Часть 8

Высокий пост, дающий возможность жить более спокойно, сказался на фигуре капитана стражи намного меньше, чем мог бы: в расслабленном человеке, сидящем за столом, оставалась воинская стать, но теперь к ней примешивалась лёгкая солидность, присущая месту и возрасту. Взгляд его оставался живым, открытым, хоть и несколько острым, будто капкан, приглашающий насладиться аппетитной приманкой. Доспехи с гербом Стафии — воином в бронзовых доспехах рядом с Имперской башней — висели на стене за спиной капитана, а меч, присущий званию, стоял, прислонённый к столу. Капитан разглядывал кусок ткани с множеством гербов — аристократических, воинских, городских — пришитых к нему, который я так долго носил с собой, оберегая от волков, крови, дождя, и который, на моё счастье, даже не сгорел от огненного дыхания демона. - Так это всё-таки ты убил Безродного? Впечатляет. До тебя приходили ребята, которые хотели награду забрать, но у них не было никаких весомых доказательств, так что я их отправлял куда подальше. Я вообще был уверен, что его свои же и порешили! Ты где был то? Про Ратвика уже пару сезонов ничего не слышно, а ты только сейчас появляешься. -Он меня подранил, пришлось остановиться в деревеньке неподалёку от берлоги этих бандитов, пока раны не затянулись. Ратвик и его ребята здорово досаждали крестьянам, купцов грабили, так что с меня даже платы за постой не взяли. - Это та деревня, в которой демон появился? Почти заживший ожог на шее неприятно зачесался. - Да, та самая. Капитан откинулся на стуле, будто задумавшись о чём-то. Пару секунд он молчал, после чего вновь придвинулся к столу, глядя мне прямо в глаза. - Тебя так случайно не Шедвиком зовут? - Угадали. Меня кто-то искал? Капитан слегка ухмыльнулся. - Угадал. Ты вообще фигура довольно популярная. Во-первых тебя искал купец, который мёд привёз: сказал, что ты вёл себя странно, а потом просто пропал. Переживал за тебя, просил помощи в поисках. Только отправлять отряд на поиски одного заблудившегося в сезон Лисариса я точно не буду. Сдержать брови от того, чтобы удивлённо поползти вверх не вышло. Я был уверен, что Анар выдохнет с облегчением, когда увидит моё отсутствие, но, похоже, купец испытывал ко мне какую-то жалость и даже волновался. Странно это. - А во-вторых? Градоначальник хочет с тобой пообщаться. И я настоятельно советую задержаться в городе как минимум до аудиенции. - Понимаю. — Такое сложно было не понять — Я собираюсь остановиться недалеко от храма, если будете меня искать. - Спасибо за откровенность. Ладно, ты же сюда не со мной пообщаться пришёл. Награда за Ратвика Безродного — две золотых тиары. Тебе золотом или чем ещё выдать? - Четвёртую часть серебром, остальное медью, если вам будет удобно. Стражник вынул из стола небольшой сундук, отпёр массивным ключом, после чего отсчитал мне два кошеля монет. Я сразу отложил одну серебрянную в сторону. - Я в паре хоупов отсюда в придорожном домике стол повредил. Это на восстановление. - Серьёзно? Редко встретишь, чтобы кто-то в этом признался, да ещё и сам заплатил бы. - Я живу там чаще, чем в городах. Вы бы не заплатили за стол в своём доме? Капитан пожал плечами и забрал монету. - Как знаешь, деньги-то твои. — Он запер сундук и отложил обратно в стол — Более задерживать тебя не буду. Соблюдай законы, не чини людям проблем, и со стражей будешь в отличных отношениях. Я пожал протянутую руку, обхватившую мою ладонь крепкой хваткой. Чувствовалось, что держать меч ему привычнее, чем делать жесты доверия. После этого я удалился со своей наградой. Демон продолжал молчать, но это не значило, что мне можно расслабляться. *** Стафийский храм хоть издали и выглядел богаче Дариканского, был намного менее ухоженным: трещины в стенах были подобны огромной паутине, многие люди на фресках лишились лиц, а у настоятеля осталось лишь пара слуг, не справлявшихся с уборкой помещений, покрытых толстым слоем пыли. Лишь бронзовые пластины, заставлявшие храм сверкать в солнечную погоду, не изменились за сотни лет существования. К сожалению, даже этим зрелищем мне не удалось насладиться: туман всё так же висел в воздухе, не позволяя видеть дальше нескольких шагов, что пару раз чуть не привело меня к столкновению с телегой. Не считая настоятеля, проводившего ритуал мольбы о прощении, в храме было менее десятка человек, сидящих плотно друг-к-другу. Мне не хотелось отрывать от молитвы и без того немногочисленную паству этого храма, так что я сел на дальнем от алтаря ряду, оставив между нами десяток рядов пустых скамеек. Престарелый настоятель сиплым голосом рассказывал о грехах, погубивших Проклятую Империю, периодически сбиваясь на кашель. Такой оратор не мог собрать большой паствы, но и к пастве столь малого размера не выйдет более рьяный жрец, ведь такие не любят вещать в пустоту. А в итоге Стафийский храм медленно умирал подобно старому воину, некогда ведущему в бой множество людей, смотрящих на него с восхищением, а ныне просто лежащему в кровати в окружении самых близких, ожидая последнего вздоха. Поставив на алтарь ритуальную чашу с песком, настоятель начал посыпать им ладони прихожан, по очереди подходящих к нему. Увидев меня, он улыбнулся: старику нравилось, когда я приезжал в Стафию, да и мне было приятно поговорить с ним. Он был по-хорошему фанатичным, добрым, смиренным — каким и должен, как мне кажется, быть жрец Забывшего, жаль, что не все были со мной согласны. Очередь к алтарю заканчивалась на мне, как и церемония, так что, дождавшись того, как двери храма закроются за последним из прихожан, а пожилая служанка начнёт убирать песок, просыпавшийся на пол, мы с настоятелем удалились в его покои. Жил он скромно, ведь пожертвования были довольно малы, а то, что давал градоначальник, уходило на ремонт здания храма. Спальня жреца была велика, но пуста, как и весь храм: Простая кровать, два деревянных стола: письменный и обеденный — вот и всё убранство. Комната освещалась необычайно большим окном, из горного хрусталя, сквозь которое обычно было видно храмовую площадь, ныне скрытую молочно-белой завесой. Старик сел за обеденный стол, жестом покрытой выцветающими ритуальными рисунками руки приглашая меня сесть рядом. - Ты наконец-то вернулся, Шедвик. Я уже думал, что ты всё-таки загнал себя в могилу, но ты всё так же меня удивляешь. И что же, ты ещё задержишься в Стафии или всё-таки к сезону Забывшего — Жрец осенил себя Его знаком — отправишься в Тиарат к теплу? - Меня не так просто убить, Господин, хотя Ратвик подошёл довольно близко к этому. Насчёт же Тиарата… - Тебя что-то тревожит? Неужели нашлась какая-то юная красавица, которая всё-таки зажгла огонь в твоём сердце? - Можно и так сказать, хоть и не так, как вы думаете. Мне не особо просто об этом говорить, так что, давайте я расскажу всё, как оно есть, а вы скажете, что вы об этом думаете. *** Настоятель размышлял, облокотив голову на руки и не говоря ни слова, уже несколько минут. Он честно не прерывал меня весь мой рассказ, но сейчас пауза начинала затягиваться, что заставляло меня внутренне сжиматься. Мысли о его возможной реакции переполняли голову: он мог сказать, что мне было бы лучше умереть, отдавшись на съедение волкам, чем приходить сюда, он мог прогнать меня и заклеймить, как богохульника. В конце концов он мог не поверить, что я — это я, предположив, что демон просто занял моё тело, и теперь играет с теми, кого я знал. Тогда меня бы ждала казнь. Сомнения в том, стоило ли вообще приходить к старику, кружились в голове. В ожидании ответа оставалось только разглядывать покрытую трещинами плитку на полу. На плечо мне легла рука настоятеля. - Нелегко тебе пришлось, сынок. Столько всего упало на твои плечи, и за такой короткий срок. Но ты всё делал правильно. Спас жителей деревни от демона, помог мёртвым обрести покой. Не знаю, насколько тебе будут важны слова простого старика, но я горжусь тобой. И мне больно видеть, насколько всё это ранило твою душу. - Спасибо, господин. Мне ценны ваши слова. - Но я не знаю, чем тебе помочь. Ни один целитель не может вылечить искалеченный разум. - Разум? А… — На плечи будто опустили тяжёлый камень. — Вы мне не верите, так? - Я верю, что ты чувствуешь себя так, как рассказал. И верю, что ты слышишь голоса. Но это лишь голоса. - Один голос. Она…оно говорит со мной. - Оно является лишь шрамом на твоей душе. Того, что ты описываешь не бывает. Никто и никогда не слышал о таком. И не услышит, ведь, несмотря на наши грехи, Забывший защищает нас. Как и всех остальных существ, населяющих этот мир. - То есть вы не сможете помочь мне? Жрец пожал плечами. - Всё, чем я могу помочь тебе — совет. Если этот голос будет толкать тебя на дурные вещи, то вспомни, что он — лишь игра твоего рассудка, и не слушай его. - Я понял, господин. Спасибо и на этом. Мы вдвоём вышли из комнаты настоятеля и спустились ко входу в храм. Старик пытался меня воодушевить, так что я не позволял улыбке сходить со своего лица: старый жрец искренне помогал мне так, как мог. Жаль, что не так, как было нужно. Туман продолжал висеть в воздухе, скрывая весь окружающий мир. О том, что где-то рядом есть ещё люди говорили лишь звуки, хаотично летящие отовсюду и из ниоткуда одновременно. По памяти вспоминая дорогу, я шёл в сторону подъёмников, ведущих к дворцу градоначальников. Стафия называлась бронзовым городом не только за обилие вставок из гномьего металла на наиболее богатых или древних зданиях, но ещё и за использование бронзы в гоблинских машинах, встроенных в стены и дороги. Множество скрипящих, щёлкающих и стучащих механизмов переносили товары и людей из одного конца города в другой. Невозможно было пройти и хоупа, чтобы мимо не промчалось бронзовое нечто, издающее странные звуки, похожие на стук каких-то духов в горных шахтах. А самым жутким было то, что люди этим никак не управляли. Машины работали сами, подчиняясь лишь им известному расписанию, не прекращая движение ни днём, ни ночью, так что, выглянув в окно в тёмное время, можно было увидеть, как металлическая платформа поднимается сама к дворцу или башне, будто перевозя невидимых призраков. Первый шаг с остановившейся платформы ко дворцу вышел несколько резким и судорожным: меня всё ещё потряхивало от подъема на с виду неустойчивом и даже хрупком куске металла. Голова продолжала кружиться, а содержимое желудка подступало к горлу, так что времени на осмотр прекрасного дворца градоначальников у меня не было. Стража пропустила меня, отобрав всё, что могло сойти за оружие, из-за чего я ощущал себя почти голым, идя по мягкому ковру в окружении картин и гобеленов. Со стен смотрели градоправители прошлого: от одетых в имперские доспехи и мантии до одетых в более современную одежду. В отличие от нарядов, фон на картинах оставался одинаковым: золотое кольцо на зелёном фоне — имперское знамя. С самого первого, уже потрескавшегося, портрета и до Мировета Сурового, умершего с десяток лет назад — Империя стояла за каждым из правителей Стафии. В конце коридора меня ждали резные деревянные двери, окрашенные белой краской, ведущие в приёмную Градоправителя. Ожидать приглашения мне пришлось недолго: Солнце лишь прошло с одной стороны прута решётки на другую, когда двери отворились, и богато одетый слуга пригласил меня внутрь. В просторной комнате, отделанной барельефами с бронзовыми вставками и освещаемой большими окнами, меня ждала ещё красивая женщина, одетая в явно дорогое платье цвета глубокой воды. Трон, на котором она восседала, возвышался над остальным залом, создавая ощущение большого роста сидящего на нём. За троном находилась металлическая дверь, по ощущениям совершенно недавно окрашенная зелёной краской, а кольцо из бронзы, очерченное по всей высоте двери, было явно недавно отполировано. Подойдя к трону ближе я преклонил колени перед Алистет де Бриско — градоправителем Стафии. Она смотрела на меня без злобы или пренебрежения, скорее с лёгким интересом, хоть и смешанным со скукой. Я молчал, ожидая разрешения говорить или хотя бы вопросов. - Ты работал на моего брата в Светящемся лесу — Это не было вопросом, так что я не открывал рта — Это ты принёс ему демоническую реликвию? - Да, госпожа. - И именно она послужила причиной его смерти? Перед глазами встали обожжёные тела стражников. - Да, госпожа. - У тебя есть оправдания? - Только моё незнание, госпожа. Мы не представляли, что искать, и какая сила может быть внутри. Женщина встала с трона и спустилась по ступенькам ко мне. Стук её каблуков отдавался эхом по всей комнате, будто даже выходя за её пределы. Я видел однажды её отца — старого Мировета: каждый его шаг, несмотря на необходимость опираться на трость, будто ставил точку в любой попытке сказать что-либо поперёк его слова. Но в нём было и милосердие и жалость к пленным, не свойственные, обычно, аристократам, благодаря которым я и мог сейчас стоять здесь. Я надеялся, что дочь пошла в этом в отца. - Ты желал моему брату смерти? - Нет, госпожа. Господин Лиорвин был образцом целеустремлённости для всех, кто был с ним возле Светящегося леса. Ещё одна пауза, заставившая меня внутренне сжаться. - Встань. Я повиновался. Рядом со мной она оказалось довольно невысокой, и даже несколько хрупкой, но её голос оставался твёрдым, как горный хрусталь. - Ты расскажешь всё в подробностях: что вы искали, как нашли реликвию, как она выглядела. Мне и моему магу.