Чувства, планы, победа или смерть

      — Итак, малышня.       Леви Аккерман оглядывает с ног до головы каждого стоящего перед ним молодого разведчика. За ним — новое здание, выданное разведке сразу после военного суда, и оно в дерьмовом состоянии. Заброшенные руины, которые нужно реанимировать в ближайшие сутки. Казалось бы, задача непосильная, только если за неё не берётся капитан.       — У вас два часа. Кирштайн и Йегер — верхние этажи, Криста, Имир — подвал, Аккерман, — парень слегка поворачивает голову в сторону Микасы, — на кухню. Должны были уже занести посуду — перебираешь и расставляешь тарелки по размеру.       Сказать честно, Микаса благодарна за то, что ей поручили именно такую работу — уединённую, тихую, не пыльную, да и двигаться практически не нужно. Каждый день, который она проводит в постели или, как сейчас, сидит на лавке, будет отработан часами изнурительных тренировок. Но это будет потом, когда её нога будет в порядке.       Кивнув, Аккерман младшая (что интересно, и по возрасту, и, отныне, по званию, но выше Леви почти на голову) делает поворот и первый шаг на пути к замку, когда в строю слышится тихое «капрал».       — Да? — оба спрашивают почти в унисон, и обернувшаяся Браус пищит, закрыв рот руками. Фатальная ошибка.       — Простите, я... Я хотела...       — Отлично, Браус, — Леви бросает на Сашу убийственный взгляд, от которого рядовая забывает, как дышать и функционировать в принципе. — Толчки на тебе. Остальным будет уроком. Думайте, прежде чем раскрывать свой рот, если не желаете дёргать вышестоящих.       — Мне теперь говорить Капрал — имя — Аккерман? — Ханджи язвительно поднимают руку, отчего получают тычок в бок от Грост.       Микаса благодарит саму себя за то, что не наблюдает этой сцены — она так и стоит спиной, просто остановилась.       Ривай рычит, глядя на Зоэ. Вопрос игнорирует.       — Не зазнавайся, четырехглазые. Остальные — за работу! — два хлопка дают понять, что отсчёт пошёл.              Лара Аккерман пела часто. Сейчас, перебирая железные плошки и вилки, приятно побрякивающие при столкновении, Микаса находит в этом какой-то ритм и начинает совсем тихо напевать убаюкивающую мелодию. Она не пела очень давно. Может, будь их мир совершенно другим, или родись она в Стохесе, при культе стен, это умение можно было бы использовать. Ривай застывает за дверью, подглядывая в щель, будто подросток, ошибающийся в своём решении. Кушель тоже пела. Постоянно. Всегда, когда они оставались одни. Так, теперь думает Леви, женщина справлялась с одиночеством, моральной и физической болью, во время пения воображая себя совершенно не той, кем ей пришлось стать. Леви дожидается окончания колыбельной и входит в комнату — громко, не стесняясь скрипнуть массивной дверью и откашляться.       — Как твоя нога? — подходя, Аккерман тянет руку к девичьему бедру, нащупывает шов сквозь ткань штанов, отчего Микаса по инерции отталкивает его плечом. — Давай помогу.       Капитан приземляется напротив, начиная протирать дальнюю кучку посуды.       — Когда снимать швы?       — Майор Ханджи говорят, что через неделю, при лучшем раскладе. Им снова приходилось менять шов.       — Какого черта тебе на месте не сидится?       — Я не могу сидеть без дела, Ривай. Знал бы ты, какая тоска меня брала в той пустой комнатке.       — Книги тебе на что? Изучение отчётов?       — Чтобы взять все это, сначала нужно дойти до библиотеки. Да и выбор там...       — Знаю.       — А отчёты я проверила, уже передала их командору Смиту.       — То-то он ходит такой довольный. От меня отчётов не дождёшься.       Микаса прочищает горло, когда пауза затягивается. Нет, не потому, что компания капитана была удручающей. Скорее, это был жест для самой себя — не сболтнуть лишнего, не пытаться придвинуться ближе, не наблюдать за чужими действиями — такими же методичными, как и всегда.       — Может, вы хотели что-то спросить?       Ривай поднимает голову. На миг кажется, что он свёл брови, отчего выражение его лица выглядит страдальческим.       — Настолько заметно, что я запрятал тебя сюда, чтобы и самому спрятаться?       Девушка хмыкает.       — Немного.       Капитан сам пересаживается на её сторону. Аккерман чувствует, как соприкасаются их колени, от этого ток пробегает по телу. Приходится снова кашлянуть, но Леви свою ногу не убирает. Как и она.       — У тебя приятный голос. Тебя учили петь?       Микаса прикусывает язык. Снова шпионит, тихо стоя где-то в тени, наблюдая за ней? Начинает казаться, что парень мог делать это и раньше, его взгляда она совершенно не замечала. Он не приносит дискомфорт.       — Нет. Мама просто часто делала это, а я всегда была рядом. Потом...       — Продолжила в доме Йегеров?       — Да, — молчание собеседника наталкивает на продолжение фразы, а после на новую, и еще на одну. Микаса не сопротивляется. — Я помогала Карле по дому и напевала колыбельные. А ещё — когда приходилось успокаивать Эрена. А вы? Какой была ваша жизнь?       — «Твоя», Микаса. Не вижу причин строить из себя хорошую подчинённую, ты уже на голову выше.       Аккерман приходится закрыть лицо руками, чтобы подавить смех, её сдают подрагивающие плечи, которые контролировать она не в силах. В ответ Леви цокает языком и медленно мотает головой, когда Микаса успокаивается и поворачивается к нему.       — Как низко...       — Прости, это глупо.       Она снова тянется к шарфу, — который сейчас не на ней. Рука зависает в воздухе, Ривай быстро перехватывает её и слегка сжимает. А потом начинает смеяться, совсем тихо.       — Хорошо, я расскажу тебе. Только схожу проверить этих бестолочей.              — Моя мать была проституткой. В Подземном Городе мало вариантов того, как выживать. Ты в любом случае торгуешь: телом, чистотой своих рук, совестью. Она бы не смогла навредить другому. Даже от меня смелости не хватило избавиться, — Леви поджимает под себя здоровую ногу, смотрит в сторону и скалится. — Прятала в шкаф, пока обслуживала клиентов. А потом умерла, я до сих пор не знаю от чего. К нам часто захаживал один мужик, понятия не имею, кто он, — Аккерман встречается взглядом с девушкой и еле уловимо кивает, жуя нижнюю губу, — но он точно не мой отец. Он никогда не пользовался Кушель. Отзывался о ней хорошо. Может, знакомый. Понятия не имею. Главное то, что он попытался воспитать меня, а потом бросил на улице, буркнув, что не выйдет из него хорошего родителя.       — Петра говорила, что до вступления в Разведку ты был преступником.       — Петра... Она многое знала.       Ривай замолкает. Рассматривает лицо Микасы — то, как меняется его выражение.       — Не смотри на меня так. Я не стану её заменой, даже если ты захочешь.       — Нет, в этом-то и проблема. Я мог не бояться быть рядом с ней, потому что для нее — я слишком. А для тебя — нет.       — Это как с Эреном. Думаю, они бы поладили.       Встав, капитан решает отнести посуду на её законное место. В уборке столовая не нуждалась — Леви вылизал её до блеска ещё вчера, уже тогда решив, какую работу поручит Микасе, а какой займётся сам.       — Кушель правильно поступила. Она оставила...       — Монстра? Убийцу?       — Надежду, — рыкает девушка, недовольная тем, что её прервали. — Возможность на хорошую жизнь. Подарок для стен, разведки и... меня.       Он ухмыляется и шумно вдыхает, делая вид, что собирается засмеяться.       — Значит, мне стоит поблагодарить Лару Аккерман и Карлу Йегер. За подарок для меня.       

***

      — У нас здесь без особых почестей, но, — Эрвин проворачивает ключ в замке кабинета, предназначенного Микасе, и вкладывает ключ в ее ладонь. — Мы рады, что ты с нами, капрал.       Аккерман сжимает металлический узорчатый предмет, прижимает его к груди. Ключ. У Эрена есть ключ, полученный от отца, открывающий... За долгие годы воспоминания смешались, сейчас, особенно в сонном состоянии девушка вряд ли сможет достать нужную картинку из глубины памяти. Последняя ночь в общей женской комнате не могла пройти спокойно, они задавали вопросы о том, будет ли Микаса вести их на битвы, каковы ее полномочия, и много чего еще.       Рядом и Эрвин, и Леви, и Ханджи, и Тэя. Она — кошка, которую нужно впустить в дом первой, поэтому, Аккерман благодарит всех и скрывается за дверью своего кабинета. Впервые за множество лет у неё будет своё место. Такое было разве что в глубоком детстве, потом они все делили с Эреном, после — с другими девушками, а сейчас...       — Не нравится?       Леви даже не стучится. Знает, что Микаса на пороге и может быстро прогнать его при желании. Но девушка стоит, все ещё прижимая ключ к груди.       — Будет тихо без фонового шуршания Саши.       — Не будет, поверь. Ханджи будут заходить к тебе чаще, чем ты думаешь. Да и конфликты рядовых устанешь регулировать, ты ведь служила с ними, к кому им ещё идти?       — Да, явно не к командору или тебе.       — Обучить тебя искусству решать все их проблемы трудотерапией? Могу каждое утро приносить список грязных мест.       — Да-да, буду ещё приговарить: «Чисто не там, где убираются, а там, где не мусорят».       — Быстро учишься, Аккерман.       — У меня лучший учитель.       — Буду нужен — я за стеной.       — Сам выбирал место для моего кабинета?       — Я уже говорил, что ты быстро схватываешь?              Медный ключ громко стучит о столешницу. В кабинете совсем пусто — акустика отличная. Из мебели — стол, стул и кровать в отдельной комнатке, там же — шкаф и книжная полка. Для Микасы, привыкшей ужиматься здесь слишком много места, хоть ее кабинет не назовёшь роскошным, всего метров двенадцать, два квадрата по шесть.              Час завтрака наступает быстро, но чтобы добраться до столовой, от которой ее отделяет лестница, приходится затратить, кажется, целую вечность. Может так и есть, ведь, когда она садится, многие уже доедают дары консервации и свежий хлеб.       — А... Микаса?       — Да?       Арлерт и Браус перестают жевать после появления капрала.       — Я не смогу есть, если капитан и дальше продолжить сверлить нас взглядом, — с набитым ртом бормочет Саша.       Микаса оборачивается. За угловым столом сидят спокойно завтракающий Эрвин и Леви, до сих пор не притронувшийся к своей порции. Конечно, поедать её взглядом гораздо занимательнее.       — Черт, ребята... Прости, Саша, — Микаса торопливо вскакивает и кивает, улыбаясь. — Сделаем вид, что этого не было, а я действительно серьёзная командующая. Приятного аппетита.              — Встала не с той ноги?       — Простите, командор. Все меняется в бешеном темпе, к тому же, я все ещё очень рассеяна из-за...       — Микаса, все в порядке. Ты всегда можешь обратиться за помощью к любому из нас. Это ведь и отличает старших по званию. Если ты можешь оказывать помощь, обязана уметь принимать её.       — Представь, каково слышать эти лекции ежедневно, — ворчит Леви, приподнимая фарфоровую чашку. Он, что, привёз её с собой? Сервиз вчера они точно не перебирали.       — А где... Зоэ и Грост?       — Готовят мягкую постель для Эрена. И небольшой комплект для пыток на случай, если он потеряет контроль.       — Появилось предложение, — Смит оглядывает Аккерманов, переводя разговор на новый уровень, — Использовать Эрена для возвращения стены Мария. Вот, что мы сделаем...       

***

      План был хорош, но только в теории. На практике...       — Господа Аккерманы! — Ханджи отвешивают шутливый реверанс. — Эрен Йегер, наш титан, специально для вас.       Микаса хихикает. Находиться среди командующих оказалось гораздо комфортнее, чем она представляла. Девушка укладывает голову на плечо Леви, а тот, в свою очередь, кивает Зоэ.       — Эре-е-н! Дава-а-ай! — вскинув клинок УПМ, сверкнувший на солнце, она резким движением опускает его вниз, подавая Тэе знак убраться подальше.       План Эрвина казался довольно простым, если на их стороне окажется мощь титана. Один нюанс — своей силой Эрен не умел управлять от слова совсем.       Превращение напоминает взрыв: яркая вспышка, дрожь земли и дикий рёв титана, в который Йегер вкладывает все свои моральные силы. Потому что дальнейшие его действия грации не преисполнены. Размахнувшись, титан попадает кулаком аккурат себе же в висок. Пыль поднимается столбом, вызвав новый толчок почвы.       — Эрен! Эрен, от тебя зависит судьба человечества! Вставай!       — Очкастые, не вопи, — Аккерманы встают, чтобы взглянуть на лежащее пластом тело титана. Из затылка торчат торс и ноги Йегера. — Этот его титан маленький, непропорциональный и идиот.       — Значит, они могут меняться? Интересно...       — Эй, Ханджи! Я бы не отказалась от помощи! Он горит!       Как при ранениях или разрушении, тело титана испаряется. Ханджи спешат к капитан-лейтенантке на помощь, оставляя Микасу и Леви стоять на холме.       — Дело дрянь, — вздыхает девушка.       — Мне тоже не нравится.       — Черт! Ребята, у него нет глаз! И кожи! И руки-       — Я вижу, Ханджи! Отвезите его в дом, мы доберемся сами.              — Нам предстоит много работать, прежде чем Эрен перестанет вырубать сам себя, — лениво замечает Ривай, когда оба спускаются на пепелище. — Ты ведь видела его в виде титана раньше, да? Все было так же плохо?       — Почти. Правда, тогда он твердо стоял на ногах и пытался размазать меня кулаком, после чего вырубился из-за столкновения с деревом.       Сейчас это кажется далекой детской фантазией, мерзкой и жестокой. Микаса не может поверить, что раньше это ничего не значило для неё, снисхождение ко всему, что делает Эрен, было таким же будничным действием, как выполнение приказов. Прошло всего ничего, пара недель, и она не узнает ту себя. То, изменившееся, фундаментально важное, сейчас находилось перед ней — Леви Аккерман, их связь. И чувства, которые она взращивала в себе последние годы.       — Ханджи, я заберу эту недо-надежду человечества с собой.       — Я поведу лошадь Микасы, — Грост спокойно кивает, переходя от своей кобылы к той, на которой прискакала Аккерман.       — Ладно. Мы с Ханджи выдвинемся раньше, не стоит пугать других этим мерзким тлением регенерации.              — Давай помогу, — Тэя с особой легкостью подсаживает капрала и устраивает ее в седле. Быстро ехать боком — так себе затея, и Микаса благодарна, что именно Грост решила задержаться с ней.       Хижина, выделенная им, обычно использовалась для зимнего обучения кадетов, долго оставаться здесь никто и не собирался. Конечно, по плану Эрвина все четверо могли остаться на пару дней (при желании, это не было рекомендацией). Теперь это уже не важно.       — Ты как?       Аккерман кивает, заверяя спутницу, — она в порядке. Тэя была из тех людей, с которыми она могла спокойно находиться в одном пространстве. Высокая темноволосая девушка, ей сейчас было чуть больше двадцати пяти.       — Тебе волосы не мешают? Никогда не видела, чтобы ты собирала их.       Микаса выбирает одну прядь и слегка оттягивает. Действительно, они отросли уже практически до плеча.       — Капитан говорил, что поможет мне со стрижкой.       — Значит, можешь не беспокоиться. Леви стрижёт сам себя. Подстричь тебя ему не составит труда.              — Судя по лицу Леви...       — Да, все совсем плохо. Он на ногах не стоит. Может, поэтому Женская Особь так легко прокусила его затылок? Нет, правда, он наполовину торчал из титана и ударил сам себя...       — Лучшая защита — это нападение, — смеется Тэя, касаясь плеча капрала. — Эрвин, с возвращением стены придётся подождать.       — Кстати, об этом. Часть разведки отправили за стену Роза.       — Грядет дерьмо?       Эрвин вздыхает.       — Надеюсь, нет. Давайте тешить себя мыслью о раннем начале подготовки.       

***

      Микаса сменяет Ханджи, сидевших у постели Эрена с самого возвращения. В руках у неё — шарф, подаренный тогда — юным мальчиком, который девушка не носила со дня спасения Риваем. Если он очнётся сейчас, наверное, будет удивлён застать её тут, как и всегда. Хотя они оба понимают — все изменилось.       Встав, Аккерман подходит к тумбочке и оставляет на ней аккуратно сложенный шарф, ставя точку во всем, что связывало её с Йегером. Быть рядом с Леви — ее осознанный выбор, от которого — Микаса истинно знает — она не отступит. Краем глаза капрал поглядывает на названного брата, все еще слегка дымящегося. Шарит одной рукой в ящике. Быстро захлопывает и, не глядя, убирает руку в карман. Садится обратно. Оборачивается, нащупывая ключ через ткань.       Она воспользовалась тем, что была единственной союзницей Эрена все это время. Может, стоит вернуть его обратно? Но тогда это будет значить, что она снова скрывает информацию от Леви — скрывает то, что девушка готова рассказать только ему. Сжав кулаки, Микаса заставляет себя остаться на месте. Она делает то, что нужно. Как капрал. Как часть Аккерсвязи. Может, даже как влюбленная идиотка.              — Ханджи сказала, что ты здесь. Я не удивлен, — ухмыляется Ривай, спускаясь в подземелье, где рзаместили Йегера. — Устала? Как он?       — Перестал испускать пар, значит, все в порядке. Видишь, выглядит уже гораздо лучше.       Леви осторожно касается шеи Микасы большими пальцами. Надавливает, разминает плечи, чувствуя, как после судорожного вздоха мышцы ее расслабляются под его пальцами. Леви редко использовал свои мануальные умения, поэтому, сейчас это казалось слегка грубоватым.

***

      — Командор Смит! У меня есть предположение, — Армин мнется, оглядываясь на остальных разведчиков, сидящих в столовой. — Оно касается... Женской Особи.       — Присядь, Армин, — Микаса выдвигает стул для юноши.       — В общем... Я анализировал поведение титана, сравнил его с тем, как вел себя в титане Эрен. К тому же, не думаю, что день нападения был выбран случайно — именно за день до этого капитан Леви и капрал Микаса...       — Мы все еще помним об этом, — ворчит Леви.       — Да, прошу прощения.       — Продолжай, — Эрвин неотрывно наблюдает за Арлертом.       — Я подумал, что, человек, хранящий силу ещё одного титана, может находиться в стенах. И этот кто-то должен знать о возможностях Микасы и Леви... Но при этом все мы вышли на бой, поэтому, человек служит либо в Гарнизоне, либо...       — Кого ты подозреваешь, Армин? — взгляд Микасы полон надежды.       — Энни Леонхарт. Она ушла в Военную Полицию в последний момент, была одной из лучших кадетов.       Если Леонхарт не окажется титаном, оставлять попыток разузнать правду все равно нельзя.              Военная Полиция служит внутри стены Сина, при короле, на благо столицы, Митрас. Конечно, некоторые подразделения разбросаны и в пределах стены Роза, но это не отменяет изложенного ранее.       «Мы попросим помощи у Энни. Скажем, что нужно спрятать Эрена. Бойцов расставим по городу. Даже если она попытается сбежать — не выйдет».              — Не думал, что Аккерман может опаздывать, — когда план разработан и утверждён, дело остаётся за малым — посвятить в него Эрена, — Хотя... Может, они ждут Эрвина, по понятным причинам.       — Капитан, вы сегодня разговорчивы.       Леви скрывает ухмылку за глотком горячего чая.       — Болтливость в моем характере. Не знаю уж, с каких пор.       Топот почти десятка разведчиков становится слышно перед самым открытием двери. Ривай слегка запрокидывает голову, рассматривая Смита, извиняющегося за задержку, и Микасу, спокойно стоящую рядом. Возвращается взглядом то к тёмным длинным волосам девушки, то к светлым и растрёпанным — командора, и не может поверить, что ему могут подходить такие диаметрально противоположные люди. Боль в повреждённой ноге взывает к разуму, парень шипит, потирая бедро, так и не понимая, чьим ранением это вызвано.       Наблюдать за тем, как Йегер приходит в ужас, конечно, забавно, но Ривая беспокоит не это. Он смотрит на Микасу, изучающую рукописную карту действий. Они должны сработать чисто. Обязаны. И то, что сам Аккерман в операции практически не участвует, раздражает. На кон ставят все, даже само назначение разведки.       — Кроме уже приведённых доказательств есть что-то еще?       — Нет, но... иных вариантов тоже нет.       — По-моему, — капрал поднимает голову, встречая взглядом с капитаном, — Энни похожа на Женскую Особь. Как и Эрен на...       — На своего титана, я понял. Особых доказательств нет, но мы все равно провернём это.       — А если она не титан? — Эрен вскакивает со стула.       — Если нет, то у нас больше не будет подозрений насчёт Энни.       — И что тогда?       — Тогда останется Криста Ленц, что маловероятно – Армин, Жан и Райнер были с ней практически всю экспедицию. Но, как вариант... ещё одна светловолосая из 104-го выпуска.       Эрен идиот, раз не заметил характерных ее приемов в бою один на один.              В Стохесе необычайно тихо сегодня.       За последнюю неделю был выверен каждый шаг. Микаса идёт позади, стараясь не отставать, игнорировать боль от долгой ходьбы, страхуя и прислушиваясь к тому, как Армин заговаривает Энни зубы. Ее дёрнули с патруля, талант Армина к ведению переговоров явно недооценен. Кажется, останься она в разведке, им бы было, что обсудить, помимо дежурных тем.       — И что вы собираетесь делать дальше? — голос Леонхарт тих и ровен, она совершенно равнодушна к делам любого из легионов, и спрашивает, скорее, из вежливости. Или личного интереса.       — Направимся к останкам подземного города, он давно заброшен. Дальше — выведем Эрена за стены.       Арлерт звучит убедительно, выдавая информацию Леонхарт порционно, прямо отвечая на вопрос без каких-либо отступлений. Троица начинает спускаться, Микасу пропускают вперед, а Энни... не спешит присоединиться, начиная свою игру, она явно не глупая девочка.       — Что такое? — Йегер раздраженно оборачивается. — Только не говори, что боишься темноты.       — Да, боюсь. Таким храбрым разведчикам и ублюдку-самоубийце вряд ли можно понять, чего боится хрупкая женщина.       — Хватит, Энни. Идем. Мы все знаем, что ты далеко не хрупкая.       Хрупкая... Графит и алмаз состоят из одного вещества. Разница лишь в том, в какой среде формируется кристаллическая решетка.       — Нет, я не пойду. Мне страшно. Если не пойдем по земле — помогать не буду.       — Мы идем по земле. О чем ты вообще?       — В чем проблема? — блондинка наклоняет голову вбок. — С вами ведь капрал. Да, Микаса? Мне нужно вернуться в патруль, несмотря на то, что сегодня на улицах так мало людей.       Лицо девушки становится ещё более ожесточённым, чем раньше. Энни морщится и выплёвывает:       — Черт, — ей больно. Явно не то, что должен чувствовать воин вроде нее. — И когда ты начал смотреть на меня такими глазами, Армин?       Парень напряженно сглатывает.       — Почему, Энни? Почему у тебя было снаряжение Марко? Я помогал ему в починке его УПМ, сразу узнал...       — Ясно... Я его подобрала. И, раз ты знаешь обо всем уже столько времени... Почему вы пришли только сейчас?       — Потому что я верил тебе! В тебя!       — В то, что я — «хороший человек», да?       — Ты могла убить меня, но не сделала этого. Я часто думал, ошибка ли это.       — Я тоже думаю об этом. Честно, не ожидала, что ты припрешь меня к стене. И правда, почему я тебя не убила?       — Леонхарт! У тебя плохое чувство юмора. Хватит. Спускайся сюда! — Эрен делает несколько шагов вверх по лестнице.       — Не могу. Я не смогла стать воином.       Девушка говорит о чем-то совершенно неясном для бывших сослуживцев. Загадка, правильный ответ на которую находится только в голове Леонхарт, титана Женской Особи.       — Энни! — Арлерта непонятно от чего трясет: то ли от страха, то ли нежелания доводить ситуацию до точки невозврата. — Мы еще можем погово...       — Хватит. Я больше не могу слушать твои бредни, — Аккерман сбрасывает накидку и обнажает лезвие УПМ. План разрушен, придётся действовать интуитивно. — И в этот раз не отступлю!       Энни не отвечает. Ее ведет вперед, она делает глубокий вдох и начинает хохотать, подняв голову. Смех режет уши — безумный, заливистый, — раздражает, но никто не двигается с места, все еще давая ей право на последнее слово.       — Армин... — на выдохе произносит Леонхарт, отныне незнакомка. Девушка, вся история которой — фальшь. — Я рада, что смогла побыть для тебя хорошей. Ты сделал свой ход. Но теперь пришло время моего...       Девушка подносит палец ко рту. Звучит выстрел.              — Мы опоздали!       Микаса толкает парней вниз, не заботясь о том, что они могут сломать пару костей, пока падают. Энни моментально разрушает переход в подземный город.       — Черт... То кольцо! Она... сразу поняла, что я лгу! — в голосе Армина на секунду проскальзывает неподдельный страх. — Все просчитала!       Аккерман спешит за юношами, пытаясь не отставать. Все же, брать ее в подобную операцию было плохой идеей.       — Что нам делать сейчас? — спрашивает она, нагоняя их.       — Действуем по второму плану. Встретимся с третьим отрядом, выйдем на поверхность. Эрен превратится в титана и убьет Энни, если понадобится.       Третья группа встречает их за следующим поворотом. Они стоят в небольшом круге света, падающего сквозь решетку в потолке.       — Первый план не сработал? — спрашивает командир, когда между ними остается метров двадцать.       — Никак нет! — отвечает Армин. — Переходите ко второму пла—       Договорить он не успевает — потолок рушится, погребая под собой людей. Глаза застилает пылью, будто бы из ниоткуда дует ветер.       Энни поднимает ногу с места, где только что стоял третий отряд. Микаса тащит Эрена за шиворот назад, вглубь туннеля. Тот сопротивляется, кричит: «Нужно им помочь!», — но помогать там уже некому.       — Она хочет его убить?       — Она рискнула, — качает головой Арлерт. — Поставила жизнь Эрена на кон, чтобы пробить дыру. Полное безумие, но для нас это все усложняет.       Она хочет поймать его любой ценой.       

***

      — Путей к отступлению нет, — Арлерт размышляет вслух, но времени на это не так много. — Если выскочим на УПМ, она сразу нападет. Но...       Неподалеку от них снова рушится потолок.       — Давай. Если будем сидеть здесь, эта сука раздавит нас, — холод в голосе Аккерман пугает Армина.              Йегер кричит, падая на колени. Все еще хуже, чем тогда, когда Ханджи пришлось вырезать его тело из титана. Сейчас Эрен не способен даже превратиться — речи о том, чтобы он выдал хотя бы подобие того монстра, что чуть не убил Микасу однажды, даже не идет.       — Соберись! — Аккерман хватает парня за волосы, чтобы с силой приложить его лицом о свое колено. — Ты. Чертов. Титан! Тебя не убили только потому, что в тебя ещё верят!       — Микаса! — Армин тянет к девушке руку. Она отталкивает его от себя и садится перед названным братом.       — Не хочешь сражаться? — в голосе снова лед. — Все еще не можешь поверить, что Энни – женская особь? Тогда давай подождем, пока она раздавит нас, а потом сожрет всех, кого ты знаешь, — девушка ухмыляется, почти смеется, прикрыв глаза на секунду. — А я раньше и не замечала, какой ты слабак. Мне давно стоило сдать тебя.       — Заткнись! Заткнись! Это не помогает! — Эрен снова и снова кусает себя за руку, кричит от боли и давится слезами.       — Ты ведь был с ней в ближнем бою, просто не хочешь верить в то, что разведка — не просто слово, — продолжает Аккерман, игнорируя его. — Теперь мы знаем, что это Энни. А из-за тебя унесем это знание с собой в могилу.       — У меня есть идея! — сияет вдруг Армин, прерывая это подобие диалога, и вытаскивает один из клинков, указывая в сторону последней сделанной Женской Особью дыры в потолке. — Микаса, выйдем из туннеля с разных сторон. Отвлечем ее, и она погонится за одним из нас. Раз мы не можем надеяться на Эрена, нужно дать ему шанс сбежать.       — Это значит, что кто-то из вас умрет! — Эрен пытается встать, но снова падает на колени.       — Выбора нет, — спокойно отвечает Микаса, натягивая капюшон. — Этот мир жесток. Победа или смерть.       

***

      — Справишься один?       Эрвин кивает, в общей суматохе наблюдая, как Леви облачается в плащ.       — Я не должен отпускать тебя. Там и так достаточно смертей.       — Если Микаса умрёт, мне нет смысла возвращаться. Если она умрет, пока я отсиживаюсь здесь, будет еще хуже.       — Знаю. Обещай вернуться живым.       Аккерман не отвечает.              План переходит в третью фазу, когда Ривай добирается до восточной стены. Титан Йегера изуродован, но все же он довел Леонхарт до нужного места. Заметить бойцов разведки можно издалека — кучка людей в зелёных плащах и... Аккерман — без.       — Микаса! — парень набирает скорость и вытягивает руку, когда девушка поворачивает голову в его сторону.       Нужно всего лишь мгновение, чтобы понять, чего именно Леви ждет от нее. Микаса разбегается, игнорируя боль, уже не только грызущую бедро, но и ушедшую выше. Выстрел УПМ, прыжок, Аккерман хватает ее за руку и бросает вперед.       Микаса — боец, и она не боится, отсекая пальцы Энни Леонхарт. Не боится, спускаясь, чтобы сказать ей прощальное: «Падай».       Она ничего не боится.              — Самоубийцы... — Тэя мотает головой, завороженно наблюдая за действиями Аккерманов, — Тебе снова придется зашивать ей ногу.       — Это не так важно. Я поняли кое-что более важное: взяв двух сильнейших войнов человечества и влюбив их друг в друга, мы получаем непобедимый дуэт.              Удар даже при жестком приземлении кажется приятным — они снова на земле. Все закончилось, пусть Леви и снова спас ее зад, ввязавшись в то, во что не должен был ввязываться. Микаса благодарна.       — Ты... вовремя, — выдыхает девушка, приподнимаясь на трясущихся руках и пытаясь улыбнуться.       Аккерман устало глядит на нее. Чуть ли не впервые ему не хочется съязвить в ответ. Не сейчас, не на руинах большей части Стохеса. Вместо этого капитан приближается к лицу Аккерман, останавливаясь, едва почувствовав ее трепетное дыхание, — спрашивая разрешение.       У этого поцелуя вкус революции.       Скоро их жизнь изменится. Это настолько очевидно, но, даже если рухнут стены, и весь мир ополчится против них, они будут рядом. Спина к спине. Ее рука в его руке, переплетённые пальцы.       

***

      В невозможности больше найти укрытие, будь то капюшон плаща или тот шарф-подарок, который она вернула, Микаса начала играться с отросшими прядками волос. После последней неудачной стрижки, еще во времена, когда она была обычной кадеткой и служила с Кристой, Имир и остальными, Аккерман не притрагивалась к ножницам.       — Давай-ка я подстригу тебя на неделе, — невзначай бросает Ривай.       После битвы с Энни Леонхарт прошла всего пара дней, но множественные потери ещё долго будут преследовать их. Держаться вместе, разбирая завал из отчетов и объяснительных, было проще. Для Микасы кабинет с внезапно обосновавшимся там капитаном превратился в островок спокойствия. Днем они терялись в подписях, тошнотворном запахе чернил и постоянных вздохах, когда дело доходило до написания письма на родину умершему разведчику. «Ваш ребенок погиб, защищая человечество от титанов». Ни слова о том, что Женская Особь была человеком, служившим рядом с ними три года тому назад. Здесь горькая правда ни к чему — особенно тем, кто только что получил похоронку.       — Мне нужно сходить до Грост, узнать о проведении второй фазы с их стороны, — Леви встает почти бесшумно. — Если не вернусь в течение получаса — значит, Зоэ присели на уши с восхищениями о титанах Энни и Эрена. Сможешь присоединиться.       Уголки его рта дергаются в желании улыбнуться. Он часто улыбается ей в последнее время.              Эрен врывается в кабинет, заставляя Аккерман вздрогнуть от грохота тяжелой двери.       — Эрен? Рада, что ты в порядке, — Микаса встает, откладывая бумаги в сторону.       — Рада? Какая прелесть, — рычит Йегер, подходя ближе. — «Мы сделали ставку на тебя, Эрен»! «Победа или смерть»!       — Злишься на то, что я больше не бегаю за тобой? Конечно, втаптывать человека в грязь намного веселее.       — Надо же, какая ты смелая! — он подходит практически вплотную. — Думаешь, переспала с капитаном, получила звание и теперь можешь называть себя хорошим командиром? Тогда где твой отряд?       Аккерман стискивает зубы.       — Что, пустая приставка к имени тебя устраивает? Или ты не нарушаешь устав, забираясь в его постель?       Деликатный стук в дверь не дает Эрену договорить. Он так и остается стоять с открытым ртом, когда в кабинет заглядывает Тэя.       — Простите, капрал Микаса. Нам нужна ваша помощь.       Йегер вылетает из комнаты, попутно толкнув плечом Ханджи, стоящих в коридоре.       — Ты в порядке? — Грост и Зоэ закрывают дверь за собой.       — Да, не беспокойтесь. Немного повздорили, но... с кем не бывает, верно?       — Конечно, — кивает Грост. Она, несомненно, все слышала, но это не ее дело.              — Думаешь, дошло бы до драки? — у Ханджи привычка вслух обдумывать услышанное. — Даже то, что они воспитывались вместе, или то, что Эрен титан, не дает ему права так говорить с Микасой.       — Хорошо, что этого не слышал Леви, — Тэя отвечает шепотом, не желая быть услышанной — Аккерман идет им навстречу.       — Что? — Ривай останавливается, когда замечает шесть пар глаз, уставившихся на него.       — Все в порядке, капитан, — Грост улыбается ему. — Микаса решила наш вопрос.       — Да, Леви бы тут же свернул Йегеру шею, — смеется Зоэ, когда дверь кабинета закрывается, оповещая о том, что Аккерман их не услышит.