Часть 28

      Отряд королевы проезжал очередной селение в Ривии. Чтобы добраться до королевского замка в Ривии, армии необходимо пройти практически все захваченные владения королевы. В каждой деревне или городе лирийцы натыкались на отряды нильфгаарда или на логова чудовищ. Родина для многих сильно изменилась за несколько месяцев войны. На одной из развилок главного тракта Мэва обратилась к Рейнарду, осматривая окрестности: — Узнаешь эти места? — Конечно, госпожа. Это земли Колдуэллов, — с готовностью ответил граф. — Вокруг — война и смерть… А тут идиллия, — с грустью и ненавистью заметила королева. — Помнишь, что ты мне говорила в Ангрене, королева? — встряла Лиса.       Мэва ничего не ответила, она кивнула своим мыслям и продолжила путь. На горизонте показалась резиденция вероломного рода Колдуэллов. Она изменилась с тех пор, как Мэва видела ее в последний раз: появились два новых крыла, несколько декоративных башенок, колоннада… В окнах сверкали витражи с золотым солнцем. — Нанесем им визит, — проговорила сквозь зубы королева.       Разбойница тяжело вздохнула, но не стала перечить, пришпорив коня, чтобы поспеть за галопом скакуна Мэвы. Рейнард переглянулся с Гасконом: оба понимали, что ситуация может привести к драке, а то и к простой кровной мести, но они понимали и то, что последуют за своими женщинами на смерть и в бой.       Двойные двери с грохотом отворились — и перед отрядом королевы предстал наследник рода. Драгомир, вместе с женой и тремя детьми, и Хелена, вдова Колдуэлла. Драгомир снял шляпу, так что стала заметна его наследственная склонность к раннему облысению, и опустился на одно колено. — Ваше Величество, измена моего отца была несомненной и непростительной, — произнес молодой Колдуэлл на одном колене, будто заранее затвердил эти слова. — А постиг… — И тебе привет, — вмешалась Лиса. — Здравствуйте, — опешил наследник, потом он прокашлялся и надеялся продолжить дальше. — А постигшая его… — Ага, нас тож настигла такая усталость, — зевнула разбойница, не обращая внимание на гневные взгляды Мэвы и Рейнарда. — Может мы куда-нибудь пройдем, ну там, за стол, в беседку, в кабинет… Неважно, в общем. Главное, чтобы было удобно и не посреди двора. — Лиса, — шикнул на нее граф, гневно прожигая взглядом. — Кхм-кхм. Продолжайте, Драгомир. — Да… Я хотел бы сказать… — молодой Колдуэлл сбился с мысли, не помня уже, что он говорил и где остановился. — Может вы все-таки пройдете внутрь, Ваше Величество, — нашелся он наконец. — Нет, — отказала Мэва, пресекая возможность рыжей спрыгнуть с коня и пройти в дом, — Я сюда заехала по дороге и не собираюсь оставаться надолго. — Ах, ну… — Драгомир не знал, что ему дальше делать, он совершенно растерялся и еще больше занервничал. — Мне хотелось бы дослушать твою речь про твоего отца, — напомнила королева. — Так что ты хотел сказать? — Я… я хотел сказать, что постигшая его смерть от вашей руки… — Колдуэлл замялся, пряча глаза. — В полной мере заслужена и оправдана. Посему я… Нет, мы… Мы просим вас: не карайте сына за грехи отца, — он поднялся с колен и прижал к себе своих детей и жену. — Позвольте остаться на родовых землях, и я обязуюсь служить вам, как верный подданный. — Не верю ни единому его слову, — шепнул Рейнард. — Он предаст вас при первой же возможности. — Или нет, — также шепотом отвечала Лиса, — Откуда ты можешь это знать? — Но-но…       Мэва долго не сводила глаз с Драгомира. Пот стекал по его лбу крупными каплями. — Ты можешь остаться, — сказала она наконец. — Но при двух условиях. Во-первых, ты сделаешь солидное пожертвование на военные нужды и предоставишь в мое распоряжение отряд пехоты. — Разумеется, Ваше Величество, — выдохнул наследник Колдуэллов. — А во-вторых?       Мэва вырвала арбалет из рук стоящего рядом солдата, приложила к щеке и спустила тетиву. Молодой Колдуэлл вскрикнул, хватаясь за голову. Стряла со свистом рассекла воздух… И угодила в самую середину витража с золотым солнцем. — Смени украшения, — сказала довольная произведенным впечатлением Мэва и пришпорила скакуна. Она надеялась, что не пожалеет о проявленном великодушии…

***

      Мэва достигла окрестностей Ивицы. Она хорошо знала эту деревушку рядом с Багряной рощей, куда в мирные годы королева ездила на охоту. — Вот увидишь, там пруд пруди фазанов, глухарей и куропаток, — сказала Мэва со скрытым волнением, поворачиваясь в седле к Гаскону. — Если там есть и настоящий пруд, я буду не против, — ответила вместо парня Лиса. — М-м-м… Прохладная чистая водичка… — О-о-о, Лисенок… — улыбался кобелиный князь. — Да ты у меня рисковая девочка… Любишь голышом в озере искупаться? — смешно играл бровями он. — Ты как будто не купался так ни разу, — дразнила парня разбойница.       Королева вздохнула, пришпорив коня. Она знала: эту парочку можно слушать до утра, и они все равно не наговорятся. Их тандем был просто убийственен: оба харизматичны и уперты, оба любят шутить и подкалывать друг друга, оба не перестают флиртовать и дразнить своего оппонента пошлыми намеками.       Наконец добравшись до дороги в Ивицы, Мэва заметила долгожданную рощу, которую недавно расхваливала. Увы, оказалось, что война успела уничтожить и этот лес. Единственное, что от него осталось, это истекающие живицей пни. Саму же деревню окружал двойной частокол, а над воротами развевалось знамя с золотым солнцем. — Эти ублюдки даже деревья не щадят… — вскипел Гаскон. — И животных, которые в них живут, — грустно проговорила Лиса, осматривая тельце исхудавшего лиса, которого ей принес кто-то из банды.       Бедное животное было все грязное и мокрое, он уже не обращал внимание на людей, выбрав смерть и желая поскорее оказаться там, где не будет земных бед. Рыжая разбойница спокойно осмотрела шерстку зверька: не было порезов и ран. Но чувствовалась слабость и немощь животного — впалый живот, вырванные клочья когда-то рыжей шерсти, торчащие ребра. Главарь лисов тяжело вздохнула. Попросила принести воды и молока. Она вытерла лиса и попыталась напоить его молоком, однако, не потерявший гордости зверек отказался пить из человеческих рук, а подождал, когда полную миску молока поставят на землю. Сил его хватило только на то, чтобы вылакать молоко, обнюхать бережные руки девушки, что все время его поддерживали, благодарно уткнуться сухим носом в ладошку и устало осесть на землю. — Обыщите лес, — приказала девушка своим парням. — Лисы редко живут по одиночке… Должна быть нора, а там и другие рыжики, — тихо проговорила она, поднимая на руки животное, аккуратно поддерживая его за голову, она передала изнеможённого лиса в руки Уэверта, который быстро определил нового бойца в медпункт.       Вид вырубленного леса привел королеву в мрачное расположение духа. А пострадавшие жители этого леса так вообще нагнали на королеву печаль и гнев. Багряная роща была одним из мест, где Мэва могла отдохнуть и забыть о том, как тяжела корона. Голос Рейнарда, в мрачной задумчивости наблюдавшего за демонстрацией навыков ветеринара у разбойницы, вырвал королеву из задумчивости. — В деревне стоит нильфгаардский гарнизон, — сказал он. — Нам стоит выбить их оттуда, чтобы потом они не смогли ударить нам с тыла. — Отдавай приказ к атаке… — вздохнула королева, — Только пусть никто не геройствует и не пробует самостоятельно прорваться за частокол. Глупо было бы погибнуть так близко к дому.       Рейнард кивнул. Минутой позже лирийцы бросились в атаку. Битва была недолгой и легкой для закаленной армии королевы. Нильфгаарды как будто и сами не горели желанием защищать Ивицы, скорее они ощущали себя на отдыхе или не рассчитывали, что путь королевы пройдет через их захолустье. Едва улеглась пыль после битвы. Мэва велела солдатам собрать на площади жителей Ивицы. Селяне были перепуганы и сжимались от ужаса при виде оружия. — Вам больше не нужно бояться! — крикнула королева. — Не нужно дрожать за свои дома и близких. Война подходит к концу!       Неожиданно один из крестьян упал на колени и поднял руки в мольбе. Из его уст полилась непонятная речь. Мэва растерялась и замолчала на полуслове. Наконец она поняла: ривийцев выгнали из деревни, а вместо них привезли нильфгаардских переселенцев, чтобы они объединили крестьянские наделы в обширное поместье для нужд империи. Рейнард перевел королеве слова нильфгаардских крестьян: — Они говорят, что хотят остаться, что полюбили эти края… Что отрекутся от императора, присягнут вам в верности и будут хорошими подданными.       Мэва уже его не слушала. Она повернулась, окинула взглядом свежепобеленные хаты, аккуратно разложенные инструменты, ухоженные цветники. Приметила, что в подсолнухах прячется девочка лет шести-семи. Лиса присела напротив склонившихся крестьян, что с еще большим страхом взирали на девушку-лисицу с целым набором кинжалов. Она долго всматривалась в их глаза, а потом кивнула королеве. Мэва заметила, что в ее взгляде проскочила уже давно знакомая и известная хитринка, а значит, разбойница что-то задумала. — Госпожа? — спросил Рейнард, заметив, что королева отвлеклась. — Каким будет приказ? Что нам делать? — Скажи, что они могут остаться… — решила Мэва. — Но пятнадцать лет будут платить двойную подать. А если в деревню вернется кто-нибудь из прежних жителей, они должны вернуть ему хату, земли и все, что за это время уродилось на полях. — И передай, чтобы они учили всеобщий, — добавила Лиса. — Он им пригодится в работе с моими лисами. — Что ты задумала? — спросила королева. — Этот лес надо восстанавливать… Тем более Уэверт доложил, что тот лис не первый и не последний, кто пострадал в роще, — девушка тяжело вздохнула. — Думаю, здесь стоит устроить что-то типа нашей норы, королева. Только не переживай! Ничего противозаконного. Просто сама рассуди, вести дела мануфактур и печатни в самих мануфактурах и печатни плохая идея. Нужно иметь штаб, главную базу, где будут хранится оружие и документы. Ну, и мы сможем присмотреть за братьями нашими меньшими и посадить новый лес… И удостовериться, конечно же, что наши новые жители, — она кивнула в сторону крестьян, — будут следовать твоим указам.       Королева благодарно кивнула. Ей начинало казаться, что долг, накопившейся за всю оказанную помощь этой маленькой рыжей девушкой, невозможно будет откупить всем золотом ривийской казны. Нильфгаардские крестьяне приняли решение королевы с облегчением. Они согласились помогать лисам по мере их сил и были рады оказаться полезными в восстановлении леса. Несколько лисов остались в Ивицах, чтобы оборудовать «нору» и выстроить план дальнейших действий предпринимателя Фокса. Гаскон восхищенно смотрел на свою возлюбленную и не мог нарадоваться своему счастью. Он тоже оставил в помощь лисам нескольких кобелей. Хотя эти две банды уже настолько сдружились, что королева уже начинала путать одних и других.

***

      Видя на горизонте очертания крепости Малёбон, Мэва помрачнела. Да, на башнях не реяли знамена с Золотым Солнцем… Но это вовсе не значило, что обитатели замка к ней благоволили. Ибо Малёбон принадлежал Обертам — аристократам, враждующим с родом Мэвы… И с ней самой. — Взгляни на стены, Рейнард, — сказала Мэва, задирая голову. — Полно баллист… Стоят и собирают пыль, пока вокруг идет война. — Королева, это же… — начала Лиса. — Да, те самые Оберты, про которых ты мне говорила, я помню, — нахмурилась она. — Они никогда меня не поддерживали, но такие баллисты помогли бы в сражении против Нильфгаарда, а значит, надо попробовать… Чего не сделаешь на благо отечества… — вздохнула Мэва. — Ладно. Рейнард, пошли в крепость гонца. Пусть передаст Обертам, что королева хочет с ними поговорить.       Минутой позже отворились окованные железом ворота. Мэва въехала на мощенный двор, где ее приветствовала маркграфиня Грета, глава рода. Хотя… «Приветствовала» — это, пожалуй, не слишком верное слово. Старуха лишь кивнула головой. Слегка. Завязался пренеприятнейший для королевы разговор, в котором последней пришлось просить о помощи и выслушивать отказы и нелепые доводы старой корги. В одну из таких реплик Грета с неприязнью окинула взглядом бандитов, что нашла своим взглядом и в рядах простых солдат, и в свите королевы. — Вижу ты, Мэва, якшаешься с бандитами, что недавно меня ограбили? — Вы это про кого? — преспокойно спросила Лиса. — Про тебя, девка, — гневно хмурилась старуха. — Банда лисов не так давно начала промышлять в нашем королевстве, и сейчас оказывается, что это все проделки чудных союзников Ее Величества… — Ну, знаете, дорогая моя…э-э-э… Как вас там? — спросила разбойница. — А хотя неважно… Ведь не пойман — не вор, — она развела руки в стороны, как бы показывая, что тут совершенно не при чем. — Меня зовут Грета Оберт, и я… — А я Лиса, приятно познакомиться, — прервала она главу рода. — А вообще опять же почему сразу банда лисов? Может это нильфгаардцы вас обобрали? — видя возмущенный вид старухи, рыжая согласно кивнула. — Хотя да, какие нильфгаардцы? Эти остолопы только и умеют, что брать все силой. Тяжелыми доспехами, катапультами, баллистами… Ну вот прям такими же, какие у вас вон там стоят.       Королева тоже начала уже терять терпение, а потому, достав меч, она громко скомандовала: — Солдаты! В атаку!       Взять крепость, когда ты уже находишься внутри нее, было легче пареной репы. Сумев быстро обезвредить ближайших охранников Обертов, лирийцы практически сразу завладели баллистами и выигрышной позицией. Командиры не успели даже толком начать отдавать приказы и команды, когда показался солдат, докладывающий, что замок взят, баллисты теперь наши, а потерь со стороны армии королевы не наблюдается. Оберты, застигнутые врасплох внезапным нападением, не смогли бы дать отпор Мэве. Понимая неизбежность поражения, маркграфиня Грета попыталась бежать… Но ее конь, напуганный шумом битвы, сбросил ее с седла и затоптал.       Мэва покидала замок в Малёбоне, укрепив военную мощь боевыми машинами Обертов, но настроение ее было скверным. Она понимала, что даже победив в войне и прогнав Нильфгаард за Яругу, она не избавится от врагов… Потом с конем Мэвы поравнялась кобыла Лисы, и та поведала ей историю взлома и кражи, которую ей передал Мальвик. Оказалось, лисы и правда вломились к Обертам, но так ничего и не смогли вынести, потому что толком ничего и не нашли: сейфы были пусты, а драгоценности самой маркграфины негде было сбывать. Они забрали последние деньги у них и прихватили парочку фамильных статуэток, за которых потом получили выкуп у самих же пострадавших. На вопрос, куда же ушли деньги, Лиса объяснила, что все ушло в реконструкции мастерских и налаживание производства изобретений Барнабы в Отоке. Мэва кивнула, в какой-то мере даже обрадовавшись, что ее врага обнесли до нитки, и не просто какой-то алчный вор, а предприимчивые и хитрые лисы.

***

      Мэва оказалась недалеко от Вороньего яра — каменоломни, имевшей дурную славу. Лиса поспешила напомнить королеве про то, что там нильфгаардцы возобновили работы и сгоняют туда рабов. Королева объяснила, почему каменоломня давно нерабочая. Несколько лет назад там рухнула одна их стен, похоронив под собой десятки человек. Вызванные из Оксенфурта ученые в один голос заявили, что скала слишком непрочная, и дальнейшая добыча камня грозит новым обвалом. Последовав их совету, Мэва королевским указом закрыла каменоломню. — Интересно… — задумалась королева, когда услышала доносящийся стук кирок из Вороньего яра. — Может их инженеры выяснили, как обезопасить стены. — Судя по свежим могилам, что мы видели вокруг Яра… — возразил разведчик. — Вряд ли, Ваше Величество.       Затем королева повернулась к Рейнарду, который, как обычно, был рядом. — Рейнард, что посоветуешь? — Как солдат, я бы не советовал нападать, госпожа: местность для боя сложная, а победа принесет не очень большую выгоду. Но как простой человек… — Так? — выгнула бровь Мэва. — Не годится бросать наших людей в неволе, — закончил граф под одобрительный кивок Гаскона. — Если бы в мыслях я лишь подсчитывала прибыли и убытки, — сказал Мэва, — то отдала бы дань уважения нильфгаардцам, как Виллем. Но я не делаю того, что диктует мне холодный расчет. Я делаю то, что считаю правильным. За мной! — Замечательно, королева, — кивнула Лиса, не обратив особого внимание на высокопарные слова Мэвы. — Только вот нам надо бы для начала определиться с планом… Говорите, там местность не пригодна для боя? — Рейнард кивнул. — Ну нам и не нужно сражаться, просо убить погонщиков рабов, надзирателей. Ну и их охрану… Если мы освободим самих рабов, то крестьяне сами возьмутся за оружие и будут мстить. — Надзиратели будут прятаться за спинами простых рабочих, так просто мы в них даже стрелу не пустим, — возразил Гаскон. — Ну тогда мы обойдем с тылов и ударим в спину, — развела руки в сторону разбойница. — Это не по законам войны, — возразил Рейнард. — Ой, я тебя умоляю, граф… — закатила глаза рыжая. — На войне все средства хороши! Небольшой отряд обойдет каменоломню с севера и проникнет внутрь… — Там частокол… — возразил снова Рейнард. — Да… Эту преграду никак не одолеть! Не перелезть, не сломать… Да… — паясничала девушка. — Спасибо, Рейнард, как мы без тебя бы жили… — Все! — прекратила это королева. — Хорошо, Лиса, бери отряд своих воинов и направляйтесь в обход на север. Удачи вам. — Спасибо, королева, — кивнула разбойница, уже собираясь уходить, но сильная рука Гаскона ее остановила. — Лисенок, давай там поаккуратнее! — строго сказал он. — Милый, да они даже не заметят, как умрут, — улыбалась девушка.       Лисы направились в обход Вороньего яра через лес, а королева вновь скомандовала к атаке. Солдаты ринулись за королевой не раздумывая — с боевым кличем и с оружием в руках. Мэва надеялась на легкую победу: разведчики сообщали, что у лирийцев было значительное преимущество перед отрядом захватчиков. Но королева не предвидела одного: что нильфгаардцы заставят закованных в кандалы жителей Севера драться со своими родичами…       Однако даже это страшное обстоятельство не особо помогло черным в битве. Небольшой отряд лисов смог пробраться в тыл врага, и хоть многие получили хлыстом по спине, но основную возложенную на них миссию они выполнили — убили погонщиков рабов и освободители крестьян. Ривийские крестьяне являли собой жалкое зрелище: истощенные тяжким трудом, оголодавшие, в изодранных лохмотьях… Но их покрасневшие от пыли глаза горели огнем. Они просили королеву взять их с собой на войну с Нильфгаардом, позволить им идти под знаменами лириской армии с оружием в руках и мстить за боль и унижения. Рейнард попытался образумить королеву, утверждая, что для того, чтобы их снарядить и обучить, нужно отдать целое состояние. Но Мэва была непреклонна. Она согласилась принять в свои ряды новых рекрутов, обмундировать и обучить их. Изможденные, нищие крестьяне приняли решение королевы с огромной благодарностью. Они не могли дождаться, когда выйдут на бой со своими мучителями.

***

      Войска Мэвы достигли Карлобага, небольшого городка, знавшего лучшие времена. — У нильфгаардцев там сильный гарнизон, — сообщили разведчики после вылазки, — и они подготовились к осаде. Запаслись провиантом, пригнали боевые машины… — Мы можем взять этот город… — сказал Рейнард. — Но не обойдется без потерь… Больших потерь. — Бляха-муха, Рейнард! — возразила Лиса, обращая на себя удивленный взгляд графа. — Что за обалденная логика? Этот город мы брать не будем… Тех мы тоже освобождать не будем… Потери большие… Тра-та-та… Ля-ля-ля… — возмущалась девушка, активно махая руками и хвостом. — Ты что думаешь, что мы дойдем да замка в Ривии, возьмем его и все? Все остальные нильфгаардцы такие: а ну раз они взяли основной город, то нам пора уходить… Что война выиграется одной главной победой? Ты такой молодец у нас, конечно! — Лисенок, Лисенок, ну тише-тише, — успокаивал разбойницу Гаскон, пытаясь самому не смеяться с реплик рыжей. Возмущенный граф пыхтел и краснел в сторонке. Мэва не знала, как ей реагировать: Лиса была права — некоторые предложения Рейнарда и правда казались абсурдными и не уместными, но он выполнял свой долг — предупреждал о возможных потерях и промахах в стратегии. — Может, наши потери и будут большими, — сказала Мэва, вынимая меч, — но я позабочусь о том, чтобы нильфгаардцы потеряли куда больше людей. Прикажи солдатам готовиться к атаке.       Вскоре лирийцы направились к городу — и, будто в ответ ритму их шагов, зазвучали армейские барабаны. Нильфгаардцы готовились к обороне. Едва лирийцы подошли к стенам Карлобага, их встретил град стрел и арбалетных болтов. Нильфгаардцы явно дали понять, что не собираются сдавать город без битвы. Но если они думали, что это отобьет у Мэвы охоту к штурму и заставит лирийцев отступить… их ждало горькое разочарование. Тем более, что вскоре врагам ударили в спину находившиеся в городке лисы, что прятались в доках и заключали подпольные сделки с местными ремесленниками. Однако и черные оказались не так просты. Они и впрямь были отлично подготовлены: у них были особые крюки, чтобы сталкивать лестницы со стен, и длинные копья, которыми они сверху разили врага. Королева смогла пробиться в город только с четвертой попытки, однако ей пришлось ступать по телам собственных солдат.       Мэва была в полевом госпитале. Лиса, сражавшаяся рядом с королевой, получила стрелу в плечо, и хоть эта настырная девчонка, надломив черенок, продолжала бой до самого конца, но ей нужна была медицинская помощь, потому королева сама решила проследить за тем, что девушка ее получит, потому как в поле зрения не попал кобелиный князь, который точно бы отчитал и, наверняка, сам бы отнес девушку к медикам. Лиса держалась стойко, но, когда фельдшер дернул наконечник из плоти разбойницы, Мэва заметила дорожки слез на щеках девушки, пусть она и не проронила ни слова, не дернулась и не издала ни звука — ей было адски больно. Рядом оказался Уэверт, который с особой нежностью и заботой отнесся к ранению своего босса и друга. Он крепко сжимал ладошку Лисы, когда медик приступил к обработке и бинтовке раны. Королева хотела уже оставить своего покалеченного советника, когда к ней подошел другой — Рейнард принес новости. — Ваше Величество… К вам делегация местных жителей! Они хотят с вами поговорить!       Мэва вышла из палатки. Перед ней стояли десятки горожан… И мужчина, закованный в кандалы. Он был жестоко избит, из рассеченного лба у него текла кровь. Это оказался местный кузнец, Тодор, который работал на нильфгаардцев: ковал им оружие и доспехи. Только толпа не вся поддерживала обвинения против кузнеца — многие вспоминали его заслуги и благодарили за когда-то оказанную помощь, а потому просили помиловать помощника врага. Мэва отвернулась, чтобы спокойно подумать, и увидела тела солдат перед палаткой. Если бы не Тодор, их могло быть меньше… Ее размышления прервали две фигуры, появившиеся из палатки: Уэверт и Лиса, которую эльф бережно поддерживал от падения и лишнего использования перевязанной больной руки. — Что у нас тут? — спросила девушка, осматривая толпу и вслушиваясь в какофонию разномастных голосов: одни вспоминали о благородных деяниях кузнеца, другие обзывали его вражеским приспешником и требовали кары. Разбойница тяжело вздохнула, а потом тихо посовещавшись с помощником, обратилась к Тодору, — Скажи, дорогой мой. А ты здесь имеешь кузню, и она одна в городе? — Н-нет, — покачал головой пленник. — Мой сосед тоже занимается кузнечным делом… — То есть, если ты покинешь Карлобаг и переедешь в другой город, начав там свою работу, это не особо скажется на торговле в этом городке? — спросила Лиса, поправляя неудобную повязку на плече. — Вы хотите меня изгнать? Госпожа, молю… — он еще ниже упал на коленях, — Прошу уж лучше тогда смерть… — Да подожди ты… — остановила его рыжая. — Я к чему клоню… С недавних пор в Отоке… Знаешь такой город? — кузнец неуверенно кивнул, — Вот и молодец, так вот. В Отоке открыл производство некий мистер Фокс, и ему необходим толковый кузнец… Понимаешь к чему я клоню? — Тодор еще раз кивнул. — Так вот, если королева не уготовила тебе, так тобой желаемой смерти, я бы могла предложить тебе местечко в кузнецкой мастерской нового перспективного предприятия.       Мэва устало улыбнулась: ее удивляло то, что Лиса умела выкрутится из любой ситуации и всегда остаться в выигрыше. Она помиловала кузнеца, приказав ему свернуть тут свои кузни и отправиться в Оток. Бедный малый долго выцеловывал сапоги королевы, а потом счастливый умчался собирать пожитки и отправляться в путь — на новую работу. Жители Карлобага с недоверием восприняли решение Мэвы, но ничего против не сказали, до конца не понимая, чего пытается добиться странная рыжая девушка в лисьей шкуре. Однако вскоре они уже покупали диковинные товары со знаком качества Лирии и Ривии, сделанных в Отоке предприятием под маркой улыбающейся лисьей морды.