Часть 17

Нам выделили места в доме одного из воинов племени, который из уважения к Сейгу вместе с семьёй ушёл спать в праздничный зал. Дом был недалеко от берега, из-за чего даже хорошо проконопаченные стены не могли сдержать потоки холодного ветра с воды, пронизывающего тело до самых костей. Сложно было представить, как здесь жили дикари, но, видимо, в этих горах действительно все были крепче и сильнее жителей низин. Впрочем, несмотря на ветер, сон в кровати возле печи был в разы приятнее и крепче, чем на сыром каменном полу пещеры, так что ночь пролетела быстрее, чем хотелось бы. Мысли о том, что нам предстоит встретиться с вождём этого племени были пугающими, я пытался придумать план действий какое-то время, но мягкие шкуры, на которых я лежал, победили меня. Когда заскучавшая Дея разбудила меня, Сейга в доме не было. Особо я за него не волновался, так что просто решил подождать возвращения гнома возле приятно потрескивавшего огня в печи. “И что ты собираешься делать, о, великий маг?” - Самому очень интересно. Если повезёт, обойдёмся ещё одной демонстрацией, а потом скажу им, что с дороги устал, да и вообще негоже мне перед ними ярмарочного фокусника изображать. “Хороший план, это да. А с вождём что делать будешь?” - А что вождь? “Не очень ты внимательный. Вот не было б меня - уже сколько раз помер бы? Те молодцы, которые нас сюда привели, говорили, что вождь будет рад увидеть кого-то ещё с такой силой. Догадываешься, что это значит?” Пара мгновений ушла на осмысление сказанного, после чего мне захотелось схватиться за голову. - Бесовья бездна, ты думаешь у них свой маг тут есть? “Ага. Или сам вождь может им оказаться. И настоящий маг-то тебя точно на чистую воду выведет. “ Настоящий маг стал бы для меня проблемой. Даже не так: маги становились проблемой для простых людей где бы не появлялись, и моя ситуация не могла стать исключением. Настоящих колдунов было не так и много, но слухи разные ходят: мне доводилось слышать, что якобы магов с каждым годом становилось всё больше и больше, при этом каждое новое поколение было сильнее предыдущего. Доверия эти рассказы не вызывали, ведь кто бы мог сравнить могущество двух колдунов, когда каждый из них мог противостоять армиям? Но всё же… - Ладно, давай исходить из того, что он тут действительно будет. Настоящий маг посреди захолустной дикарской деревни в горах. Что мы можем с этим сделать? “Если он такой же, как тот слепой старик, то явно не сразиться с ним.” - Понятное дело, я не самоубийца, чтобы на мага с топором идти. “Правда что ли? А то месяц назад мне показалось иначе, когда ты решил полетать с высоты.” - Не напоминай. “Хорошо, прости. Но плана у тебя всё ещё нет.” Перед тем, как нас сюда отвести, они что-то говорили про пир в нашу честь. Не думаю, что что-то произойдёт раньше вечера, так что у нас есть время подумать. Мне удалось замолчать в ту же секунду, как распахнулась дверь домика, и холодный ветер ворвался внутрь, заставив пламя в печи заколыхаться. С обнажённого по пояс Сейга, вошедшего внутрь, ручьями стекала вода, оставляя на деревянном полу небольшие лужи. Казалось, что на таком морозе быть мокрым и раздетым было сродни пытке, но гном выглядел живее и веселее, чем, когда нас привели в деревню. - Ты чего такой радостный? - Ты не представляешь, какое это удовольствие - окунуться в Дрогтрег. Вода уже прохладная, конечно, а для людей и подавно, но я чувствую себя лет на 40 моложе. - Куда окунуться? Сейг посмотрел на меня разочарованным взглядом учителя, которому достался крайне неспособный ученик. - В озеро же. Или у вас не знают про озеро богов? - Озеро из сказок? Не думал, что оно существует, и уж тем более, что оно будет в Рубиновых горах? Всегда казалось, что оно должно быть сильно южнее, где-то в Пыльных Землях. Гном на мгновение замялся. - Ну, может, это и правда не оно. У нас говорят, что именно тут Грогар сотворил наш народ, а уж потом гномы глубинными тропами расселились по другим горам. Хотя, во времена моих путешествий, я слышал от одного старика в горах Небесной Выси, что, якобы, это там произошло, и все мы пришли с их гор. -И что же, сильный спор разгорелся? Дом наполнился зычным смехом старика, которому позволили наслаждаться воспоминаниями молодости. Сейг махнул головой, отчего в меня полетели ледяные капли с его бороды. - Ты не представляешь, насколько! Мы довольно дружелюбный народ, наставления Грогара этому способствуют, но, когда дело заходит до религиозных споров… - Неужто до драки дошло? - И какой! Помню, у меня уже шатался один зуб, глаз не открывался, а я прижал этого сей-крег к земле и бил, пока меня не оттащили. И всё кричал: “Признай, что неправ! В наших горах Грогар творил!” - А я думал, у нас народ фанатичный. Гном отсмеялся, ненадолго затих, будто погружённый в воспоминания, после чего улыбку на его лице будто скрыла туча. - Глупости это всё, конечно. - Ты про озеро? - Я про споры до драки из-за несогласия в таких мелочах. Какая кому разница? С годами как-то успокаиваешься, это перестаёт так задевать. - Мне кажется, у наших наоборот, к старости только сильнее агрессия от несогласия становится. - Да потому что у вас старики, что наши юнцы! Тоже, только пятьдесят стукнет - всё, я самый умный, лучше всех всё знаю, все должны делать, как я сказал! А ежели увидит тех, кто иначе думает - чуть ли не с кулаками бросаться готов. От слов гнома в моей голове смешались два образа: старый король-жрец, убеждающий весь Чёрный Город с помоста на храмовой площади, что война с теми, кто неверно и недостаточно чтит Забывшего, необходима, и образ драки двух седовласых стариков: того же короля-жреца и Мировета из Стафии. Забавная картина получалась в итоге, но мой смешок от неё вышел скорее сухим, чем весёлым. - Что это за племя, Сейг? Судя по всему, ты про них знаешь, но слишком радующимся встрече я бы тебя не назвал. Старик слегка замялся, то ли смущённый, то ли думающий над ответом на мой, вроде бы несложный, вопрос. Пока он пребывал в задумчивости, я успел обновить пламя в печи, подкинув туда пару дров из корзины, заботливо поставленной возле двери. - Скажи, Шедвик, у тебя есть младшие братья или сёстры? Явно не тот ответ, которого я ждал. Вопрос гнома навевал слишком много воспоминаний, чтобы не испортить и без того не слишком приподнятое настроение. - Были. - Соболезную твоей утрате. Давно ты их потерял? В глазах Сейга, насколько я мог прочитать их, появилось искреннее сожаление. Редкая вещь. - Ты не совсем правильно понял. Они живы … ну, по крайней мере были, когда мы прошлый раз виделись. Это я для них умер. - Расскажешь почему или это очередная твоя тайна? - Ты вроде про племя рассказывал, давай вернёмся к этой теме. Гном недовольно смотрел мне прямо в глаза тяжёлым давящим взглядом, который, однако, не был мне непривычен. Через несколько мгновений, он, видимо, бросил затею переглядеть меня и продолжил. - Ладно. Если есть младшие - наверняка знаешь чувство, когда он пытается подражать тебе в чём-то, но так глупо и неумело, что тебе становится стыдно за него. И ты его вроде любишь, он вроде ничего дурного не делает, молодец даже, что стремится стать, как ты … но хочется сделать вид, что вы не родственники, ведь вокруг твои друзья смеются над вами, издевательски поддерживают мальца, а он этого не понимает и старается ещё сильнее. Образ Альвика, одетого в детскую послушническую робу и пытающегося повторить увиденные упражнения, которые выполняла моя команда, заставил губы сложиться в улыбку. От потока воспоминаний стало больно, будто от крови, хлынувшей в придавленную лошадью конечность, когда её освободили от тяжести. И так же радостно. - Допустим. И? - Ну вот для нашего королевства это племя - младшие братья. Они пытаются следовать учению Грогара, но … как же им далеко до понимания, которое есть хотя бы у нашей молодёжи. - Еретики? Я думал Города истребили их ещё сотню лет назад. - Ну, эти-то под нашей защитой. Да и кто из Городов сюда сунется? Ты на удивление спокойно отнёсся к этому! - Что? А чего ты ожидал? - Ты ж Дариканец. Все знают вас, как фанатиков. - “Все мы дети всех богов. Пускай они покровительствуют каждый своему народу, но создавали они нас вместе”. Гном слушал мои слова будто с недоверием и удивлением. Я вполне догадывался, что в нашей истории могло вызвать такую реакцию. - Как-то не похоже на тех, кто шёл на войну со своими же под знаменем перевоспитания или уничтожения всех, кто верит недостаточно или ведёт дела с другими народами. Нас, гномов, это почти не задело, но лишь из-за того, что мы закрыли для вас ворота и перестали вести дела с людьми. А вот гоблины тогда без очень веской причины на север не совались. - Да, знаю. Во времена войны со Стафией все поверили в другое, но мои слова - то, чему меня учили в детстве. По крайней мере, до назначения нового короля-жреца. - А ты поверил “в другое”? - Давай вернёмся к племени. Это еретики, поклоняющиеся Грогару, под защитой гномьего королевства. Интересный народец. Если я правильно помню, Грогар - бог войны, огня и ремесла, верно? И какая из этих ипостасей для них самая важная? - Удивительно много ты знаешь про нашу веру. - Для Дариканца? - Для человека. Большинство разве что про огонь помнят, и то только потому, что его сезон жарче остальных. Но про главную ценность ты забыл. На полуслове гнома прервал стук в дверь. Посетитель стучал довольно настойчиво, но не пытался открыть дверь, пока Сейг не позволил. Вошедший дикарь, вчера отказывавшийся вести меня в деревню, а сегодня вежливо стучащийся в нашу дверь, впустил за собой ледяной воздух, заставивший огонь в печи затрепетать.Как только дверь была закрыта, наш гость встал на колено и молча ждал от гнома разрешения говорить. - Зан-Дра, великий колдун, вождь просит передать, что пир будет готов к заходу Солнца, и приподнести в дар вам эту одежду. Также он просит вас оказать людям деревни честь и посетить их дома, чтобы они могли получить ваши наставления. Гном поймал мой удивлённый и непонимающий взгляд и понял, что в общении с дикарями ему придётся полагаться только на себя. *** Весь день мы провели, переходя от дома к дому, приветствуя падающих на колени дикарей и получая слова благодарности за мудрые наставления. В чём была та мудрость мне не ясно: Сейг осматривал дома и одежду, говорил, как лучше переставить мебель или какие материалы стоило бы использовать, оставляя мне возможность погрузиться в свои мысли. Каждая изба, в которую мы заходили, отличалась от остальных так, будто дикари хотели переплюнуть друг-друга в количестве украшений, висящих на стенах, дверях, стоящих на полках и полу. Статуэтки, шкуры животных необычного окраса, красивые камни - зайдя в любой из домов можно было испугаться, что рано или поздно полки и стены не выдержат и рухнут прямо на тебя. Старик смотрел на богатства дикарей со смущённой улыбкой и старался говорить как можно мягче, а я никак не мог вспомнить, про какой же аспект Грогара я забыл. Аспект огня был действительно самым простым: Грогар согревал мир, позволяя урожаю расти, животным размножаться, а народам выбираться из остывающих домов и праздновать приход тепла. Каждый последующий исходил из предыдущего: как бог ремесла, Грогар раздувал пламя в печах и горнах, позволяя ковать инструменты, оружие и броню, из чего в свою очередь проявлялся аспект войны. И над всеми ними действительно стоял ещё один, но всё, что мне удалось вспомнить - он не был таким очевидным, как эти три, и кроме гномов мало кто встречался с его проявлениями. Иногда сожаления о том, что я уделял недостаточно внимания урокам жрецов-наставников, настигают меня, ведь понимание богов помогает лучше просить у них помощи, однако, тогда мне важнее было бежать на тренировки с оружием или играть в снежки со своей командой. Хорошие времена были, простые. “Всё таки здесь красиво. Даже, если нас ждёт тяжёлый вечер, хотя бы сейчас мы можем полюбоваться.” Мы шли за сопровождавшим нас по всей деревне воином в сторону очередного дома. Огромное озеро, с утра бывшее практически прозрачным, а ближе к полудню небесно-голубым, сейчас отражало закатный свет, будто превратившись в невероятных размеров горн, исчезавший за одной из увенчанных белоснежной шапкой гор. Мы шли буквально в сотне шагов от него, и ветер, гулявший по простору озёрной глади, заставлял нас, идущих по берегу, кутаться в одежду и прикрывать лица. Только Сейг, казалось, не чувствовал обжигающих прикосновений холодного воздуха. - Легко тебе любоваться, мне вот приходится думать о том. как нас обоих спасти. “Ты ещё даже не знаешь, придётся ли спасать, а всё равно весь день себя изводишь. Доведёшь тело до того, что мне даже помочь тебе не выйдет - что делать будешь, великий маг?” В словах демона была правда: из-за того, что весь день я провёл в бесплодных попытках придумать план спасения, которые были настолько отчаянными, что одна из них включала переплывание Дрогтрега без лодки, сейчас мои пальцы дрожали не только из-за холода, но и от утомления. - И что, мне просто опустить руки и надеяться на лучшее? “Если у тебя нет плана лучше этого - да. Солнце уже касается одной из вершин. а у тебя даже намёток плана нет, не говоря уже о времени на исполнение его. ” То, что я ничего не мог ей возразить, раздражало. “Слушай, я же не предлагаю тебе сдаться и умереть! Просто отдохнуть, очистить разум и подготовить тело, чтобы, когда возможность представится, ты не был вялым и истощённым.” - Господин маг, вам наскучила прогулка? Дикарь, сопровождавший нас, смотрел на меня с нескрываемым беспокойством на лице. Я пытался увидеть в нём раздражение или враждебность, но у меня не получалось. Сейг подошёл ко мне с похожим выражением лица и попросил наклониться, чтобы ему удалось достать до моего уха. - Ты сейчас шёл с таким измученным выражением лица, будто мы по пыточной идём, так ещё и под нос себе что-то бубнил. Невежливо выходит. - После чего гном отстранился и сказал уже более громко - Если устал - так и говори, в конце концов, нормального сна у нас до этого несколько ночей не было. Признаться в усталости перед возможным врагом было не менее сложно, чем признаться в этом самому себе. До слов гнома мои мысли полностью были сосредоточены на поиске плана, но сейчас я внезапно понял, что мои конечности дрожат от напряжения. Возможно, действительно стоило выдохнуть хоть немного, и гном с Деей были правы. - Да, я бы передохнул. *** Солнце спряталось за гору неожиданно резко, отчего создалось ощущение, будто кто-то из богов задул огромную свечу. Пару вдохов назад был день, а сейчас уже мир освещала только тонкая луна. Озеро пропало из виду, превратившись в огромную чёрную бездну, растёкшуюся между нависающих подобно городским стенам гор. Дикари, привычные к подобным быстрым закатам, уже зажигали факела,создававшие пламенную дорогу, ведущую к самому большому дому, построенному на нависающем над озером пирсе. Люди довольно быстро начали следовать огненному пути и идти в сторону освещённого снаружи и изнутри здания, от которого разносились звуки дикарской ритмичной музыки, расходящейся боем барабанов и песнями флейт. Небольшой отдых у печи, во время которого у меня получилось хоть немного позволить своей голове расслабиться и не думать о том, как выпутываться из ситуации, в которую мы попали, действительно подействовал на моё тело подобно лечебным настойкам лекарей, а вкусный горячий напиток, который налил Аргат, сопровождающий нас дикарь, наполнил разум лёгкой дымкой, приятность которой не уменьшило даже ворчание Деи. В итоге, на праздник дикарей я шёл даже в слегка приподнятом настроении, хоть с каждым шагом вес переживаний и волнений возвращался всё сильнее. Пройдя через резные деревянные двери после всех жителей деревни, мы оказались в широкой зале, слабо освещённой светом нескольких каменных очагов и по большей части занятой длинными деревянными столами, за которые рассаживались вошедшие последними дикари. Количество еды создавало ощущение настоящего пира: короткий взгляд, которым мне удалось окинуть помещение, успел заметить несколько козлов, висящих на вертелах над очагами, блюда с крупными рыбами, видимо, выловленными из озера, обложенными ягодами. Несколько дикарей занимали возвышение в стороне от входа, играя несложную мелодию на простых, но очень аккуратно вырезанных инструментах. С деревянных балок, протянувшихся вдоль зала между колоннами, вырезанными из цельных дубовых стволов, свисали металлические подвесные факела, которые бы могли легко осветить всё здание, если бы были зажжены. “Как много еды! Мы должны попробовать всё, а то с тобой одними сухарями питаться приходится. Да и сил, если что, у меня больше будет.” В дальнем конце здания стояло то, что можно было бы назвать троном - высокое резное кресло, украшенное сверху чучелом орла. Напротив него стоял стол, также заполненный едой, а по бокам - два кресла поменьше. С каждым шагом к трону, к которому нас вёл Аргат, всё лучше можно было разглядеть на нём массивную фигуру мужчины, которого можно было бы назвать великаном. Он был одет в обвешанную множеством мелких украшений, покачивающихся при каждом его движении с мелодичным звоном, одежду, со светлыми волосами и бородой, которая хоть и не могла посоревноваться с гномьими по пышности, была довольно внушительной. Когда мы подошли к трону, Аргат встал на одно колено и замер в ожидании. Великан поднялся со своего трона. Свет очагов, падая на него, создавал две тени на стене позади трона, поднимавшиеся до самого потолка. Он молчал, но одного того, что он встал со своего места, было достаточно, чтобы разговоры за столами и музыка смолкли, и на нас обратилось множество взглядов. Когда единственными звуками в зале стали треск огня в очагах и шипение жира, капавшего с козлиных туш на угли, великан кивнул Аргату. - Великий вождь, привёл я всех гостей ваших. Зана-Дра, что Сейгом мне назвался, и маг великий по имени Шедвик. Да будет Грогаром благословлена ваша встреча. Вождь внимательно выслушал Аргата, знаком приказал ему подняться, после чего похлопал по плечу и кивнул в сторону столов. Наш сопровождающий развернулся и с видом облегчения ушёл. Вождь же обратил свой взгляд на нас и заговорил мелодичным голосом, который бы скорее подошёл менестрелю, чем такому великану. - Всецело рад приветствовать я вас! Дорога вам досталась непростая, но здесь вас ждёт тепло и кров, что наш народ вам счастлив предоставить. Зовут меня Ледор, я вождь этой деревни, и рады мы великим столь гостям. Сказав эти слова, вождь на некоторое время замолчал, будто прислушиваясь к собственным мыслям, после чего вздохнул и опустил голову. - Прошу простить меня, Зана-Дра, не готов я ещё долго говорить высоким слогом. Ежели позволишь, я продолжу языком простым. Сейг выслушал вождя, немного закатил глаза, что от великана скорее всего скрыли кустистые брови гнома, улыбнулся и ответил: - Ну так оно и лучше. От себя и от моего спутника выражаю вашей деревне сердечную благодарность за то, что приняли нас. - Да как бы мы посмели не принять?! - Вождь было взметнулся в возмущении, но резко замер и, извинившись, замолчал. - В общем, спасибо, Вождь Ледор. Я не шибко люблю долгие речи, да и люди уже голодными глазами на еду смотрят, так что давайте праздновать. Зал наполнился радостными криками, кто-то стучал кружкой по столу, кто-то хлопал словам гнома, но музыканты не торопились возвращаться к своим инструментам. Вождь поднял руки в призывающем успокоиться жесте и, когда дикари затихли, подозвал к себе одного из поваров, после чего обратился наполовину к нам, наполовину - к залу. - Начать праздновать пора, тут я согласен. Но в зале темно! Негоже в такой темноте пир устраивать, нужно зажечь факела! Возгласы “Да, разожги! Зажги факела”, раздавшиеся из разных концов зала были похожи на крики детей, которые пришли на выступление ярмарочного фокусника. Похоже, зажигание факелов было одним из любимых зрелищ в деревне. - Сегодня особый день! Нечасто у нас бывают такие важные гости, так что нужно и угостить их по-особому! Рукой, размах которой, казалось, мог отправить человека в полёт, Вождь указал на стоявшую в тени трона запечатанную глиняную амфору высотой мне до груди. Повар, подошедший к трону, вытащил её и поставил так, чтобы она была видна со всех концов зала, после чего под возбуждённые крики дикарей разбил печать. Даже стоя в стороне я почувствовал запах спирта, вырвавшийся из заточения в амфоре. И каким же сильным был этот запах… Вождь шагнул ко мне и положил огромную ладонь на плечо. - Брат-колдун, я понимаю, что ты устал с дороги, но прошу, продемонстрируй свою прекрасную силу: разожги пламя над нашим напитком! Я знал, что рано или поздно такой момент настанет: если уж я был приглашён, как “нескучный” волшебник, значит вождь должен был потребовать предоставить доказательства. И просьба разжечь огонь была одним из самых простых и удачных вариантов из тех, которые мне приходили в голову. В темноте амфоры плескалась казавшаяся чёрной жидкость, слегка поблескивавшая будто бы радугой в свете факелов. В голове прыгали мысли: “Неужели вождь собирался заставить нас пить масло или смолу? Иначе, с чего бы его “напитку” гореть?”, но размышлять было нельзя, ведь любой признак неуверенности мог привести к тому, что дикари бы меня раскрыли. Запах алкоголя вблизи становился лишь сильнее. Казалось, что рука, протянутая над горловиной, может пропитаться им насквозь. - Разожги - Шёпот был не обязателен: вряд ли бы дикари меня услышали. А если бы и услышали - сочли бы это за заклинание. “Разожги, ииии…?” - Разожги, пожалуйста! Пламя, вспыхнувшее на моей ладони, было для меня уже зрелищем, хоть и не совсем привычным, но и не вызывающим удивления, однако дикари за столами восхищённо ахнули. А через мгновение удивлённый вздох не смог сдержать уже я, ведь жидкость в амфоре вспыхнула ярко алым пламенем, языки которого на секунду обхватили мою ладонь. Боли не было, хоть лицом я и ощутил жар от огня. Когда Дея погасила пламя на моей руке, а в животе зашевелился голод, алые языки над амфорой уже опустились и горели слегка заметно. - Благодарю, брат-Шедвик! А теперь, прошу тебя и, разумеется, тебя, Зана-Дра, присоединиться ко мне и распить нашего напитка. Впервые на мой век придётся возможность его отведать, я уже в предвкушении. Дикарь, принёсший нам амфору, разлил алую переливающуюся и всё ещё горящую жидкость по трём рогам, и с поклоном подал нам. От запаха мои глаза уже начинали слезиться, а нос, казалось, был обожжён. Пить это совершенно не хотелось, однако вождь и Сейг смотрели на свои рога с предвкушением. - Да начнётся же пир в честь наших гостей! Ледор отсалютовал напитком в сторону сидящих в зале дикарей и большими глотками начал его поглощать. Гном присоединился к нему, и мне не оставалось ничего, кроме как тоже начать пить не вызывающую доверия жижу. С первого же глотка я перестал ощущать свои рот и горло, но лишь на пару мгновений. После этого воспоминания о пробуждении с углями во рту встали перед глазами, ведь ощущения были точно такие же: нёбо, язык, глотка - всё, чего касалась выпитая мной жидкость, горело огнём, от которого я, казалось, начал задыхаться. Такого крепкого напитка мне не доводилось пить ни разу в жизни, а ведь Дариканская настойка на снежных ягодах, которая могла заставить южного купца опьянеть за пару глотков, была излюбленным напитком в наших кельях, распиваемым по праздникам и в большой секретности от жрецов-наставников. “Какая гадость! Отвратительно! Мерзко! Я уже чувствую, как оно пробирается к тебе в голову! Нет, так не пойдёт. Я обещала так больше не делать, но тут уж прости!” Пелена, было начавшая застилать мне глаза, резко пропала, как и нараставшая тошнота, оставив за собой лишь боль в обожжённом рту. Не думал, что буду рад помощи демоницы, но вывернуться перед полным залом дикарей от пары глотков напитка, который, как я понимаю, считался большой честью для испившего, было бы очень неудачно. Вождь и Сейг же допивали свои рога до дна. Как только последние капли упали с края рога на язык Ледора, он сделал глубокий вдох с улыбкой на лице, и, упав на одно колено, поднёс к губам два пальца, будто собираясь свистеть, и выдохнул разветвившийся пополам поток пламени, пролетевший под восторженные вздохи над сидящими за столами дикарями и разжёгший пламя во всех свисающих с балок факелах. Зал мгновенно наполнился ярким светом, жаром и музыкой, а мгновение спустя - стуком кружек друг об друга, смехом и тостами. Теперь праздник действительно начался.