Часть 1. Заклятый друг

Если бы мне кто-нибудь сказал, что мало того, я стану полурыбой, так ещё и об этом узнает мой заклятый друг, я бы рассмеялась на месте и послала этого кого-то далеко и надолго. Но, увы, это правда. Меня зовут Пак Чеён, и я обычная ученица старшей школы, как и мой заклятый друг — Чон Хосок. Называю я его так из-за того, что друзей у меня нет, а Хосок вечно пытается до меня докопаться. К слову, в своём классе он душа компании, а я постоянно становлюсь мишенью для его, не всегда, добрых и безобидных шуток. Хотя, могу отметить, что если кто-то вздумает меня обижать, Чон тут же даст ему понять, что только «Великому и Неповторимому Хосоку» можно надо мной шутить. Лично я ему этого права не давала. Но всё равно это приятно. Однажды к ним в класс перевёлся «чувачок» из богатенькой семьи, и так уж звёзды сошлись, что ему захотелось меня поунижать перед всеми. Не получилось, не фортануло, Хосок высмеял сначала его, потом меня. Чон жадина, и терпеть не может, когда на меня кто-то из парней обращает внимание особенно в негативном смысле. Для положительного я была слишком странной, о чём сам Хосок не раз говорил. А я сама с этим даже не спорила, понимала, что парень прав. Наше «общение», если это можно таковым назвать, началось около года назад, когда мне понравился мальчик из его класса, и я пыталась узнать об нём всё. Так и списалась с Хосоком — к слову, тогда он мне показался очень милым и общительным, и он, «по доброте своей душевной» слил про того пацана мне такого, что я его тут же разлюбила. Я ему до сих пор благодарна за это, ведь он меня спас от этого чудовища. Даже если это и неправда, всё равно Хосок спас меня от токсичных отношений, ведь предупредил об опыте того мальчика с другими, и даже дал их имена, чтобы я лично всё проверила. А я натура по себе очень дотошная, я списалась и всё действительно оказалось так. За что я ещё благодарна Хосоку, так это то, что про мою заинтересованность он никогда не шутил. Он молчал, хотя я его об этом даже не просила. Чон всё-таки видел черту, эту тонкую грань, где шутки переходят в насмешки, а из тех в издевательства, и почти никогда её не переступал. А если у него и было плохое настроение, он просто не выходил из класса, чтобы не пересекаться со мной, и ненароком обидеть. За это ему уважение. Ещё одним плюсом могу отметить, что Хосок единственный, кто хоть как-то оживляет мою скучную и серую жизнь. Друзей у меня, повторюсь, нет уже четвёртый год, про парня я молчу. А так есть хоть какой-то интерес идти в школу. Однажды зимой он закидал меня снежками, запихал мне во все места этот чёртов снег, и силой, после школы, повёл по самой скользкой дороге, на моих сапогах, и угарал с того, что я пищу-визжу, его ругаю-проклинаю, а ему хоть бы хны! Но мне самой было весело, надо отдать Чону должное. Или жаркой весной после школы я попала под обстрел водных пистолетиков. Сам он уже давно был насквозь мокрый, и я понятия не имею, откуда он взял воду и как умудрился весь день прятать оружие от учителей. Очень редко нам попадается идти вместе, а вдвоём ещё реже. Обычно он ходит со своими друзьями, Юнги и Намдужном. Гуляет с ещё большей компанией: Чимин, Чонгук, Тэхён, и иногда с ними гуляет старший брат Тэхёна Сокджин, который на последнем курсе учиться, и приезжает нечасто. Но у них весело. Но бывают такие моменты между нами, когда мне кажется, что он мне намного ближе, чем кажется. Однажды я слышала, как он поругался со своими друзьями, и пошёл домой один. Мне идти было скучно, и я вытащила наушники, засунула их в карман к плееру и крикнула своего заклятого врага. — Эй, Хосок! Надежда дней моих суровых, голубка ржачная моя! Чон повернулся и я помахала ему рукой. Только тогда я заметила, что вместо привычной коварной ухмылки, его лицо выражало неизмеримую грусть, несвойственную ему осмысленность, а в его красивых тёмных глазах я увидела боль и усталость. Он о чём-то думал, и это было что-то нехорошее. Хосок лишь натянуто мне улыбнулся и кивнул. Я тут же подбежала к нему. — Сегодня ты в печали. Скажешь, что случилось, или это не моё дело? Хосок выдохнул и задумался. Вряд ли, конечно, он мне расскажет, мы ведь никто друг другу… — Я не в печали, я просто спокойный. Неужели он мне ответил? Даже странно… — Понимаю. В этих шумных школьных днях и полнейшей суматохе иногда хочется отдохнуть от всех этих эмоций и переживаний, и неважно, хорошие эмоции это, или плохие. — Хоть кто-то это понимает, — грустно ухмыльнулся Хосок, смотря вперёд, куда-то вдаль, даже не думая шутить. — Я как выжатый лимон. — Тебе просто нужно немного отдохнуть от этого безудержного веселья. — Я хотел бы, но мои друзья не понимают, что постоянно светить даже я не могу. — А что у вас всё-таки случилось? Я слышала, как ты хлопнул дверью и ушёл из класса злой. — До меня докопались все, мол чё я такой кислый и серьёзный сегодня. Да как они не поймут, что я сам не знаю, просто не хочется мне сегодня вести себя как клоун. Сегодня я спокойный. Может быть, и завтра буду. И послезавтра. А может приду домой, и буду опять угорать с каждой мелочи… Я была сильно удивлена такой открытой беседе с ним. Обычно дальше приколов наше общение не заходило. А тут такое откровение. Признаться честно, я даже не знала, как его подбодрить. Я выдохнула, думая над словами. — У меня тоже такое бывает. Попробуй завтра попросить родителей не идти в школу. Весь день валяйся на кровати под шум дождя или спокойную японскую музыку. Смотри весь день какую-нибудь дурь, запивая всё чайком с лимоном. Мне такое обычно помогает. Можешь ещё прогуляться, если дождь будет. Я не врала ему. Когда на меня накатывало плохое настроение, особенно по природе моей женской, такое времяпрепровождение помогало мне расслабиться и восстановиться. Хосок удивлённо на меня посмотрел, серьёзно думая о чём-то своём. — Спасибо, я попробую. Дальше мы шли молча, но эта тишина не давила на нас. На прощание он улыбнулся мне вымученной, но искренней улыбкой, которую я видела впервые. Да и в целом, получать от него благодарность было странно, всё-таки мы не друзья даже.

***

Однажды, было это где-то в апреле, мне стало «плохо» и отпросилась с последнего урока чуть раньше. У меня случилось воспаление хитрости, и я с лицом мученика пошла домой минут на двадцать раньше. Одной из основных причин, почему я отпросилась, были мои одноклассники, с которыми я идти не хотела. Они бы обязательно докопались, поэтому я всегда стараюсь выходить либо самой первой, что было чаще, либо самой последней. Я бодренько шла, улыбаясь своей больной фантазии, пока не услышала скупой мужской плач. Кто-то сдерживал слёзы, но у него это плохо получалось. Я пошла на звук, и не поверила своим глазам. Хосок бил руками голое дерево, ещё не успевшее покрыться даже почками, царапая пальцы до крови. Он гневно пинал бедный ствол, разъярённо мычал, вытирая рукавом своего распахнутого чёрного пальто слёзы. Холодный апрельский ветер обдувал его красное не только от холода лицо, раздувая чёрные, как воронье крыло, волосы. — Хосок, ты чего? Тебя кто-то обидел? Почему ты плачешь? — нежно и ласково спросила я, осторожно подходя чуть ближе, и наблюдая за реакцией парня. — Это не слёзы, это — ДОЩЬ! — на последнем слове он снова пнул дерево, с такой силой, что от ствола отлетел кусочек коры. Он замычал, не то от боли, не то от гнева и обиды. Я машинально посмотрела наверх. На небе ни облачка. — Теперь я понял, почему у тебя нет друзей! — последовал ещё один пинок. Я внимательно слушала парня, ловя его каждое слово. Над моей головой свистел холодный ветер, мешая слушать Чона. — Когда ты один, ты свободен в выражении эмоций, как положительных, так и не-га-ТИВНЫХ! — он ударил кулаком ствол, корябая пальцы, и прикусив губу до крови, чтобы не вскрикнуть от боли. — Настоящий друг готов принять тебя как весёлого, так и грустного. Если нет, тогда это не дружба, это компания для развлечений. Я себе даже одного не нашла, а у тебя вон их сколько. Честно, в тот момент я чувствовала себя либо психологом в психбольнице для особо буйных и неуравновешенных, либо любящей бабулей, которая даст мудрый совет и успокоит в трудную минуту. — Где много, там ни одного! — он пнул землю и опустился, присев на землю, прижимая к себе ноги, и спрятав лицо. У Хосока задрожали плечи и я совсем растерялась. Он плакал, а я совсем не знала, чем ему помочь. — Но Хосок, один в поле не воин… — мягко сказала я, и села рядом с ним. — А ты? — перебросил Чон дрожащим голосом. — Как ты держишься? У тебя ведь нет друзей! И тут я задумалась сама. Действительно, а как я держась эти четыре года совсем без друзей? Хосок появился только год назад… До него ведь всё было также. Просто теперь он меня развлекал, не более… — Скажи же, как? Может во мне дело? И я не могу, как ты, быть один, мне нужна компания, пусть даже та, которая не может видеть меня не в духе? Он с мольбой смотрел на меня, глядя в самую душу. Меня закоробило совсем не от промозглого ветра, дующего в лицо. Я сильнее укуталась в свою куртку, и решила поговорить на чистоту. — Когда я говорю, что у меня нет друзей, я подразумеваю, что их нет в жизни. В интернете у меня их много, я отправляю им посылки, мы созваниваемся. Да и у меня хорошие отношения с мамой. Мы с ней каждое воскресенье ходим в церковь и молимся. — Ты христианка? — с удивлением в голосе спросил Хосок. — Ну да. Мои одноклассники все знают, я ж у них «фанатик», — усмехнулась я. — Я тебя год уже достаю, но совсем ничего о тебе не знаю… — Чон сказал это так, будто открыл для себя фундаментальную истину. Он задумался на некоторое время, что-то осмысляя. — Может из-за того, что я сам могу показывать только позитивные эмоции, и не говорю о негативных, меня считают таким весёлым? Может мне стоит поговорить с друзьями на чистоту? Чтобы они знали, что мне тоже бывает плохо? Я улыбнулась и посмотрела ему в глаза. — Это правильно. Я встала с земли, и попрощалась. Хосок остался ждать своих одноклассников, чтобы высказаться, а я пошла вперёд. И я снова увидела ту вымученную, но искреннюю улыбку, от которой мне самой стало хорошо. Я даже подумала, что мы могли бы стать с ним хорошими друзьями, или, может быть, даже парой. Я даже не стала отгонять эти мысли. У меня снова разыгралась моя больная фантазия, и я увидела, как рожаю ему детей, а потом мы уезжаем с ними во Францию… А вот наши дети смотрят на Париж с Эйфелевой башни, ругаясь за место… А тут мы гуляем по цветочным полям, и Хосок вплетает в мои волосы красивый фиолетовый цветок… Нет, мне нужно что-то делать со своей фантазией… Я зашла в заметки на телефоне, и написала первую строчку: «На улице хозяйничал холодный апрельский ветер»…

***

Дальше мы особо не пересекались. Но я была рада тому, что его отношения с друзьями стали ещё крепче. Он до меня иногда докапывается, когда у нас совпадает расписание уроков и мы идём после школы вместе, с его друзьями. Они тоже, те ещё шутники. Но наступил май, и мы перестали видеться. Ещё год, и мы с Хосоком навсегда забудем друг друга. Даже грустно. Я столько фанфиков написала… Конечно, я заменяла имена, но в голове всё равно представляла Хосока и себя. Я допускала мысль, что он мне нравится, но мы даже друзьями-то не были. Так, просто знакомые. А потом я стала… Русалкой. И всё пошло через жопу, или, что там у рыб вместо сия великолепного органа…