лица мага в этот момент, он пытался закатить глаза, но точно сказать было сложно — мешала повязка. Он приблизился ко мне, отчего у меня внутри всё сжалось, после чего прохрипел: «Смотри мне в глаза». Мой взгляд лишь слегка зацепился за повязку, но этого оказалось достаточно: отвести его я уже не мог. Сквозь тёмную ткань повязки внутрь меня будто просачивалось «что-то». Оно ползало внутри моего черепа и где-то в глотке, пока не успокоилось, и я не смог моргнуть. — Не пытайся врать — я сразу пойму. Да и тебе не слишком приятно будет. А теперь, позволите ли вы мне присесть, госпожа? — Да, Авис, можешь сесть. Колдун резким движением отвернулся от меня и направился к небольшому столику возле окна, где сел в кресло и замер, будто заснув. «Что это сейчас было?! Какая же … гадость … мерзость!» Как бы не было неприятно соглашаться с этой тварью, но она была права: ощущение было отвратительное. Но нужно было сохранить достоинство, так что я стоял прямо, несмотря на слегка подкашивающиеся ноги. *** Толпа пьяных горожан завела похабную песню про одежды Дариканского короля-жреца и то, что под ними прячется. Однажды я рассказал матери, что слышал, как другие дети поют эту песню. Она тогда сказала, что ни один уважающий себя дариканец не позволит петь эту песню при нём, а тем более не будет сам пачкать ей рот. А лет через десять после этого разговора я сам исполнял её у лагерного костра в окружении других ребят из Северных Удальцов. Интересно, кто-нибудь из них ещё жив? Очередная пинта эля обозначила конец первой золотой монеты, полученной за голову Ратвика Безродного — злобного и хитрого ублюдка, крайне метко попавшего мне копьём в ногу прежде чем вступил прямо в капкан, к которому я его и теснил. Ногу за ногу, так сказать. Надо выпить за упокой этого мерзавца, всё-таки дрался он хорошо. «Я понимаю, у нас не особо хорошо начались отношения, ты вообще меня чуть не убил, но я же не сижу уже несколько месяцев, игнорируя любые попытки общения. Или ты и до меня такой был? Не завидую тогда твоим друзьям» — Ты не замолчишь, да? «Неужели ты снизошёл до меня? Только не надо опять ломать всё вокруг, тут тебя вряд ли поймут» — Может быть ты просто уберёшься из моей головы? Это сделало бы мою жизнь намного проще. «Если бы могла — давно бы ушла: терпеть тебя очень сложно» От эля хотелось смеяться над тем, в какой бред превратилась моя жизнь за последние несколько месяцев. Я сидел и разговаривал с голосом в своей голове, напиваясь сильнее, чем когда-либо за последние восемь лет. И даже магия, остававшаяся моей самой большой надеждой, не могла помочь. Хотя кто знает, может и могла, только единственный маг ближе, чем в месяце пути, не собирался и пытаться что-то сделать. *** Де Бриско сидела за столиком напротив колдуна, всё время моего рассказа сидевшего неподвижно. Пока они оба молчали, меня просто трясло в ожидании их реакции. Лишь небольшой намёк на то, что у мага есть возможность помочь мне, и я бы сделал всё необходимое: достать лекарство, отработать долг, хоть всю свою жизнь посвятить службе слепому старику — любую цену я был готов заплатить. — Что думаешь, Авис? — нарушила первой молчание де Бриско. — Думаю, что зря не согласился поехать с господином Лиорвином. Мне бы в руки тот камень, хотя и демон бы не помешал, но теперь уже что об этом жалеть — А про то, что этот демон в нём поселился? — А это не более чем последствия сильного шока и болезни. Либо само пройдёт, либо не пройдёт вовсе, но в этом ничего интересного нет. — Что ж — она наконец обернулась ко мне — молодец, что пришёл, не испугался. Я скажу слуге выдать тебе ещё пару золотых за смелость и помощь с демоном. Можешь быть свободен. Ощущение было, будто меня кинули в снег в самый разгар сезона Забывшего, предварительно облив водой. Мне подписали приговор просто походя, не обратив на это ни капли внимания. Хотя чего ещё мне было ожидать от этого колдуна: я был уже на расстоянии вытянутой руки от того, чтобы быть убитым его чарами, сейчас он просто закончил начатое. Можно было попытаться его убедить, но какой был в этом смысл? Ни магу, ни де Бриско не было дела до такой мелочи, как я или жители одной из деревень, которые надеются на то, что Стафия их защитит. Её волновала смерть родственника, его — неудовлетворённое любопытство. А погибшие в огне люди — нет. — Благодарю, госпожа. Господин маг, а вы точно уверены, что эти голоса…лишь голоса? Быть может не демон, а что-то иное, но всё-таки, вдруг что-то есть? Ответом мага стали лишь ленивый поворот головы, секунда «взгляда» в мою сторону и прогоняющий взмах руки, поднявший меня в воздух и поставивший возле двери. Намёк был очевидным. Отлично помню, как слуга с приветливым лицом отсчитал мне два золотых серебром. Помню вид на город с платформы, которая везла меня вниз. Помню, как платил трактирщику деньги. И всё это сопровождалось голосом, возмущающимся тем, насколько отвратительно себя вёл маг. *** «Так что, теперь ты готов к общению?» Единственное, к чему я готов — это к ещё одной кружке эля. У меня ещё остались деньги, так что могу себе позволить. «И до каких пор ты собираешься мучать меня этой дрянью?» — Я же сказал: пока деньги не закончатся. Или пока не упьюсь до смерти. «Хорошо, видимо так с тобой не договориться. И не вини потом меня.» Мир, размытый бражными парами, окутанный лёгкой дымкой опьянения, слегка давящий на виски — резко приобрёл свои привычные чёткие очертания. Я стал трезв и понял, что эль всё-таки позволял мне не осознавать всего происходящего в моей жизни. Никогда до того я не чувствовал себя трезвее, и никогда после. — Что? Как?! Зачем?! «Так намного лучше. Хотя бы не мутит так сильно» — То есть ты решила настолько портить мне жизнь? «Я не хочу портить тебе жизнь. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то успокоился и поговорил со мной нормально» — О чём мне говорить с демоном в моей голове, которого к тому же и нет вовсе, судя по мнению окружающих? «О том, как нам с тобой жить дальше, как сосуществовать.» — А ты не думаешь, что я не хочу сосуществовать с тобой? «Я не думаю, что у тебя есть выбор» Хотелось ругаться, может даже подраться, чтобы сбросить напряжение, но сил уже не было. Она не собиралась отпускать меня, а жизнь с мерзкой грязной тварью, сидящей в моей голове и шепчущей мне на ухо было подобно пытке. Я не мог точно сказать, что рано или поздно она не превратит меня в безвольного слугу, которого будет использовать во вред людям. Нельзя было обещать, что после нескольких лет с ней я не превращусь в полного мерзавца, ведь она уже показала, что имеет власть над моим разумом. Надеяться на помощь других магов смысла не было: либо они увидели бы то же, что и Авис-Слепец, либо были недосягаемы для простых людей, будучи скорее ближе к богам. Можно было понадеяться на силу веры и поселиться в храме, тратя дни и ночи на молитвы, бесконечно ожидая ответа Забывшего. Не уверен, что это было лучше. Слишком долго я от подобного бежал, чтобы вернуться, да ещё и с демоном внутри, который рано или поздно мог начать убивать простых жрецов. «Послушай, это крайне неприятная ситуация, но всё не так плохо, как тебе кажется.» Какой был у меня выбор? По сути никакого. Можно было всю жизнь опасаться за свой рассудок и жизни окружающих, либо уйти в лес и жить с волками. Ни один из этих вариантов не был полноценной жизнью. «Уверена, мы сможем подружиться, если ты наконец успокоишься» А может и был ещё один путь. Дурной путь, порицаемый, но всё же он мог освободить меня. А о душе моей позаботится Забывший. *** Моя походка была необычайно лёгкой, чувство, что я наконец-то нашёл выход помогало практически бежать к цели. Это ощущалось так правильно: один раз я смог избежать смерти под стенами Стафии, но, видимо, судьба вела меня к тому, чтобы всё-таки остаться здесь. А со мной не станет и проклятой твари, так что никто не пострадает. Всё равно моя жизнь была никому не нужна: жены или детей я не заводил, все мои друзья давно отправились к Создателю, а семья скорее всего считает меня покойником. «Куда ты так бежишь? Подожди! Не нужно делать опрометчивых поступков! Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься делать то, о чём я подумала» Платформа ко дворцу двигалась и ночью, будто поднимая духов наверх. Из всех механизмов Стафии эти пугали меня наиболее сильно. Теперь они мне наконец-то послужат. «Давай вернёмся в трактир, ты выпьешь ещё той мерзкой жижи, и всё наладится. Обещаю больше так не делать. » Всё это время я знал, что это будет лучшим выходом, просто не хотел признаваться себе. До платформы оставалось пройти лишь пару улиц. Редкие прохожие добирались быстрым шагом домой под светом полной луны, а стражники с факелами чинно патрулировали город. Хорошо, что туман наконец развеялся, а по небу не летело ни облачка: хотелось взглянуть на звёзды ещё раз. — Ну почему вы просто не можете мне поверить?! Из погружения в себя меня вырвал женский голос, раздавшийся откуда-то из-за угла. Судя по интонациям, она была на грани истерики. Женские крики на улице посреди ночи не могли быть ничем хорошим. С одной стороны, мне не было дела до неё, но с другой — что-то внутри не позволило мне просто пройти мимо. Прижавшись к доскам угла дома, я постарался незаметно выглянуть в сторону голоса, после чего успокоился: под факелами стояли трое человек в броне с гербом Стафии. Компания стражников состояла из двух парней и девушки, которая активно махала руками, будто пытаясь донести какую-то мысль до своих напарников. Можно было идти дальше, но что-то в их разговоре меня заинтересовало. — Послушай, Тари — говорил один из парней заботливым тоном — тебе нелегко пришлось, мы понимаем это. Ты отдохни недельку, капитан тебе отпуск дал. — Да как мне поможет отпуск, если меня хотят убить?! — Никто не хочет тебя убить — слегка раздражённо сказал второй — урод давно лежит в могиле. Кто-то, видимо, подшутил над тобой, а ты и взвилась. — Подшутил?! — свет факелов искажал черты лица, но казалось, будто она готова броситься на парней с кулаками — Ты совсем идиот?! Или ты моей смерти хочешь?! — Прости, я не хотел тебя обидеть, но то, о чём ты говоришь, невозможно. Так не бывает и быть не может. — Он прав — вступился первый — ты сама это отлично понимаешь. Отдохни, и сама поймёшь, что зря волновалась. Пойдём заглянем в трактир, пока там ещё наливают — я куплю вам обоим выпивку. — Идите без меня. Не хочу пить с людьми, которым плевать на моё мнение. — Ну, как знаешь. Парни двинулись вдвоём по улице в сторону от дворца, а девушка, которую они называли Тари, осталась на том же месте, тихо ругаясь сквозь зубы. Она явно была не в опасности, так что мне пора было продолжить свой путь, однако меня ждало довольно обидное, хоть и красивое зрелище: бронзовая платформа поднималась к воротам дворца, сияя в свете луны. Это означало, что мне придётся подождать некоторое время, пока она опустится, после чего уже на ней ждать очередного подъёма. Ничего ужасного, возле дверей приёмной Градоначальника я прождал дольше, но неприятно. «Видишь, тебе туда не надо. Подумай сам, ты же столько всего сделать можешь: побывать во множестве мест, помочь множеству людей. Просто успокойся, пожалуйста» Кому бы я мог помочь? Всю жизнь я провёл, убивая людей, а не помогая им. Мир бы ничего не потерял после моей смерти. Взгляд мой опять упал на стражницу, вроде бы успокоившуюся и собирающуюся пойти за своими друзьями. Может быть она действительно была безумна и придумала себе опасность, которой на самом деле нет? «Нет, и быть не может» — как сказал её друг. Бронзовая платформа, отражавшая небо, луну и звёзды, достигла ворот дворца, а я сделал несколько шагов за угол, который раньше скрывал меня от девушки. При виде меня она собралась, подняла факел выше и положила ладонь на рукоять меча. — Стой! Кто такой и почему ночью без факела на улице? — Я случайно подслушал ваш разговор. — Это не ответ на мои вопросы, и не твоё дело. Что тебе надо? У неё не было ни одной причины доверять незнакомцу, появившемуся из темноты ночи. Нужно было сказать что-то, что хоть немного успокоило бы её и дало мне шанс на объяснение. — Весь сегодняшний день мне говорили, что я помутнился рассудком, и опасности, о которой я говорю нет и не может быть. Мне не помог никто, позвольте мне помочь вам.